Мой запретный плод

Семилетний Феликс встречает свой первый в жизни снег вместе с Чанбином, его двоюродным братом, что на два года старше. В глазах маленького мальчика яркий свет словно полуденное солнце в чистом небе, а губки бантиком образуют сначала удивлённое «о», после расплываясь в по-детски искренней и счастливой улыбке. Звонкий смех и высокий голос разносится по двору, и парнишка радостно бегает из стороны в сторону, еле поспевая за маленькими снежными хлопьями, что тонким слоем накрывают сухую землю. — Чанбин-хён, смотри! Я поймал её! Ликс бежит к старшему со всех ног, стараясь не потерять пушистую снежинку на ладони, но, когда добегает, на руке только одинокая капля и грустный, даже в какой-то мере обиженный взгляд маленького Ли. Нижняя губа подрагивает, а пухленькие щёчки надуваются от детской обиды и непонимания тайного исчезновения. Он поднимает опечаленные глазки на Чанбина и протягивает ладонь вперёд, наклонив голову в немом вопросе. — Дурачок, Ликси. Снежинка растаяла, потому что твоя ладонь тёплая. Она не сможет долго быть с тобой, потому что вы несовместимы. Феликс ещё более непонимающе смотрит на брата и хмурится, бегая взглядом от своей ладони к лицу Со и обратно. В маленькую ручку падает ещё пара снежинок, тут же тая на глазах. Малыш Ликс внимательно наблюдает за природным явлением и завороженно выдыхает, удивляясь ещё больше. Он интересуется у Чанбина точной причиной, по которой снежинки не могут задерживаться на ладони, но старший говорит, что спросит у своей мамы и расскажет ему ночью, когда они лягут спать. Это была самая первая и довольно запоминающаяся зима, проведённая братьями вместе. С каждым годом таких возможностей становится всё меньше, потому что Феликс погряз в учёбе и никак не может выбраться, приезжая в последние пять лет только на лето. Младший меняется изо дня в день и узнавать его в аэропорту становится всё более трудным заданием. В шестнадцать лет у Ликса ломается голос и становится глубоким настолько, что пробирает до глубины души, костей и сухожилий, заставляя внутри пошевелиться каждую нервную клетку, и мурашки бегать по телу в панике, то и дело, сбиваясь с пути. Чанбину мерещится его голос тёмными ночами и он боится, что медленно и верно сходит с ума. У Феликса на щеках россыпью тёплых веснушек собираются целые созвездия, которые старший из года в год так любит пересчитывать и рисовать глазами красивые картины, пока парень не видит. Чанбин запоминает каждое тёмное пятнышко на загорелой коже перед очередным отъездом младшего, потому что скучать по брату от лета до лета стало вредной привычкой, неправильной зависимостью, хуже табачной, что появилась, между прочим, позже. Младший всегда ругается на Бина, когда тот вытаскивает очередную сигарету из пачки за первый час, но родителям рассказывать не собирается, за что старший ему очень благодарен. Приостановить зависимость Феликсом помогают лишь сигареты. Убить её - ничего. И когда Чанбин понимает это, осознание того, что он пропал, приходит незамедлительно и даже как-то резко, сбивая с пути. 🌓 Чанбину восемнадцать, у него, в связи с переходным возрастом, пубертат активно бьёт в голову и куда пониже, гормоны, нервы и стресс. Также это последний учебный год в худшей школе, выпуститься из которой он мечтает на данный момент даже больше, чем заполучить Феликса себе, который, кстати, приедет уже через две недели. Потому что: «Я не могу пропустить выпускной своего любимого хёна. Это такое важное событие!». Хочется сказать правду, что ему на школу давно плевать, да и на дурацкий выпускной вечер он идти вовсе не хочет. Желание видеть двуличных крыс, что называют себя одноклассниками, сводится к минимуму всё чаще. Жаль, что он воспитан по-другому и расстраивать родителей таким поведением вовсе не хочется. Феликсу шестнадцать и на его щеках толстый слой тонального крема, скрывающий от Чанбина любимые, столь прекрасные и тёплые веснушки, глаза совсем немного, почти незаметно подведены коричневым, но Со не может не заметить каждой мелочи, изменившейся в его любимом малыше Ликсе, что уже и не малыш вовсе. Он своими всё такими же большими и наивными глазками находит в толпе Чанбина и со всех ног бежит к нему, как тогда, в их самую первую зиму. Чемодан катится куда-то в сторону, а Ли практически виснет на крепком, немного возмужавшем теле старшего, еле успевшего поймать совсем хрупкого и всё такого же маленького парнишку. Младший нехотя отстраняется и смотрит с горящими глазами, яркой улыбкой и тёплым взглядом на брата, обвивая тонкими ручками шею Бина. Тот в свою очередь тянется к лицу парня и двумя большими пальцами стирает чёртову косметику, не дав Феликсу протестовать. Он обиженно дует щёки и пытается прикрыть их, но сильные руки старшего перекрывают любые возможности сделать так, как хотелось бы Ли. — Не вздумай стесняться своих прекрасных, усыпанных звёздами щёчек. Я очень люблю их. Феликс отвечает тем же, потому что не подозревает о том, что любовь у Чанбина далеко не братская и таким чувствам между ними быть не дозволено. Но пока Ликс наивно думает о родственной любви между братьями, ничего страшного случиться не должно, поэтому Со не позволяет себе слишком переходить границы между ними. 🌓 Они всё также спят в той, Чанбина, комнате и о второй кровати особо не заботятся, потому что им двоим всегда хватало одной большой, где поместятся ещё два таких же Феликса точно. У Чанбина бушуют гормоны в свои восемнадцать и он впервые жалеет о том, что спит в одной комнате с Ликсом тогда, когда этот засранец выползает распаренный из душа в одних боксёрах, светя своим накаченным прессом и шестью кубиками, которым позавидует сам Крис, торчащий в спортзале по пять дней в неделю. — Хоть бы оделся. Бин недовольно бубнит под нос и отворачивается к стене, накрываясь своей половиной одеяла почти с головой, лишь бы побыстрее заснуть и выкинуть из головы мокрого, полуголого, почему-то с тяжёлым после душа дыханием, Феликса, который, не одевшись, заползает под одеяло в том, в чём вышел. — Да ладно тебе, хён, что ты там не видел. Младший хихикает и Со бы рад сказать, что именно он ещё не видел, но очень хочет, вот только не по-братски это как-то получается. Ли двигается почти вплотную и нагло закидывает ногу на старшего, как любил делать раньше, после рукой прижимая к своей груди плотнее. Чанбину хочется выть на луну или на Феликса, что даже шорты не надел, прежде чем лечь в кровать. Второй вариант похож на правду определённо больше. — Мне жарко, Ликс. Чанбин пытается скинуть каменную ногу парня, только чтобы не чувствовать это. Когда кожа к коже, без лишней ткани, когда горячо и всё ещё немного влажно после душа. Младший хнычет, отступать не хочет, скучал ведь. Он такого поведения со стороны Бина не понимает и понимать не хочет. Только ближе жмётся, руками крепко обхватывая поперёк оголённого торса. Всего за один вечер старший снова жалеет о том, что спит в одной кровати с Феликсом. Жалеет о своей привычке спать в белье без лишней одежды. Жалеет о своих чувствах и идиотской реакции организма на прикосновения брата. — Врёшь. — Я серьёзно. Отвали, Ликс. Чанбин снова пытается скинуть с себя младшего и в ту же минуту совершает величайшую ошибку за всю свою жизнь, перевернувшись на спину. Потому что бедро Ликса проезжается по эрекции Со и плотно прижимается, явно ощущая её на своей коже. — Что ты тут представлял себе, пока я был в душе, Бинни. Феликс гаденько так хихикает, улыбается по-особенному странно, хитро, но до чёртиков красиво. Судя по тому, как маленькое тельце прижимается всё плотнее, отлипать от брата младший не собирается вовсе. — Ничего. Не собираешься лечь на свою половину? — Нет. Парень закрывает глаза и начинает засыпать с ухмылкой на губах, оставляя Чанбина мучиться со своей проблемой и лишая возможности решить её в скором времени. Чанбин понимает, что всё это ненормально и слишком странно. К великому сожалению старшего на утро проблема не исчезает сама по себе, а наоборот проявляет себя во всей красе. Чанбин еле разлепляет глаза и мутным взглядом смотрит на явную выпуклость в боксерах, которую плотно обтягивает тонкая ткань из-за того, что Со лежит на спине. Он вымученно стонет и приподнимается на локтях, чтобы осмотреть комнату на наличие ещё одного человека, а если точнее - веснушчатого дьявола. Подозрительная ухмылка с ночи отпечаталась где-то на подкорках сознания и не даёт покоя. Дверь резко распахивается и в комнату влетает довольный младший, запрыгивая на кровать. — Доброе утро, Чанбинни хён. Как спалось? Взгляд Ликса в одно мгновение оказывается прикован к утреннему возбуждению, и Со ещё слишком сонный, чтобы быстро среагировать на это. Поэтому с запоздалой реакцией он накидывает на бёдра одеяло и подвисает на юрком языке, бегло пробежавшем между нежно-розовых губ. Они встречаются взглядами и в зрачках Феликса пляшут черти вокруг костра, а над костром висит привязанный к бревну Чанбин. Именно так он ощущает себя сейчас, когда щёки пылают от запрещённых мыслей, тут же посылающих сигнал прямиком между ног. — Доброе утро, Ликс. Чанбин прочищает горло и откидывается на подушки, спрятав румяное лицо в изгибе локтя. Он надеется, что младший уйдет из комнаты прямо сейчас, чтобы помочь приготовить завтрак, а Со в спокойной обстановке пойдет в душ и подрочит на мысли о языке Феликса... Хотя как вообще можно назвать эту ситуацию спокойной, когда у старшего вот-вот сердце выпрыгнет из груди, либо его опередит пульсирующий стояк, разорвав не особо плотную ткань белья в клочья. Но Феликс не уходит и не собирается. С его стороны слышатся звуки копошения и кровать пару раз прогибается где-то под боком. Ещё мгновение и Чанбин в полном шоке убирает от лица руку и распахивает широко глаза, наконец сфокусировав своё зрение на довольной улыбке младшего. Младшего, который перекинул одну ногу через тело брата и сел сверху, а теперь ёрзает туда-сюда, пытаясь, видимо, найти более удобную позу. — Ты чего делаешь? ­— старший не знает куда деть руки, поэтому держит их по швам, совсем рядом с оголенными ножками Ликса, который надевает шорты длиною с трусы. — Вау, хён, а у тебя большой... — блядский язык Феликса снова показывается, смочив сначала верхнюю губу, а следом и нижнюю. Старший давится собственной же слюной, прикрывая рот, и стучит себе по груди второй рукой, стараясь не смотреть на Ли и его секундную ухмылку. — Я пришёл позвать тебя на завтрак. Мы уже всё почти приготовили. Феликс улыбается также солнечно и искренне, как в детстве. Но единственное различие в том, что сейчас он сидит на старшем брате и своей аппетитной задницей упирается прямиком в Чанбинов стояк. Ничего необычного, верно? Все братья так делают, а ещё обсуждают размеры друг друга. Вряд ли они проверяют это самостоятельно, но Ликсу, наверное, хотелось убедиться самому. Да? Нормально ведь? — Я...я схожу в душ и спущусь. Слезай, мелочь. — Чанбин снова прочищает горло и старается говорить как можно увереннее, чтобы не показывать всю неловкость данной ситуации. Он шлёпает младшего по оголённому бедру, чтобы тот встал, но Ли на это действие лишь прикусывает нижнюю и шумно выдыхает. Со поднимает на него вопросительный взгляд и шлепает по бедру ещё раз, но чуть сильнее, а потом с силой сжимает, чтобы своими глазами увидеть реакцию парня. С губ предательски слетает стон и теперь пришло время Феликса тушеваться и прятать свои глаза. Чанбин ухмыляется и в пару движений меняет их местами, оказываясь сверху. Рука всё также плотно сжимает бедро, до белых пятен, а Ликс хватается за плечи брата, умоляющими глазами смотря ему в душу. — Хён узнал кое-что интересное про малыша Ликси. Верно? Ухмылка не покидает лицо старшего и тепло разливающееся чувство контроля над ситуацией подливает наконец уверенности в себе и своих действиях. Феликс хмыкает и сводит бёдра вместе, когда Чанбин по чистой случайности проезжается своим возбуждением о чужое, но сильные руки старшего разводят их в стороны, прижимаясь ещё теснее. Чанбин прячет лицо в изгибе шеи брата и тяжко выдыхает, потому что осознание абсурдности всего того, что сейчас между ними происходит, бьет сильным потоком прямо в мозг. Старший оставляет нежный поцелуй где-то между шеей и ключицей, а после отстраняется, погладив напоследок покрасневшую кожу на бедрах. — Скажи маме, что я позавтракаю позже. Феликс остается лежать так ещё некоторое время, дав своему возбуждению упасть, а дыханию прийти в норму. Звук льющейся воды из ванной комнаты эхом разносится по комнате, пока Ликс приводит в порядок растрепавшиеся волосы, а потом он нехотя спускается, натянув прежнюю улыбку, чтобы обошлось без лишних вопросов. Чанбин ест в гордом одиночестве спустя час после того, как все позавтракали, а Феликс решает его пока не беспокоить, надеясь, что старший сам придёт поговорить об утреннем инциденте. Чёрт его дёрнул за язык, когда изо рта вырвался комментарий про немаленький размер, но осознание сказанного пришло намного позже, когда отступать было уже поздно. Ещё младший действительно не видел ничего страшного и криминального в своих действиях, пока не возбудился от шлепка по бедру. После этого мозг мгновенно начал плавиться, оставляя на своём месте кашу. В моменте, когда Чанбин проехался своим возбуждением по чужому, Ликс готов был рассыпаться на мелкие частицы и отдаться ему прям там, пока ни о чем не подозревающие родители готовили завтрак на первом этаже. Но когда старший ушёл в душ и жар от происходящего спал, накрыла паника. Феликсу очень хотелось бы спросить у Со, нормально ли это, что ему захотелось отдать свою девственность Чанбину в ту же минуту, хотя где-то в глубине своего подсознания он прекрасно понимает, что нет — это абсолютно неадекватно желать своего двоюродного брата. Желать именно так, чтобы блуждать руками по всему телу, губами касаться там, где ещё никто не касался, пальцами зарываться в кудрявые волосы старшего и, выгибаясь до хруста в спине, стонать так громко, чтобы каждый услышал, как хорошо младший принимает в себя чанбинов член. Ликс стонет от отчаяния, потому что грязные мысли рассеиваются по всему полю сознания, не оставляя места для адекватных, правильных размышлений. Он лицом зарывается в подушку и скулит, потому что образ практически голого Чанбина никак не хочет вылетать из головы, ещё и воспоминания о твёрдом, упирающимся между ягодиц, стояке подливают масла в огонь. Феликс представляет, как медленно он бы стянул его боксёры, потому что «свободу вставшим членам» звучит очень даже, а потом, несмотря на отсутствие хоть какого-либо сексуального опыта, попробовал бы сделать Бину самый лучший минет в его жизни. Как ведёт себя Чанбин в постели? Он предпочитает нежный или грубый секс? Был ли он когда-нибудь снизу? А может он только нижним и был. А что, если он любит грубо брать сзади, смотря в его огромное зеркало в пол на шкафу? Или может у него ещё ни разу не было секса, как и у Феликса? Младший не может прекратить представлять то, какие позы они бы попробовали на его большой кровати и сколько раз у них бы случился «акт любви» в ванной Чанбина. Где-то внутри разрастается непреодолимое желание прижаться к оголённой груди в одной ванной, чтобы потом Бин обвил руками его талию и начал покрывать шею нежными поцелуями, заставляя тело покрываться мурашками, а член снова болезненно стоять. Стоит он, кстати, и сейчас, пока правая рука на автомате зарывается куда-то между животом и покрывалом, чтобы сквозь домашние шорты накрыть налившееся кровью возбуждение. Феликс плотнее прячет лицо в подушке и на пробу сжимает член, заглушив первый стон где-то в наволочке. Младший немного приподнимает бёдра, чтобы было удобнее двигать рукой и начинает медленно ласкать себя, не торопясь запускать ладонь под боксёры. Два слоя одежды не дают ощутить всё в полной мере, но Феликс себя сдерживает. Парнишка полной грудью вдыхает лёгкий аромат Чанбина с его подушки и не даёт себе завыть от того, как хочется большего, чем просто собственная рука. Дверь неожиданно открывается и где-то слева доносится спокойный голос старшего, обрываясь на половине предложения. Ли резко убирает от себя руку и садится на кровати, закинув на себя подушку, которая поддавалась терзаниям последние минут десять. Чёлка на лбу в совершенном беспорядке, торчит в разные стороны, всё лицо покрыто красными пятнами, то ли от смущения, то ли от духоты в комнате, а грудь вздымается часто, выдавая неровное дыхание. — Я... ээ... всё в порядке? — Чанбин чешет затылок, выдавая всю поднявшуюся в воздух неловкость и рассматривает младшего с ног до головы. Он успел увидеть то, в какой позе лежал Ликс и где находилась его рука, но смущённый вид парня явно кричит о том, что он бы не хотел быть пойманным в такой личный момент. — Да? Да. Абсолютно. Ты… эмм… что-то говорил вроде? — Феликс пропускает пару нервных смешков и мнёт края подушки, на которой спал ночью старший. Чанбин прикрывает за собой дверь и проходит вглубь комнаты, бегая глазами от окна к Ликсу и обратно. — А, да, я говорил, что родители уехали на три дня в загородный дом семьи Чхве, просили передать, чтобы мы с тобой не скучали. Ещё оставили денег на еду и прочее. Мама сказала, чтобы я развлекал тебя и не оставлял надолго одного. — Бин улыбается и садится на свою половину кровати, приоткрывая наконец окно, чтобы запустить в комнату свежий воздух. — О...кажется они до сих пор думают, что мне пять. — дыхание Феликса постепенно приходит в норму и оттенок кожи на лице — тоже. Он всем корпусом разворачивается к брату, мысленно благодаря его за поток свежести, но подушку убирать пока не спешит. — На самом деле, я бы хотел поговорить с тобой. Я думаю, что это важно и... ээ, нам действительно стоит обсудить то, что произошло сегодня утром. Я… Каждая мышца на теле старшего натягивается, как струна до невозможности, а страх, что прямо сейчас рушатся их многолетние, крепкие братские отношения из-за его минутной слабости, бьёт без промедления по всем слабым местам. Чанбин не даёт младшему договорить, лишь потому что не хочется так быстро слышать слова, что потом останутся кровоточащими ранами на сердце. Поэтому решает, что объяснит всё здесь и сейчас. — Прежде, чем ты что-то скажешь, я хотел бы извиниться и объясниться с тобой. Ликси, ты мой самый любимый младший брат и я люблю тебя больше жизни. Люблю всего, без остатка, без шанса на спасение. Люблю не так, как братья должны любить друг друга. Эти чувства мучают меня уже несколько лет и я правда не знаю, что делать с этим. Сегодня утром я поддался минутной слабости и вышло то, что...вышло. Мне очень жаль, что я позволил себе дать слабину. Ты наверняка испугался и ничего не понял. Но это нормально. Нормально ничего не понимать. Тебе и не нужно вдаваться во все подробности. Тебе лишь нужно знать, что я неправильный старший брат и я конкретно проебался, когда понял, что люблю тебя. Поэтому, я бы очень не хотел, чтобы ты беспокоился о сегодняшнем инциденте и забыл это, словно страшный сон. — Чанбин протягивает руку и практически невесомо проводит тыльной стороной по нежной щеке Ликса, после накрывая её, и большим пальцем проводит по изрядно полюбившимся веснушкам. — Твои созвездия на лице самое прекрасное, что мне удавалось видеть в своей жизни, я бы целовал их изо дня в день, я бы говорил о твоей красоте бесконечно много, чтобы ты наконец понял, какой на самом деле замечательный и перестал скрывать от мира свою невероятную красоту. — старший поджимает губы и хмурится, убирая от лица руку, чтобы нервно сжать ладони в кулаки у себя на коленях. — Мне жаль, что я позволил этому случиться и по итогу вывалил всё на тебя вот так. Ты не должен был знать об этом, чтобы продолжать спокойно жить свою жизнь. Поэтому, я готов ко всему, что ты скажешь, готов к тому, что ты ударишь меня. Я даже буду рад, если ты сделаешь это. Но я совершенно не готов потерять тебя, Ликси. Я не знаю, что буду делать без тебя, если ты перестанешь приезжать ко мне каждое лето и оборвёшь все связи. Я понимаю, что заслужил и наверняка ты уже думаешь о том, как поскорее перебить билеты и сбежать… Феликс всё время сидел молча, то и дело открывая и закрывая рот, как рыба на суше. Хотелось бы впитать всю информацию моментально, как губка, но даже ей требуется немного времени, чтобы намокнуть. Младший накрывает своими маленькими ручками кулаки Чанбина, чтобы тот расслабил их, и поглаживает большими пальцами побелевшие костяшки. Он улыбается, уже не стесняясь смотря в глаза брату, и двигается ближе. — А что, если я не хочу убегать от тебя? Не хочу забывать и не хочу прекращать. Что, если я хочу... продолжить? — Ликс тушуется немного, но взгляд не отводит, лишь немного наклоняя голову в сторону. — Что? Нет, Ликси, малыш. Ты, наверное, ещё не до конца понимаешь то, что я сказал. Но ничего страшного. Нужно немного времени, чтобы переварить мои слова и понять, что всё это чертовски неправильно. Будет лучше, если мы сделаем вид, что этого разговора не было и продолжим жить так, как жили. — Чанбин берёт нежные руки Ли в свои и переплетает с ним пальцы, с грустной, полной отчаяния улыбкой смотря на них. — После того, что случилось утром, я не мог перестать думать о тебе. Думать в том самом смысле, в котором не должен. Я трогал... боже, как стыдно, — Феликс освобождает свои руки и закрывает ими лицо от накатившего чувства неловкости и смущения. — Я трогал себя, представляя тебя... нас. Я понимаю, что это неправильно, но если мы оба чувствуем это влечение, может стоит попробовать? Феликс, если честно, сам не до конца понимает о чём конкретно он просит старшего брата. Он хочет дать волю желаниям, позволить друг другу наконец сделать всё то, что так долго, в случае Чанбина, хотелось. Чтобы без запретов или ограничений, без лишних мыслей о правильности их действий. Только так, как хочется им. Но Чанбин хмурится, серьёзно смотря на парня. — Попробовать что, Феликс? Скорее всего для тебя это всё кажется таким интересным и желанным, потому что у тебя пубертатный период в самом разгаре, переходный возраст и все дела. Тебе хочется сексуального опыта, ты можешь легко возбудиться, потому что ещё ни разу ни с кем не был в этом плане. Не был ведь? — Со вопросительно выгибает одну бровь, вместе с этим чуть наклонив голову в сторону. Он продолжает только тогда, когда Ликс подтверждает его слова. — Вот поэтому тебе и кажется, что ты хочешь этого именно со мной. Всего лишь физическое влечение, не больше. Но я не могу так. Я люблю тебя, понимаешь? Я не могу тебе дать того, что ты хочешь. Мы братья, Ликс. Нас не поймут, осудят. Постепенно голос старшего начал переходить в шёпот, а тоска то и дело проскальзывала сквозь каждое предложение, накапливаясь грузом на плечах. Пришла очередь Феликса хмуриться, непонимающе смотря на Бина. — Но никто даже не узнает. Мы же не скажем никому, верно? Это не проблема, Бин. Мы всего лишь… — Это и есть проблема, Феликс. Что мы никому не сможем рассказать, даже если очень захотим. Мы не сможем открыто быть вместе, как все остальные нормальные пары. Для тебя это всего лишь развлечение? Я сказал, что люблю тебя, Ликс, а тебе всего лишь хочется потрахаться? А что потом? Потом ты уедешь обратно, встретишь кого-то достойного, а я так и буду страдать от того, что люблю своего младшего брата, что занялся с ним сексом и теперь живу, будто бы ничего не было. Так ты это себе представляешь? Чанбин вскакивает с кровати и нервно расхаживает по комнате, в конец срываясь на крик. Эмоции, что несколько лет были скрыты под сотней замков, вырываются наружу, а обида и гнев пеленой оседают перед глазами и где-то в голове, не оставляя места объективным и адекватным мыслям. — Но что, если я... если я тоже люблю тебя? — Ликс в надежде смотрит на брата, сам не понимая того, что чувствует сейчас на самом деле. — Ты ещё слишком глуп, Ликси. Это всего лишь мимолётное влечение для тебя, которое пройдет уже совсем скоро. Давай просто забудем об этом. Я уверен, что если бы сейчас на твоём пути попался какой-нибудь симпатичный парень, который совсем немного красиво поухаживал бы за тобой, а потом томно подышал в шею, ты бы захотел ему отдаться. Я знаю это, потому что сам проходил через такой период. — Ты только что назвал меня легкодоступным? Я по-твоему шлюха, Чанбин? — Феликс стеклянными глазами смотрит на старшего, еле сдерживая себя от того, чтобы не разреветься прямо сейчас. Он смеётся, находясь где-то на грани истерики и достаёт из шкафа первые попавшиеся джинсы с рубашкой. — Я не это имел в виду, Ликс, прости. — Со подходит к младшему сзади, повернув его к себе лицом. — Куда ты собираешься? — Чанбин старается сделать как можно более строгий вид, смотря на вещи в руках парня. — Именно это ты и имел в виду. Знаешь, что? Может я и глуп, но ты не намного старше меня, чтобы знать всё. Ты просто трус, Чанбин. Я не хочу тебя видеть сегодня. Феликс толкает старшего своим плечом и проходит мимо, чтобы переодеться и взять со стола свой телефон с деньгами. Бин стоит как вкопанный, не решаясь останавливать младшего, потому что боится сделать только хуже. Он молча наблюдает за тем, как собирается Ликс, мысленно уже сто раз похоронив себя за сказанное. — Ликс, ну прости меня, — парень подходит к младшему и хочет взять руку, но ту резко одёргивают, чуть ли не прошипев в ответ. — хотя бы скажи, куда ты идёшь? — Ничего тебе не скажу. Пока, Чанбин. — Феликс оставляет на себе чуть ли не четверть одеколона, напоследок осуждающе взглянув на брата. Феликс уходит, оставляя Со в давящей тишине и одинокой комнате, полностью пропахшей ароматом Ли. Чанбин первым делом звонит Крису, его лучшему другу, который и в горе и в радости. Он открывает дверь и поднимается с ним в комнату, находясь словно в прострации, не ощущая ни жара, ни холода, ни времени. Чан обеспокоенно трясёт его, похлопывая по щекам периодически, но Бин продолжает пялиться в одну точку, чем очень сильно пугает друга. — Я конкретно проебался, Чан. Я не знаю, что делать. — Чанбин наконец-то подаёт голос и Крис с облегчением выдыхает, плюхаясь на его кровать. Он тянет парня за собой, чтобы тот сел рядом и садится к нему в пол оборота. — Что ж, ты подал признаки жизни, это уже радует. Теперь давай всё в подробностях от начала и до конца. Что-то с Феликсом, я так понимаю, раз его нет? Чан прекрасно знал об одержимости и неправильной любви к Ликсу, знал с самого начала, поэтому и скрывать от него нечего. Со рассказывает ему про утреннюю ситуацию и их недавний разговор, постепенно начиная приходить в себя. Его внимательно выслушивают, ни разу не перебив, а под конец Крис лишь озадаченно хмыкает, привычно почесывая подбородок, когда о чём-то серьёзно думает. — То есть, ты сейчас даже не знаешь где он? Один, в чужом городе, без присмотра. Ещё даже несовершеннолетний. — Ты пытаешься окончательно закопать меня или помочь? — Чанбин кидает на друга недовольный взгляд, падая спиной на одеяло. — Я пытаюсь помочь. Поэтому и спрашиваю, знаешь ли ты, где Феликс, который на эмоциях может натворить не пойми что. Ты забыл, что он не отсюда? Надо искать его, Бин. Ты и сам прекрасно знаешь, какой он импульсивный. Ему всего шестнадцать. Вспомни себя два года назад. — Вот чёрт. Точно! Я даже не знаю где он. Надо срочно позвонить ему. Чанбин как ошпаренный поднимается с кровати и начинает судорожно искать свой телефон, который, как по закону подлости, падает куда-то за кровать. Со матерится себе под нос, пока они с Чаном пытаются достать смартфон, а потом трясущимися руками ищет контакт Феликса, то и дело промахиваясь. — Эй, эй. Чанбин, — Чан для отрезвления пару раз шлёпает друга по щекам и потом сжимает их двумя ладонями. — для начала ты успокоишься, да? Ничего страшного не случилось, он всего лишь пошёл погулять, просто не сказал куда. Сейчас ты ему позвонишь, не будешь кричать или отчитывать, а просто спросишь где он, и мы заберём его. Да? — Да. Да, просто спрошу где он. Время начинает тянуться невыносимо медленно, а каждый гудок противным звоном отдаёт в голову, заставляя нервничать ещё сильнее. Чанбин стучит пальцами свободной руки по бедру, наматывая круги по комнате, пока Чан сидит на кровати и наблюдает за другом. По ощущениям проходит целая вечность прежде, чем из динамиков раздаётся громкая музыка и гул людей. — Феликс. Феликс, где ты? — Бин пытается перекричать музыку, но словно не слышит даже себя, что уж говорить о младшем. — Я не слышу тебя. Где ты? — постепенно громкая музыка утихает, оставляя за собой гул в ушах, и резвый голос Ликса наконец становится слышно. — Чанбинни хён, мне так хорошо сейчас. Я очень обижен на тебя, ты в курсе? Мне хорошо без тебя. Ты назвал меня шлюхой и я решил проверить, может я действительно шлюха, а? — Ли звонко смеётся и следом слышится какой-то грохот совместно с частыми извинениями какой-то девушки. — Я не называл тебя так, Ликс. Скажи мне где ты, я заберу тебя. — Да пошёл ты. — младший сбрасывает звонок, оставляя за собой тишину, а Чанбин продолжает кричать в телефон имя брата, будто бы он может его услышать. — Вот же маленький… Он в каком-то клубе, по музыке слышно было. Но он так и не сказал точное местоположение. — Чанбин устало трёт переносицу и громко вздыхает, откидывая телефон на кровать. — Мне кажется, что он забрёл в первый попавшийся клуб, куда его пустили. Так что он должен быть где-то неподалёку. Давай разделимся, думаю так будет быстрее. Чанбин соглашается с другом и бежит в сторону ближайшего клуба, где они раньше любили оставлять все карманные и здоровье. Охранник радостно встречает Чанбина, потому что узнаёт сразу же, но на вопрос про светловолосого парнишку с веснушками отрицательно мотает головой. Со всё же решает проверить самостоятельно и пробирается сквозь толпу, чтобы подняться на второй этаж для лучшего обзора. Ни на первом, ни на втором этаже Феликса не оказывается, также, как и в кабинках туалета. Доступа к вип-комнатам он, к сожалению, не имеет, но надеется, что Ликс никаким образом туда забрести не мог. Старший бежит в сторону второго клуба, что находится в семи минутах от предыдущего, но останавливается на полпути из-за входящего звонка. На экране высвечивается имя друга и Бин сразу же отвечает, сгибаясь пополам от одышки. Мысль бросить курить закрадывается как-то незаметно, но очень кстати. — Скажи мне что-то хорошее. Ты нашёл его? — Да, мы на параллельной улице, он забрёл в «Bliss», а ещё он ужасно пьян. Я дотащу его до вашего дома, встретимся там. — Чёрт, чувак, спасибо тебе большое. Я пойду к вам навстречу. — Чанбин убирает телефон в карман и быстрым шагом идёт в обратную сторону, чтобы помочь своему горе брату. 🌓 — Помнишь меня, Ликс? — Чан буквально вырвал младшего из лап какого-то похотливого животного, который жадно и противно вылизывал его шею, пока сам Феликс был практически без сознания. Очень чесались руки пару раз дать мужчине по лицу, но для его же блага он быстро ретировался оттуда. — Криииис. Ты тот самый красавчик, который друг Чанбина, да? — Ликс на ногах еле стоит, пьяно улыбаясь старшему в ответ на его тихий смех. — Он самый. — Чан подхватывает парня под руку, но он так сильно виснет на нём, что Бан в моменте теряет равновесие, падая на диван. Сверху на него приземляется Ли, расфокусированным взглядом бегая по лицу старшего. — Как ты умудрился так быстро налакаться? Феликс хихикает, удобнее усаживаясь на бёдрах парня и обвивает шею руками, чуть прищурившись. — Представляешь, Чанбин сегодня назвал меня шлюхой. — Ликс обиженно дует губы, пьяно выдыхая в лицо Чану. Он чуть морщится от запаха спиртного, но не отворачивается. — Чанбин не называл тебя так, Ликси. Он вообще не это имел в виду. Поверь, он совершенно не хотел тебя обидеть. Он хочет только лучшего для тебя, заботится и переживает. Даже сейчас, не представляешь как он волновался, пока мы искали тебя. — Бан успокаивающе поглаживает младшего по коленке, показывая свои прелестные ямочки. — Волновался? Хмм… Я всё ещё обижен на него. Так и передай. А ещё знаешь, ты такой красивый. Мы могли бы быть хорошей парой, не думаешь? — Феликс резко тянется к старшему, вытягивая губы уточкой, но Чан успевает среагировать, поэтому поворачивает голову в сторону. По итогу Ли клюёт парня в щёку, недовольно пыхтя. — Пора домой, Ликси. Я понесу тебя на спине, залезай. Феликс заползает на спину старшего, и Чан удобнее подхватывает его под бёдрами, чтобы Ликс ненароком не упал. Некоторое время они идут молча, потому что младший засыпает практически сразу, удобно устроившись на широкой спине Криса, а спустя ещё некоторое время на встречу выходит Чанбин, на лице которого сразу же появляется недовольная гримаса. — Давай его сюда, — Со присаживается на корточки, чтобы забрать брата, но Крис хмыкает. — Всё в порядке, он не тяжёлый. Донесу его так, тут немного осталось. Тем более спит. — С меня ужин, — Чанбин хлопает друга по плечу, и они молча плетутся до дома, чтобы уложить пьяного Феликса спать. Бин отправляет Чана домой почти сразу, как тот оставляет младшего на кровати, уверяя, что справится сам. Чанбин не стал заводить парня в душ, решая дать возможность хорошенько отоспаться после такой пьянки. Одежда, пропахшая чужими сигаретами и пролитым виски быстренько отправляется в стирку, а Феликс, свернувшись в комочек, сладко сопит в подушку. Старший открывает окно, чтобы запах перегара выветривался быстрее, не задерживаясь в комнате, и сам ложится на свою половину, засматриваясь на мирное лицо брата. — Как я мог обидеть тебя, моё солнце? — Бин убирает прядь волос за ушко, после поглаживая младшего по мягким щёчкам, как любил делать ещё с детства. — Прости меня, Ликси. Чанбин оставляет нежный поцелуй на лбу и засыпает почти сразу же, сжимая в руках ещё одну подушку. 🌓 Феликс просыпается и первым делом хватается за голову из-за стреляющей боли по всему затылку. Во рту за ночь образовалась пустыня, что даже слюна не выделяется, а глаза словно клеем залепили, хоть палками отдирай друг от друга. Он хрипит что-то нечленораздельное, пытаясь приподняться, но пульсация в висках только усиливается, добавляя боли ещё и где-то в области макушки. Спустя несколько жалких попыток открыть глаза, у Ли наконец получается разлепить их, но с большим трудом и совершенно без чёткого фокуса. Чанбин предусмотрительно плотно зашторил окна, чтобы яркий свет не раздражал роговицы, и заботливо оставил бутылку прохладной воды с пачкой обезболивающего. Ликс полежал ещё немного, чтобы таблетки сняли хотя бы часть боли, и заставил себя принять душ. На некоторых участках шеи кожа неприятно липнет к пальцам, а запах сигарет словно въелся в корни волос. Парень, еле перебирая ватными ногами, плетётся в душ, чтобы поскорее смыть с себя остатки вчерашнего вечера, короткими моментами пытаясь вспомнить, как оказался дома. Горячая вода распаривает тело, меняя цвет на более румяный, и хорошо помогает расслабиться, в конец снимая усталость и ломку в суставах. Ли в более или менее бодром состоянии выходит из душа, застав Чанбина сидящим на кровати. — О… — Ликс застывает на пороге ванной, смежной с комнатой Бина, так и не просушив голову полотенцем, как планировал. Поэтому рука продолжает висеть в воздухе, также, как и неловкая тишина. — Как чувствуешь себя? Я купил тебе острый рамён, чтобы похмелье прошло быстрее. Острое хорошо помогает снять все эти дрянные ощущения после бухла. — Чанбин откладывает телефон и переводит взгляд на младшего, бегло осматривая с ног до головы. — Спасибо, — голос Феликса после недавнего пробуждения ещё более глубокий, от чего даже сам Ли удивляется, прочищая горло. — я думал, что ты всё это время был дома. Я недавно проснулся, так что ещё не спускался. Ликс чувствует плотное напряжение в воздухе из-за вчерашнего разговора и проходит наконец в комнату, чтобы одеться. Ли нервно терзает свои губы, не решаясь спросить о том, что вчера было. Но Чанбин начинает говорить сам, рассказывая, как они с Чаном искали его и по клубам, и как вернули домой. Про попытку поцеловать Криса старший умалчивает, но не забывает. — Что ж, я не буянил, уже хорошо. — младший приземляется на мягкую кровать, по привычке закидывая ноги на бёдра Со. — Если честно, это был первый раз, когда я так сильно напился. Ужасные ощущения, больше не хочу так. Феликс морщится от одного только воспоминания алкоголя, который он вливал в себя шотами подряд, один за другим, совершенно не беспокоясь о понижении или повышении градуса. Чанбин кладёт ладонь на колено Ликса и пальцами выводит какой-то непонятный маршрут то выше, то ниже. — Феликс, я хотел бы извиниться за вчерашнее. Я наговорил лишнего и мне правда жаль, потому что это не то, что я на самом деле думаю. Просто был на эмоциях и как-то само получилось. Я бы очень не хотел терять ту особенную связь, что была между нами все эти года, я очень дорожу тобой, поэтому… Как я могу загладить свою вину, Ликси? — Феликс приподнимается на локтях, внимательно выслушивая старшего, а потом они встречаются глазами и Ли склоняет голову в бок, некоторое время думая над словами брата. — Поцелуй меня. — Бин вопросительно смотрит на Феликса и хмурится после. — Если ты поцелуешь меня, я приму твои извинения, хён. Чанбин колеблется некоторое время, а потом аккуратно убирает ноги младшего со своих и ложится рядом, чтобы оказаться на одном уровне с лицом парня. Он кладёт ладонь на его щёку и бегает глазами по созвездиям, медленно наклоняясь всё ближе и ближе. Ликс прикрывает глаза, предвкушая свой первый поцелуй с любимым человеком, но тёплые губы касаются щеки, а потом уголка губ, и младший хмурится, открывая глаза. — Я прощён? Чанбин уголками губ улыбается, отстранившись совсем не намного. Фел зарывается маленькими пальчиками в волосы старшего на затылке и притягивает к себе, самостоятельно касаясь его губ своими. Бин вымученно выдыхает и кладёт руку на талию парня, начиная более активно двигать губами. Он сдаётся, окончательно и бесповоротно, не желая больше отказывать себе в желании овладеть Феликсом с ног до головы. Старший смакует их первый поцелуй, нежно сминая то нижнюю, то верхнюю губу, не давая Ликсу торопиться. Он наслаждается его неопытностью, получая от этого ещё больше эмоций. И когда воздуха становится совсем мало, а тяжесть внизу живота так и кричит, что хочется больше, Со ладонью ведёт от талии к впалому животу и оттуда спускается, намеренно пропуская возбуждение. Он рукой раздвигает ноги младшего, чтобы следом удобнее устроиться между ними и прижаться всем телом к чужому. — Ты уверен, что хочешь этого? — Чанбин останавливается в паре сантиметрах от припухших губ, пальцами левой руки пробираясь под домашнюю футболку. — А это тебе не даёт ответ? — Феликс бёдрами двигает вверх, чтобы проехаться своим стояком по животу старшего, и снова сам поддаётся вперед, чтобы утянуть брата в новый поцелуй, но уже более чувственный, страстный и мокрый. Чанбин всем телом вжимает парня в кровать и задирает его футболку одновременно с тем, как его язык активно исследует чужой. Феликс пытается поспевать за старшим, который терзает губы Ликса своими так, словно дорвался до запретного плода. Хотя, так и есть, верно? Бин жаркими поцелуями спускается ниже, чтобы не оставить на Ликсе места, где он бы не касался губами или руками. Ли плавится под горячими губами старшего, которые будто одновременно касаются везде. Язык играется с мочкой уха, следом захватывая в плен зубами, но тут же где-то ниже Со уже ласкает нежную кожу на шее, еле сдерживая себя, чтобы не оставить яркие засосы. Футболка в ту же секунду улетает за пределы кровати и поцелуи ощущаются всё ниже и ниже, постепенно приближаясь к затвердевшему соску. Грудь младшего тяжело вздымается, а глаза прикрыты. Он боится, что если откроет их сейчас, всё исчезнет, испарится, как во сне. Поэтому он зажмуривается сильнее и издаёт первый громкий стон, стоит Чанбину только втянуть правый сосок в рот. — Х... хён... Феликс прижимает за затылок брата к себе плотнее, не давая отстраниться от горошинки, пока пальцы свободной руки ласкают второй, то поглаживая подушечкой, то сжимая и оттягивая. Вскоре Со выпускает наконец правый сосок из плена и переходит ко второму, наслаждаясь хныканьем младшего. Он извивается на постели, беспорядочно трётся возбуждением об Чанбина, пытаясь доставить себе удовольствие и просит больше, потому что уже не может терпеть. Внизу живота тянет и член уже болит, противно упираясь в ткань трусов. — Хён, коснись меня, прошу. Я... не могу больше. Кто такой Чанбин, чтобы отказать Феликсу в его желаниях. Он оставляет нежные поцелуи по всему животу, одновременно с этим спуская шорты и боксеры Ликса, чтобы те улетели вслед за футболкой. Аккуратный, среднего размера член подскакивает, ударяясь налитой головкой о низ живота, оставляя за собой капельку выделившейся смазки. Бин слизывает её и руками обхватывает основание члена, чтобы губами накрыть головку, на пробу провести языком и втянуть щёки, создавая подобие вакуума. Феликс стонет слишком громко от неожиданности и его почти подкидывает на кровати от резко накрывшего оргазма. Он открывает глаза и видит старшего, который продолжает держать головку его члена во рту, и рукой надрачивает ниже, чтобы выдавить остатки семени. Феликс от этого зрелища хотел бы закончить своё существование, и когда шум в ушах рассеивается, он округляет глаза и отскакивает, смущаясь от громкого чпокающего звука ещё сильнее. — Блять, прости, хён. Чёрт. Я не знал, что могу так быстро кончить. Фу, наверное тебе неприятно. Сейчас, подожди. — младший тянется к прикроватной тумбочке и вытягивает из коробки несколько салфеток, подставляя их ко рту старшего, чтобы тот мог выплюнуть сперму. Но Чанбин улыбается и забирает бумажки из рук, откладывая их. — Они не понадобятся мне, Ликси. Лицо Феликса покрываются красными пятнами от смущения и широко открытые глаза и рот выдают весь шок, который младший испытал только что. Он всё также тяжело дышит и даже не знает, стоит ли спрашивать то, что, итак, очевидно. — Прости, я...это...просто ты так резко, я не успел предупредить и вот. — Со лишь тепло улыбается, смотря на парня и вновь нависает над ним, чтобы оставить по паре поцелуев на каждой щеке. — Всё в порядке, котёнок. Тебе не нужно переживать из-за этого. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Феликс всё ещё не может избавиться от смущения, когда своим бедром чётко ощущает то, насколько старший ещё возбуждён. Ли ладонью проводит по оголённому торсу Чанбина, не припоминая в какой момент он успел снять футболку, а потом накрывает член брата сквозь спортивные штаны. Голова Со падает на плечо Ликса, а из уст вырывается тихий стон. — Хён, могу я...отсосать тебе? — Ты не должен, Ликси, всё в норме. — Я хочу этого, пожалуйста? Чанбин заглядывает в умоляющие глаза младшего и сдаётся мгновенно, перекатываясь на другую половину кровати, чтобы лечь на спину. Он помогает Феликсу стянуть с себя остатки одежды и прикусывает губу, смущаясь от внимательного и удивлённого взгляда парня. — Ты точно азиат, Бинни? Ли облизывается, слишком детально рассматривая внушительных размеров член и хихикает, когда Чанбин в ответ недовольно ворчит что-то про тупые стереотипы и угрожает тем, что сейчас встанет и уйдет. Младший короткими пальчиками обхватывает орган у основания и в голове прокручивает всё порно, которое видел, чтобы применить теорию на практике. Он проводит языком по головке, пробуя на вкус прозрачную, солоноватую смазку и ещё несколько раз обводит вокруг головки, под конец кончиком толкаясь в уретру. Старший сдержанно стонет, одной рукой зарываясь в осветленную макушку. Ликс обхватывает губами головку полностью и насаживает на четверть, помогая языком смочить член. Он делает поступательные движения, и постепенно двигаться становиться легче из-за слюны и природной смазки. Рука продолжает надрачивать у основания, пока сам Феликс пытается насадиться как можно ниже, как это показывали в видео, но стоит только головке упереться в стенку горла, он отстраняется и кашляет, стуча себя по груди. — Чёрт, Ликс, ты в порядке? Давай закончим на этом? — Чанбин подскакивает и садится перед младшим, успокаивающе поглаживая его по спине. — Но я тоже хочу доставить тебе удовольствие. Я попробую ещё раз. — старший думает некоторое время, а потом укладывает младшего на спину. — У меня есть идея. Доверься мне. Чанбин поднимает ноги Ли в воздух и сводит его бёдра вместе, прося младшего держать их в таком положении. Он вытаскивает бутылёк смазки из-под кровати и щёлкает крышкой. Феликс внимательно наблюдает за каждым действием старшего, не задавая лишних вопросов, и, кажется, догадывается, чего хочет Бин. Чанбин щедро льёт смазку на внутреннюю сторону бёдер младшего и подвигается ближе, несколько раз рукой проведя по своему члену. — Разведи их немного. — Ликс послушно выполняет всё, что говорит Со и разводит ноги совсем немного. Старший «проникает» меж его ног и самостоятельно сдвигает их обратно, но уже более плотно. Старший опускает взгляд вниз и стонет, когда на пробу делает первый толчок. Нежные бёдра Ликса слишком хорошо сжимают его член и Чанбин просто не может отвести взгляд от того, как он то появляется, то пропадает меж ног. Со держит ноги парня под коленками и постепенно наращивает темп, пока Феликс кусает свои губы и заворожено наблюдает за периодически появляющейся и исчезающей головкой. Бину требуется ещё буквально пару минут, чтобы с громким стоном излиться на живот младшего, пачкая его член и бёдра тоже. Со дышит немного загнанно, осматривая беспорядок, который он оставил и после переводит взгляд на покрасневшего Феликса, что даже в такие моменты умудряется выглядеть самым невинным ангелом. — Полежи так немного. Я принесу мокрое полотенце. Через минуту Чанбин возвращается и стирает с Ликса все жидкости, напоследок проходясь ещё и сухими салфетками. Он бросает всё на пол, обещая убраться потом и падает рядом с младшим, притягивая его к себе поближе. Ли удобно устраивает свою голову на груди и обнимает поперёк торса, ощущая себя довольным котом. Чанбин кончиками пальцев водит по оголённой спине, лёжа с прикрытыми глазами. Очень не хочется думать о том, как неправильно сейчас они оба поступили и что теперь делать. Хочется просто остаться в этом моменте навечно и иметь возможность целовать Феликса тогда, когда захочется. — Приезжай ко мне после выпуска? У нас есть хорошие университеты, я думаю, что твои родители будут не против. Феликс поднимает голову и заглядывает в глаза старшего с огромной надеждой на положительный ответ. Со открывает глаза и улыбается, рассматривая взлохмаченного Ликса. Он тянется к нему и оставляет на губах несколько нежных поцелуев, после бодая его лоб своим. — Теперь ты не сможешь отвертеться от меня, Феликс.