Одна на двоих

Король проклятий — имя, вызывающее ужас в мире магии. В его сердце кровожадная резня, грубый секс, вкусная еда и, пожалуй, ОНА. Та, кто безоговорочно следовала за ним, не оглядываясь назад.

***

      — Ну же, развлеки меня, соплячка. Я согласен с тобой немного поиграть. Или мне переубивать здесь всех? — губы двуликого растянулись в усмешке, — В конце концов, это твоя вина, что я пробудился.       Его скучающий взгляд прошёлся по просторной тренировочной комнате и остановился на застывшей в паре метров девушке.              Эри ощутила, как ноги налились свинцом. И шага не сделать. Тело окаменело и не слушалось. Аура, исходящая от Короля проклятий, была настолько густой и всепоглощающей, что просачивалась сквозь вены.              — Я считаю до трёх, — процедил Сукуна. — Один…

***

      Это утро отличалось от прочих. На другой половине кровати непривычно пусто — Сатору Годжо находился в командировке второй день. В окно пробивалось солнце, ветер трепал занавеску.              Занятия у студентов Токийского Столичного Магического Техникума начинались ровно в восемь.              Ее телефон в это время практически не замолкал. На него вновь и вновь приходили нежные, порой забавные, сообщения от «Сильнейшего засранца». Голосовое сообщение 07:43 «Сладкая, проснулась? Как проходит твоё утро? Как дела у наших первокурсников? Они стараются? Не пытаются филонить»?       Годжо оказался самым приятным, не навязчивым будильником.

Голосовое сообщение 07:46

«Доброе. Ты вновь не берёшь во внимание нашу разницу во времени. У них сейчас занятия с Нанами, а я могу позволить себе поваляться в постели ещё полчаса и плотно позавтракать».

      Её голос звучал сонно и немного лениво. Слушая её сообщение, Годжо в ярких красках представлял, как Эри с удовольствием потягивается, сгребая одеяло к ногам. Голосовое сообщение 07:47 «Что ж, тогда дети подождут. Больше всего мечтаю оказаться сейчас рядом и распустить руки».

Голосовое сообщение 07:47

«Сатору»!

      И эти будни сохранялись бы такими же размеренными и дразнящими до его возвращения, если бы не одно «но».

***

      Согласно учебному плану, при отсутствии сильнейшего, пары вёл Нанами. Сегодня он со студентами отправился на зачистку среднеуровневых проклятий на окраину Токио. После, Эри должна была забрать детей на тренировочную площадку.       Она приступила к работе учителем в Техникуме всего полгода назад. За это время студенты успели сильно сблизиться и проникнуться ее добротой. Эри замечательно с ними ладила. Итадори особенно привязался. Он постоянно искал встречи, а когда ее рука взъерошивала розовые волосы, он замирал и без стеснения признавался: «Будь у меня такая заботливая и сильная старшая сестра, как вы, Эри–сэнсей, я был бы самым счастливым человеком на свете.»       Вот и сейчас Итадори решил немного подлизаться:       — Бросьте, я же знаю, что вы крайне сильный шаман. Ну пожалуйста Эри–сэнсей. Я предупредил Нанамина. Он отпустил меня раньше, чтобы я смог дольше потренироваться с вами, — Юдзи состроил жалостливое лицо, выпятив нижнюю губу.       Эри обреченно вздохнула.       Его упорство было похвальным. Он никогда не унывал и старался на тренировках сильнее прочих. Тяжелая ноша сосуда Двуликого не убила в нем желание помогать другим. Юдзи был поистине солнечным мальчиком.       — Хорошо, хорошо. Давай приступим. Посмотрим, чему ты научился за это время у Годжо и Нанами.       — Сэнсей, вы лучшая!       — Цыц, — она усмехнулась. — Время комплиментов подошло к концу. Принимай стойку и постарайся выложиться на полную. Я поддаваться не стану.

***

      — Два…              Эри бросилась на двуликого, подключая всю свою скорость. Четкий план был составлен за пару секунд: сбить с ног, прижать к полу и обездвижить. В пылу тренировки она и позабыла о риске появления Сукуны. Эри слишком перегрузила Итадори и вот, что из этого вышло.       Оскал исказил лицо Юдзи почти до неузнаваемости. Черные линии проявились на его лице яркими татуировками. Эри не сомневалась — перед ней самый настоящий Король проклятий.       По спине пробежал холодок, горло сковал страх. Оставалось надеяться, что она сумеет потянуть время до того, как Итадори вернёт тело под контроль.       Болезненная хватка на запястье отрезвила. Сукуна схватил ее и швырнул в стену с такой силой, будто Эри ничего не весила. Спину прошибло вспышкой адской боли, но из лёгких вырвался лишь хрип. Воздуха не хватало, а потому дышать выходило с трудом. Эри поняла, что ей сильно повезло — рёбра не пострадали и позвоночник остался цел. Наверное.       — Очень плохо, — лениво протянул Сукуна, показушно зевая. — Ещё попытка?       Как у мага особого ранга, силы у неё ещё остались. Очередной рывок оказался бесполезным. Всё решал опыт, а за опытом Короля проклятий она не могла угнаться. Превозмогая боль, Эри размашисто ударила коленом. Атака рассекла пространство со свистом, поднимая мелкий вихрь пыли. Сукуна заблокировал выпад широкой ладонью, всем видом показывая, что не прикладывал для этого никаких усилий. Эри не собиралась сдаваться.       Уши наполнил шум свистящего воздуха — она сделала выпад ногой. Цель — череп. И вновь позорный провал. Лодыжку крепко сжали, пальцы сдавили вены. Свист, падение, жуткая боль в затылке, искрящиеся звезды перед глазами. Все смешалось в кашу. В голове лишь стыд за собственную беспомощность. Эри тяжело выдохнула, откидывая волосы с лица.       — Паршиво, — вновь заключил Сукуна, кружа вокруг, словно хищник. — И это всё? Чувствую ведь, что особый уровень, как тот самодовольный шаман. Ты дура, если думаешь, что жалкая рукопашная схватка меня остановит. Стоило сразу проявить свои навыки, — он склонился, присаживаясь на корточки и задерживаясь глазами на ее пухлых губах. — Ты не стоила и минуты моего времени. Лучше потрачу его для собственной пользы.       — Госпожа Эри, у вас там всё в порядке? Может лучше отправитесь с Итадори-куном на открытую местность?       Один из слишком любопытных работников Техникума появился в коридоре на глазах у Сукуны. Не успела Эри выкрикнуть предостережение, как его голова съехала с плеч. Подобно мячу, она бухнулась на пол и пару раз прокатилась, оставляя за собой кровавый след.       Эри с ужасом наблюдала, как еще теплое тело падало вслед за головой. На стене осталась глубокая трещина от смертоносной проклятой техники Двуликого. Крик застрял в горле, вынуждая тяжело сглотнуть. Она зажала рот ладонью.       Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя и предпринять еще одну попытку нападения. Смерть невинного человека поначалу шокировала ее. Но Эри всегда умела использовать эмоции во благо. Сковывающий ужас медленно перетек в ярость — она схватила Сукуну за одежду.       Если потребуется, она будет сражаться до смерти. Эри не из тех, кто отступит.       — Ещё не всё. Я запрещаю тебе покидать это место. Только через мой труп, — в ее голосе зазвучала сталь.              Сукуна лишь хмыкнул, потирая подбородок. Он выглядел заинтересованным.       — Муравей пытается тягаться со слоном, — протянул Двуликий, давя издевательский смешок. — Угрожаешь мне, пытаешься играть в героя. Ты такая же, как те маги, что бросали мне вызов в прошлом. Такая же глупая и бесстрашная, ищущая быстрой смерти, — он вел себя ласково, будто пытался ввести в заблуждение. До скрипа на зубах приторный голос залился в уши. — Ищешь легкой смерти, соплячка? Старайся. Проси хорошо, и я преподнесу тебе прощальный подарок.       Эри гордо вздернула подбородок, вперившись в Сукуну глазами. Он снова растянул рот в усмешке:       — Что ж. Будь по-твоему, соплячка.       Секунда и громкий звук пронзил тренировочный зал. Он увидел лишь яростный блеск в чужих глаз. Проклятая техника обрушилась на Двуликого фиолетовыми молниями. Эри не настигла смерть. Она смогла в последний момент применить технику. Проклятая энергия материализовалась. Ее тело привычно послужило проводником.       До боли знакомые колебания, заставили Сукуну замереть. Только ЕЁ клану были подвластны подобные умения. За столько лет он не встретил ни одного мага, кто владел схожей техникой.       Эри не нашла бы лучшего момента для атаки. Грудь Итадори приняла все на себя. Куртка воспламенилась от грозовой вспышки, на коже расцвели серьезные ожоги. Вонь горелой человеческой плоти ударила в нос.       Тяжелый рык Сукуны стал трофеем. Эри смогла причинить ему ущерб.       Её руки резко прижали над головой. Она охнула. Хватка была сильной и властной — не вырваться. Сукуна приблизился к ее лицу и с любопытством принялся разглядывать. Она почти перестала дышать, ощущая его теплое дыхание на коже.       — Инь, — имя, слетевшее с его губ, заставило её вздрогнуть от неожиданности.       — Что? — Эри совершенно не понимала происходящего. Ее глаза округлились. Она почувствовала, как враждебность Сукуны сошла на нет, оставляя место непонятному блеску в алых глазах. — Инь?       — Инь — это ты, идиотка.

Эпоха Хэйан (с 794 г. по 1185 г.)

      Комната была пропитана ночным морозным воздухом. Тепло ощущалось только под огромным одеялом, в которое куталась женщина. На ней была лишь полупрозрачная сорочка — хозяин поместья раздражался, когда она разгуливала перед ним в плотных одеждах.              Нет-нет. В спальне, что они делили, она должна была выглядеть так, как хотел Сукуна — ничего, что могло бы закрыть обзор на ее хрупкое тело. А иначе… Иначе, ее ждала жестокая порка. После нее Инь не могла ни ходить, ни сидеть еще несколько дней. И поэтому ей пришлось следовать чуждым правилам.              Хозяин не возвращался в поместье уже несколько дней. Инь думала, что это из-за того карательного отряда, состоявшего из остатков семьи Сугавары. «Темная смола»?       Размышления Инь прервал звук распахивающейся двери. Эхо тяжелых шагов давало понять, что Сукуна не в духе. Она подтянула колени к груди, ощущая как Двуликий тяжело заваливается на свою половину кровати. Его рука тут же сгребла ее в охапку и грубо подтащила к себе.       — Мой король, тебе не удалось разгромить их с одного захода? — ее шепот эхом прошелся по комнате. — Они оказались более живучими, чем ты предполагал?       Смелые вопросы сорвались с губ. Инь, не страшась, решилась на дерзость.       — Тц, — его зубы прикусили её загривок; Инь вытянула шею. — Заткнись, пока я не растянул до крови твой нахальный рот, — горячее дыхание опалило.       По ее телу прошла дрожь не то от угрозы, не то от опьяняющей близости.       — Значит, я оказалась права?       Инь ласково заскользила пальцами вдоль его руки, обвивающей её талию. Кончики чертили по выступающим венам, паутиной вихрящимся по предплечью. Инь громко выдохнула — холодная ладонь Сукуны скользнула под ее ночнушку, сжимая грудь. Он терзал то одну, то другую. Болезненно сжимал, оттягивая сосок. Инь откинула голову, упираясь макушкой в его подбородок.       Она скучала. Как же она скучала по этой сладкой боли.       — Ещё слово и я трахну тебя так, что собственное имя забудешь, — шепнул он в ответ.       Его шепот граничил с опасной угрозой. Инь не сомневалась — она забудет. Забудет имя, возраст, семью. Всё.       — В таком случае… Мне удастся согреться?       Он знал, что его угрозы не действовали на нее. Знал, что она бездумно провоцировала.       Инь владели граничащие с безумием желания: желания грубости, желания жестокости, что оставались на теле синяками и царапинами. Сукуна был щедр. Он одаривал ее с лихвой и умел обращаться с ее острым языком.       Сукуна хмыкнул и подмял Инь под себя. Ее тело хрупкое и слишком маленькое. И все же, он без жалости навалился на неё, раздвигая ноги коленом и вздёргивая мягкие бедра до нужного уровня. Его четыре руки зашарили по ее телу, терзая тонкую кожу. Задирая легкую ткань, Сукуна скользнул от бедер до грудей. Ладонь обхватила затылок и вжала ее лицо в подушку. Она промычала что-то нечленораздельное, но Двуликий лишь глумливо заскалился, обрушивая кусачие поцелуи на ее шею.       — Ммм…       Желание Сукуны распалялось вместе с жадностью. Ему всегда мало. Прелюдия больше походила на сладкую пытку. Острые ногти впивались в ягодицы с остервенелостью, оставляя на них красные полумесяцы.       Их секс был грубым. Почти животным. Лишь в самые редкие, драгоценные минуты Сукуна мог собственнически дернуть ее к себе, уложив голову на свою грудь. У Инь саднило между ног и совсем не было сил, но она растекалась по нему, как сахарный сироп по тарелке. И вопреки всем слухам, гуляющим вокруг кровожадности Двуликого, Инь слышала громкое биение его сердца. И замирала, кружа палец по его животу.       Она была для него покорной. Она была для него любой. И даже упрямый нрав затихал пред взором алых глаз.       Боль скользнула вдоль груди, возвращая в реальность. Инь свела ноги. Звонкий шлепок по ягодицам оглушил. Она вскрикнула, выгибая спину.       — Ааах!       — Раздвинь, — прорычал Сукуна, шлепая второй раз с большим размахом.       Инь поморщилась, но подчинилась. Колени разъехались по гладкой простыни, открывая его взору всё сокровенное. Её щёки густо покраснели не смотря на то, что близость между ними происходила чуть ли не чаще, чем Ураюмэ готовил им пищу. Готовила? Инь до сих пор не могла определиться с полом.       Одна из четырёх рук сползла с ягодицы к распухшему клитору. Сукуна трахался с ней достаточное количество раз, чтобы запомнить идеальное давление и темп. Под его пальцами, она извивалась как уж под слоем воды. Все прочее ускользало из ее головы, оставляя только ощущения. Несдержанные мольбы вырывались изо рта, едва Сукуна смел остановиться. А он останавливался часто. Издевательски шипел в ухо и приказывал просить еще, просить лучше. Просить, опустив веки и встав на колени.       Стоны заполнили комнату. Он проникал в нее, небрежно трахал пальцами, распределяя влагу по промежности. Водил между складок, касаясь клитора. Инь стискивала зубы от каждого несдержанного толчка, кусая шелковую наволочку.       Сукуна резок и быстр. Не милостив.       Он мазнул ребром ладони между ног, заставляя вздрогнуть и раздвинуть ноги шире. Ей нравился его темп. Она подстраивалась. Все в ней концентрировалось лишь на его тяжелом дыхании. На том, как сильно наливались кровью его члены. На том, как он срывался на дикость, когда Инь абсолютно бесстыдно подставляла ему зад.       Бурная паника ворвалась в сердце, едва он коснулся кольца тугих мышц и вонзился туда на фалангу.       — Н-нет, п-подожди… Не надо там, — Инь заерзала под его массивным телом. Дёрнулась вперёд, пытаясь вырваться из, сковывающей движения, позиции. Наказание настигло её в ту секунду — Сукуна ударил, не церемонясь.       Хлопок ладони накрыл лобок и влажные складки. Инь злобно шикнула и дернулась резче. Он ударил еще раз. И еще раз, пока она не перестала упираться. Пока не раздвинула ноги, пока не качнулась навстречу удару.       К своему удивлению, Инь ощутила, что возбуждение лишь возросло. Голова закружилась от накативших чувств, и она снова уперлась лицом в подушку.       Ей больно. Ей точно больно.       Боль двигалась от низа живота и выше, ошпаривая кожу горячими искрами. Агония, обида и удовольствие — всё смешалось в кучу. Ее таз отъехал назад, утыкаясь в его вставшие члены. Инь будто умоляла: ударь еще. Ударь сильнее. Ударь, ударь, ударь. Сукуна больше не бил. Застыл над ней, сжимая в руке один из своих членов. Провел головкой по влагалищу, вошел на полсантиметра, вышел, пристроился. Смазка застыла на его коже, потянулась тонкой нитью. Ее бёдра подрагивали, она выгнулась сильнее, подставляя ягодицы и отдаваясь ему без остатка.       Инь сбита с толку. Инь не понимает, почему ей так хорошо. Почему она позволит ему. Позволит?       Внизу живота свербило. Ей хотелось, чтобы он вошел. Вошел немедленно. С любыми условиями. Но Сукуна медлил, будто издевался.       — Сукуна, пожалуйста! — просьба походила на скулеж.       — Что я слышу? — в его голосе властвовала злоба. — Ну же, постарайся умолять жалостливее. И побольше почтения.       — Пожалуйста.       — Пожалуйста, что? — требовательно вопросил он, надавливая ладонью на ее поясницу.       — Пожалуйста…       Слова застряли в горле. Второй член упёрся в анус. Пронзил тугое кольцо мышц, неторопливо вошел.       — Пожалуйста, что? — повторил Сукуна.       — Пожалуйста…       Инь не могла сформулировать. Мысли разбегались от наплыва двух разных ощущений: боль и истома. Одно перетягивало одеяло с другого. Она была не в силах определиться, что терзало ее сильнее.       — Может, ты хотела попросить, чтобы я поимел тебя во все щели? Чтобы наполнил тебя без остатка? — он добавил, — Попросить, со всем уважением.       — Я хочу, чтобы ты… Ты поимел меня во все щели, — сбивчиво повторила она, опуская ресницы, — мой король.       — Если ты так просишь, — снисходительно рассуждал Сукуна, сжимая ягодицу и отводя в сторону. — То почему упираешься?       — Ты слишком большой! Я не готова, — ее голос предательски дрогнул, вызывая смешок с его стороны.       — О да, моя женщина. Я большой настолько, что желаю разорвать тебя надвое. Сукуна вынул из нее члены и заменил их пальцами.       — Так и быть, жалкая трусиха, — его большой палец протолкнулся сквозь складки ануса с огромным трудом.       Он принялся разминать тугие мышцы, задвигал рукой, совершая мелкие толчки. Инь стонала и прикусывала губы.       В то же время ладонь накрыла скользкий клитор. Противоречие ворвалось в мозг Инь снопом искр.       Темп увеличивался. Сразу три пальца скользнули во влагалище. Он безжалостно трахал чувствительные дыры. Инь оставалось лишь скулить. Ее кулак сжал простынь, глаза закатились, волосы прилипли к мокрому лбу. Ей было трудно сдерживать такой напор.       — Поцелуй…поцелуйте меня, мой король. Прошу, — молила о снисхождении Инь.       — Думаешь, что ты заслужила? — Сукуна не показывал ни капли расположения.              Инь не успела ответить. Пальцы исчезли. Их заменили огромные члены, к размеру которых она до сих пор не привыкла.       Он вошел одним размашистым толчком. Инь издала несдержанный крик. Ноющая боль пронзила тело. Промежность настигло удовольствие, а анус невыносимо зажгло. Слёзы выступили в уголках ее глаз.       Двуликий склонился над хрупким телом. Его дыхание опалило мочку уха и скулу. Инь потянулась к нему, в надежде приоткрывая пересохшие губы. Она хотела украсть поцелуй. Маленький, незаслуженный поцелуй. Сукуна будто бы потянулся навстречу и ехидно улыбнулся, но в последний момент просто несдержанно толкнулся до самых яиц. Инь заполнило без остатка.       Он везде. Он всюду. Растягивает, втрахивает, владеет.       В Инь всё: боль, жжение, похоть. Ей кажется, что она не выдержит. Её просто разорвет. Либо Сукуна, либо собственные чувства.       Пальцы на ногах поджались, слезы заполосили по щекам солеными дорожками. Ноги разъехались от тяжести его движений, кровать натужно заскрипела. Сукуна удерживал ее на месте. Фиксировал в одном положении, пока безжалостно толкался внутрь и по-дикарски рычал ей в позвонки.       Влагалище громко хлюпало, перекрывая жалобные стоны и редкие всхлипы. Инь продолжала тянуться к Сукуне. Ей хотелось сжать его крепкие мышцы и удержаться в реальности. Удержаться ради него. Но Сукуна не реагировал на ее жалкие намеки. Он схватил Инь за запястья, заламывая руки за ее спиной. Его пальцы продолжили настойчиво играть с клитором.       — Чёрт возьми, как же в тебе тесно.       — Много, этого слишком много… Я сейчас, — залепетала Инь, благодаря остаткам воздуха в лёгких.       Ощущения переполнили ее.       Толчки усилились до животного темпа. Она не могла этого вынести. Инь упала лицом в подушку и громко простонала его имя. Тело свело судорогой, когда по внутренней стороне бёдер потекла её смазка. Инь запачкала постель.       Движение массивных бёдер останавилось и Инь обессилено растянулась на кровати. Она тяжело задышала, осознавая, что Сукуна ещё не кончил. Дрожащая рука из последних сил огладила его горячий торс. Пальцы поднялись по шее к лицу. Он перехватил их на полпути.       — Когда я с тобой закончу, отправишься спать к Ураюмэ, — заключил Сукуна, хмуро буравя ее взглядом. — В следующий раз ты не посмеешь смыкать ноги. Тебе ясно? Инь покорно кивнула и пообещала себе: В следующий раз она не посмеет смыкать ноги.

Наши дни

      От накатившего шока проклятая техника Эри рассеялась. Она скользнула взглядом по напряженному выражению лица Сукуны. Оно приняло совсем иной, не устрашающий вид. В зрачках будто бы улавливалась тоска.       — Это…это не моё имя. Я Эри с рождения. Это всё, что досталось мне от матери. Вы меня с кем-то путаете, — наконец ответила она.              — Я узнаю тебя из тысячи, соплячка. Удивительно, что твоя внешность не сильно изменилась за век даже с учётом реинкарнации, — он прижался носом к её шее, повел кончиком к мочке уха, вдыхая терпкий женский аромат, — Наверно, чтобы мне было легче тебя узнать. Пахнешь всё также крышесносно, — его острые зубы заскребли по ее натянутой коже. — А раньше пахла мной. Измельчали твои вкусы, раз водишься с грязными шаманами, — с его губ сорвался озлобленный смешок.       Эри не могла произнести ни слова. Тело окутало мурашками, а мысли паникой. Реинкарнация? Пахла…им?       — Мы были знакомы раньше? Я не помню, — она нахмурила брови. — Не верю в это. Я всю жизнь борюсь за существование людей и сражаюсь с проклятиями, а теперь ты говоришь, что у нас была связь? Что за чушь! — её голос выдавал волнение.       — Мы больше чем знакомы, женщина. Ты была моей фавориткой, женой, любовницей. А потом Ангел отнял твою жизнь, которая принадлежала мне по праву, — казалось, что он был зол на магов и весь прогнивший мир лишь за то, чего его лишили.       Эри прикусила губу. Ситуация была жуткой, но до дрожи любопытной. Она посмотрела в глаза двуликого и ничего не ощутила. Прямой вопрос вырвался из ее горла:       — Как «я» умерла?

Эпоха Хэйан (с 794 г. по 1185 г.)

      Ангел всегда был опасным противником, с которым был осторожен даже Сукуна. Он не подпускал карательный отряд к Инь и на милю. Хотя она отличалась смелостью.              Отличалась настолько, что готова была вступить в бой даже против Ангела, если Сукуна ей прикажет.       Жизнь среди магов её давно не радовала. Рядом с двуликим она не ощущала той любви, которую желало её сердце, но всё же она привязалась к нему и уже давно считала своей семьёй.       В тот день Сукуна контролировал всё. От заката до рассвета. По крайней мере, так он думал, вступая в последнюю схватку против «Тёмной смолы». А потом перед ним предстала тяжёлая картина.       Он не был к этому готов. К тому, что его женщина решит оказать ему помощь и повести себя глупо и необдуманно.       Проклятая электрическая техника, которой была наделена Инь, затухла. Ее тело замерло. Сукуна смотрел на зияющую дыру в её грудине. Острие меча из черной стали задело сердце.       Чёртов шаман, поганый Ангел!       Удар был смертельный. Её человеческое тело не шло вровень Двуликому. Оно не имело возможности стать проклятым объектом. И Ангел это прекрасно знал.       Они решили пойти путём равновесия. Зуб за зуб. Кровь за кровь. Сукуна отобрал у них всё самое дорогое и теперь они сделали тоже самое. Вся их тактика состояла в том, чтобы уничтожить ту, что предала весь род шаманов. А именно так они и считали. Ведь Инь создала прецедент. Прецедент, который будто говорил всем магам: ваш внутренний мир настолько прогнил, что люди уходят на другую сторону.       Сукуна стоял над умирающей Инь и с ужасом осознавал, что его захлестывали эмоции, которые он, казалось бы, давно успел забыть.       — Эй, мерзавка, не смей закрывать глаза, — он схватил ее и тряхнул, словно тряпичную куклу. — Хочешь, чтобы твоя никчемная жизнь закончилась так жалко? Протяни ещё пару минут, пока от этих шавок ничего не останется!       О том, что в Инь теплилась жизнь, говорил лишь тусклый блеск в глазах. Ей было не больно. Тело онемело, а мир мерк слишком быстро, чтобы она ощутила страх неизбежного.       — Прости…я, как всегда, путаюсь у тебя под ногами, — прошептала Инь, тяжело выдыхая.       От рта к подбородку потекла струйка крови.       — Заткнись и не неси ересь. Просто заткнись, — Сукуна зарычал, ощущая как мышцы на руках напрягаются.       — Я тоже…тебя люблю… — произнесла она тихо, из последних сил.       А затем ее зрачки померкли. Жизнь навсегда покинула хрупкое тело.       Этот день закончился полным поражением последнего карательного отряда, принадлежащего магам. На поле боя осталось месиво из чужих конечностей, а в воздухе витали отголоски их предсмертного крика.       Сукуна решил, что не отпустит её и не исчезнет сам до тех пор, пока их пути вновь не сойдутся.       После собственной смерти он станет проклятым объектом.

Наши дни

      Пару секунд двуликий колебался, думая над правильным ответом.       — Тебя уничтожили те, кого ты сейчас мнишь союзниками. Маги забрали твою жизнь, считая тебя лишь предателем и крысой. Стоит крепко задуматься над выбранной стороной.       — Ты долго спал, Сукуна, — процедила Эри раздраженно. — Сейчас другое время. Есть лишь проклятия — наши враги. И маги, что их уничтожают. Вас с Инь… Нас? Этого нет.       — Маги порочны, как и проклятья, — он ухмыльнулся и вжался в нее сильнее. — Маги любят вспоминать о делах предков. Не боишься, что попадешь под их гнет?       — Они не посмеют. А если посмеют, то Сатору не позволит.       Промелькнувшая в словах Эри нежность, заставила Сукуну закатить глаза.       — Успела заменить меня? Меня?! — он снисходительно хмыкнул. — Что ты чувствуешь, находясь рядом со мной, Эри?       — Ничего.       Сукуна повел языком по ее шее. Она вздрогнула. Дыхание стало тяжелым. Сквозь ткань брюк, Эри почувствовала упирающийся в ее бедро член.       — Ничего?       — Ничего, — уже не так уверенно ответила Эри, сглатывая слюну.       — Он лучше трахается?       Её щёки запылали от его откровенности.       — Не твоё собачье дело! Если между нами что-то и было, то это уже в прошлом. Не смей смотреть на меня так…       Казалось, что Сукуну развеселила последняя фраза.       — Как, так? — поинтересовался он, натягивая холодную улыбку.       — Так, будто я твоя.       — Ты ставишь это под сомнение?       — Я не Инь. Я Эри. Я не женщина из твоего прошлого, что ты насиловал в своих пыточных и считал собственностью.       Импульсивный удар Сукуны оставил вмятину в паре сантиметров от ее головы. Он жёстко сжал пряди её волос, заставив заткнуться.       — Жалкая сука, не смей так со мной разговаривать, — зарычал Сукуна ей в ухо. — Будешь работать языком, когда я скажу. Тебе ясно?       — Ты не посмеешь.       — Еще как посмею. Или хочешь, чтобы я занялся вещами поинтереснее? — глумливо протянул он. — Может перерезать здесь всех?       Глаза Эри расширились от ужаса. Она не могла вымолвить ни слова, лишь до крови прикусила губу.       Напряжение в воздухе было настолько сильным, что казалось стены вибрировали. Его губы прижались к ее губам в грубом поцелуе. Эри принялась извиваться и брыкаться под напором.       — Ммм!       Поцелуй вышел сухим и безжизненным. Полным борьбы и противостояния. Он не терзал ее долго. Отстранившись, Сукуна хмыкнул:       — Рискнешь повторить еще раз? Что ты там говорила про Инь?       — Пошел к черту!       — Хорошо, — он выглядел довольным. — Если посмеешь разинуть пасть, то я трахну тебя так, что неделю стоять не сможешь.       — Пошел. Ты. К черту.       Эри чеканила слова, чувствуя нарастающую безысходность. Сердце одолела досада. И едва, она успела впасть в отчаянье, как татуировки на теле Итадори исчезли. Над ней навис не Сукуна, над ней навис недоумевающий Юдзи.       — Э-эри-сэнсей, простите, я… Вы что, плачете?