Скрываемая забота

***

      Кащей не любил показывать любые чувства в сторону Вовы, для него это было слабостью. Он тут же считал, что со всеми этими "чувствами" становишься похожими на сладкую парочку, которая гуляет за ручку каждый день, целуется и говорит "слащавые" фразочки. Вова привык к этому образу Кащея, не осуждал его, понимал, что Кащей все равно любит его, несмотря ни на что. Просто показывал это иным способом. Но вот Вова мог быть романтиком не хуже самого Ромео, ну или же Разумихина. Кащею он мог преклонить весь мир к ногам, только он попросит — Вова все готов для него сделать. Подарки иногда невзначай дарил, Кащей возмущался, но Вова всегда находил оправдание любому празднику, даже самому глупому. Кащей сначала хмурил брови, но потом уносил подарки себе, а потом мог поцеловать его мимолетно хоть в губы или в щеку.       В один холодный и спокойный вечер зимы, Кащей благополучно сидел на кухне с двумя знакомыми: обсуждали многое, водочку пили и смеялись. В общем, вечер проходил прекрасно для Кащея в такой компании. Но вот только прекрасную идиллию прервал стук во входную дверь, и он оторвался с недовольным видом, в зубах держа сигарету. Открыв дверь, он увидел на пороге Марата, что его очень сильно удивило. Что он делал в такой поздний час?       — Чего надо? — спросил он недовольно, выдыхая сигаретный дым.       — Там Адидас заболел, я на дискотеку собирался. Он сказал к тебе зайти, чтобы ты пришел. Он сейчас в тренерской лежит на диване. Домой не собирается.       В Кащее проснулось неприятное чувство, которое он не любил. Переживание. Он тут же хотел сорваться с места, быстро одеться и уйти к Вове. Мысли перебил голос знакомого из кухни.       — Ну ты там долго, Кащей? Харе болтать, на хуй пусть идут незваные гости.       Марат стоял смотря вниз, молчал. Кащей потушил бычок.       — Иди. Я пойду сейчас.       Марат тут же кивнул и быстро начал спускаться на первый этаж, а Кащей прошел в комнату, одеваясь теплее. Он сказал своим собутыльникам знакомым, что вечер окончен, продолжение будет не скоро. Они недовольно начали галдеть, но, увидев взгляд Кащея, все же забрав бутылку водки, ушли из его квартиры. Кащей оделся быстро, захватил анальгин, который валялся у него на полках (мало ли что?) и вышел из квартиры, быстро идя к Вове. Чувствовал он себя, как собачка на побегушках. Хотя сомнений нет, Вова бы так же сделал.

***

      Зайдя в тренерскую у Кащея сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он увидел Вову. Суворов лежал накрытый своей курткой, глаза были закрыты, на щеках болезненный румянец, и дышал тяжело. Он сдержал порыв обматерить Вову, потому что тот не дома в уюте лежит. Кащей снял свою дубленку и стащил с Вовы его куртку, укрывая аккуратно. Адидас приоткрыл глаза и с улыбкой проговорил.       — Кащей... Пришел все-таки...       — Могу уйти. Вова, ты совсем ахуел что ли? — он прожигал его взглядом, садясь на край дивана.       — Я знал, что ты придешь...       — Блять, ты должен дома лежать, в окружении матери Марата быть, слушая ее вздохи и принимать лекарства. Какого хуя ты здесь делаешь?! Жить надоело, или что?       А Вова отвечал расслабленно, иногда заходясь в кашле.       — Тебя хотел увидеть... Твою заботу... Хочу.       — Дохуя хочешь.       Кащей встал недовольно и дотронулся тыльной стороной ладони до его лба. У Вовы была высокая температура. На это Кащей лишь цыкнул, собираясь отстранить руку, но Суворов ее перехватил и прижал к губам, целуя костяшки пальцев. Кащей вспыхнул от этого, еще больше злясь.       — Если ты болен, это не даёт тебе право вести себя так!       Вова отпустил руку и смотрел с улыбкой и полузакрытыми глазами на него. Кащей вздохнул и взял кружку с водой на столе (возможно Марат поставил), дал ему несколько таблеток анальгина. Вова принял их, продолжая лежать и смотреть на него. Кащей опять сел на диван.       — И что мне с тобой делать?       — Вылечи меня. У тебя это получится, ты получше любой медсестры... У нас в больницах.       — Дурак. Вова, я тебя тут не оставлю, ты быстрее сдохнешь здесь. Легче станет, тут же домой пойдешь. — Вова хотел возразить, но Кащей строго сказал, — это не обсуждается!       — Боишься за меня? — спросил он хрипло с улыбкой.       — Мне совершенно плевать на твое здоровье, Вова. Но не позволю, чтобы ты умер от такой глупости.       Кащей не хотел признавать, что очень боится за него. Но Вова это понял, хотя дальше развивать разговор не стал. Попытки возражения продолжались.       — Я и тут прекрасно себя чувствую... Особенно, когда рядом ты.       — У тебя уже лихорадка пошла, раз такую хуйню говоришь. Тьфу.       Вова засмеялся хриплым смехом, продолжая смотреть на него с глубокой любовью. Слишком он любил этого недовольного кудрявого человека. Слишком. Кащей осмотрел его опять, и сказал уже тихо.       — Ты вообще ел что-нибудь? Силы то нужны.       Вова отрицательно покачал головой, он не ел с самого утра. Кащей вернул свой строгий взгляд, обдумывая, как его накормить. И сам ужасался этим мыслям, он уже заботится как его покормить! Кащей не повар, но простые блюда мог приготовить. И то с большим трудом, поэтому он удивлялся, как Вова мог приготовить очень легко и вкусно. Опять же, не все блюда, но достаточное количество.       — Я принесу тебе еды, раз уж ты здесь сидишь. — И хотел встать уже, но руку его перехватили.       — Потом пойдешь. Скорлупа сейчас на дискотеке, тишина и спокойствие. Побудь пока тут... Хочу вдвоем с тобой побыть.       Кащей сел обратно рассматривая его. Больно было смотреть на Вову, да и страшно. А вдруг станет хуже? Тут постоянные сквозняки, из-за этого Кащей и волновался, пытаясь не признавать себе это. Долго они сидели в комфортной тишине, пока взгляд Кащея не остановился опять на столе. Только сейчас он заметил там книгу, и удивился этому. В таком месте и книги? Кто мог принести? Он решил спросить.       — Откуда здесь книга?       Вова посмотрел на нее.       — Марат передал от Пальто. Говорит, что интересная. Ну и пожелал выздоровления.       — Как чушпаны какие-то... — Кащей взял книгу рассматривая ее. Не любитель он литературы, даже в школе прогуливал эти уроки. Поэтому хотел уже с отвращением положить на место, но Вова вдруг сказал.       — Слушай. А почитай мне.       Кащей посмотрел на него с недоумением. Взгляд так же говорил: "С ума уже сошел?".       — Ты еблан, Вова?       — Ну, а что? Всегда хотел услышать твой голос во время чтения. Помнится, в школе ты читал нормально. — он усмехнулся. — Пожалуйста.       Кащей хотел положить книгу, послать Суворова на хуй, что читать он уже точно не будет, но от последнего слова устроился поудобнее и открыл первую страницу, с раздражением начиная читать. Вова закрыл глаза и с улыбкой слушал его голос. Он не любил болеть, но ради таких моментов не жалко хоть и при смерти лежать. Сейчас Кащей хоть и суров, но делает все с заботой и нежностью, которую сам не замечает. Слова вылетали из его губ мягко, без запинок. Иногда только на сложных словах запинался, но потом опять все возвращалось в нужное русло. От такого Вова начал засыпать, хоть и хотел дальше слушать этот прекрасный и любимый голос. Так и уснул он, с улыбкой на губах. Кащей тоже долго не продержался, глаза сами начали слипаться от скучного сюжета, и он тоже уснул в сидячем положении, а книга лежала у него на коленях.       Когда Скорлупа вернулась с дискотеки, они решили проведать Адидаса, и пошли в тренерскую. Турбо, Зима, Пальто и Марат зашли и тут же остановились, с удивлением смотря, как Вова спал на диване укрытый дубленкой, а Кащей сидел рядом и тоже спал. Только книга уже на полу валялась. Много у них вопросов было, что могло здесь произойти? Турбо даже хотел разбудить, но его оттащили, не решаясь прерывать сон больного, а так же Кащея. Они покинули здание в своих думах, только Турбо был недоволен, что ему не дали разбудить их.