Не замёрзнуть в автобусе

— Бляха, вставайте, ребят. Мих, Миша! — Шура тряс Горшка за голую игру, тот лежал в одной майке, в трусах и в носках, сопя в согнутый локоть. — Чё такое? — Миха вздрогнул, подрываясь. Спал он явно и так не очень сладко. — Да блять, печка сломалась, одевайся. Все, подъём, печка сломалась! Одевайтесь, ребят! Князь, подъём! — повторил Шура и стал тыкать всех подряд. Будить надо в первую очередь вокалистов, конечно, потому что без них уж точно никакого концерта завтра не будет. Ребята в полусне почувствовали настигающий конечности холод и принялись одеваться, кто успел раздеться, и забираться с ногами на сидения. — Чё случилось вообще? Лохматая Михина голова высунулась из горла свитера. Он ещё не успел сообразить, что происходит. Все после концерта были ужасно уставшие и просто завалились спать, а тут подняли среди ночи, штаны надеть заставили, хрен поймёшь, что происходит. — Тачка у нас сломалась, солярка, говорят, забила фильтр или хрен знает что ещё. — И чё, не починить? — уточнил раздражённый Поручик. — Ну спроси у водилы. Я откуда знаю? — тоже не очень ласково ответил Шура. Сам он не в такой обстановке собирался после концерта откисать. В очередной раз остановившись на обочине, водила вышел что-то попытаться починить, и ледяной воздух проник в салон автобуса, выталкивая из него остатки некогда уютной теплоты. Все пассажиры поёжились и закопались в поисках дополнительной одежды. Машка прилипла к Гордею, Пор натянул шапку на нос, а Андрюха сидел, обняв себя руками, а губы его синели с каждым открыванием двери. — Ты чё без шапки? — спросил Миха. У самого был красный нос. Он шмыгал и подтирал сопли рукавом. Андрей сидел, съёжившись, ноги под себя подложил и ладони засунул в рукава куртки, пытаясь их согреть. У него подрагивали губы, оттого что стучал зубами, но видно, что пытался себя сдерживать. Чтобы не думали, что ему холоднее всех. — Проебал её, походу, — угрюмо ответил он, пряча нос в воротник куртки. Миха и сам без шапки сидел, потому что её вообще нихрена не носил. А вот Андрей предусмотрительно в Сибирь шапку прихватил, но, оказалось, ненадолго. — Иди сюда, греться будем, — Миха зазывающее кивнул на свои сидения, и Андрей, чуть помешкавшись, зашуршал и перелез к нему через проход. Сперва уставились друг на друга: а как греться-то? Михе на глаза попались Маша и Гордей: тот раскрыл для неё куртку и прижал к себе, укутываясь с ней в одну одежду и сплетаясь, чтобы обмениваться теплом. Для них с Андреем не вариант. Это в Гордееву куртку три Маши поместится. Но кое-что всё-таки можно попробовать. Миха взял ладони Андрея и аж вздрогнул от обижающего прикосновения кожи к коже. — Пиздец ледяные, — возмутился Миха. Андрей и правда уже едва пальцы чувствовал. Мише ничего больше не оставалось, так как талантливые пальцы спасать надо, а то отмёрзнут, их ампутируют, что тогда делать без золотых князевских ручек? Он поднёс его пальцы к губам под удивлённый взгляд Андрея и обдал своим горячим дыханием. Коснувшись губами сначала костяшек, он мягко целовал их по всей длине до самых кончиков. Андрей покраснел. Наверное, согревался. — Мих, ты чего… Андрей невольно обернулся посмотреть, видит ли кто из ребят, как они тут греются. Но все были увлечены тем, как бы самим не замёрзнуть, поэтому никто даже не смотрел. А если бы и смотрели, что теперь, насмерть им заледенеть? Михино дыхание обжигало пальцы, но Андрей уже начал их чувствовать и даже смог ими пошевелить, пока Миша прижимался к тыльной стороне ладони губами. Когда Андрей пальцами случайно коснулся его шеи, Миха вздрогнул. — Ай, холодно, ё-моё! — Андрей на это хихикнул. — Давай сюда, ай, ща холодно будет. Миха аж зажмурился, засовывая руки Андрея себе под свитер и майку под ним. От разницы температур оба обожглись и зашипели. Андрей чувствовал ладонями Мишины рёбра и то, как подрагивает от холода его тело. — Бляяя, — простонал Миха, смешно кривясь, и Андрею так тепло от этого стало. Это было так нежно — вот так греть руки под Мишиным свитером. Ему самому было холодно, но ради Андрюхи, ради Князя своего он потерпит. Андрей заулыбался, смотря на согнувшегося над ним Миху. А потом запустил свои руки подальше, обнимая его за спину. — И правда теплее, — почти промурлыкал он. — Ну вот, — Миха ему улыбнулся и сам руки под куртку ему запустил, прижимая к себе, — вот так, так ещё теплее. — Дай нос погрею тогда, что ли, — Андрей вытянул шею и оставил на замёрзшем раскрасневшемся носу долгий чмок, пока не почувствовал, что под губами Мишкин нос теплеет. Миха смешно хохотнул, поморщившись от щекотной близости. Андрею вдруг как-то плевать стало, что ребята подумают и подумают ли вообще. Ему так теплело, а ещё Миха в унисон дышал и к себе прижимал. Пофиг, что там вообще вокруг. Грея свой нос у Андрея в шее, Миха гладил его под курткой по спине, растирая по телу тепло. Андрей делал то же самое под его свитером, прижался ещё ближе, всем телом, чтобы под задёрнутую одежду не поддувало. И так переместился, что с ногами на Миху залез. В спину ему упиралось кресло ряда спереди, и он согнулся, прижимаясь сверху к Михе. Тот горячо выдохнул ему в шею и повёл тёплым дыханием выше, к уху. — И тут ледяной, — пробормотал он в ухо и ласково поцеловал. Андрей едва сдержался, чтобы не простонать. В основном от неожиданности, конечно, так как в этом морозильнике о возбуждении даже и не думалось. Но приятно было чертовски. Андрею было очень тепло и нежно. — Нашёл! — из сладкой неги, в которую они проваливались, их вытянул крик Балу. — Нашёл бутылку! Он вытащил из сумки пузырь водки и радостно им потряс — ну, сейчас погреемся! Балу отмерял пробкой дозы, передавая по кругу. Выпила даже Машка. Андрей было потянулся вылези из-под Михиного свитера, чтобы тоже приложиться, но тот сам вытащил руку. — Давай я, — он забрал из Шуриных рук бутылку. Сначала сам щедро в себя влил, а затем поднёс и ко рту Андрея. Андрей подвинулся, и Мишина рука влила водку ему прямо в рот, не пролив ни капли. Он проглотил пойло и отстранился, а водку передали дальше. — Ну, потеплело? — с надеждой спросил Миха. — Неа, — покачал головой, снова устраиваясь лицом между его шеей и плечом. — Вот от тебя теплеет. Миша улыбнулся, хоть Андрей этого и не видел. Зато почувствовал, как его виска касаются тёплые губы, как они оставляют поцелуй за ухом, как согревает чужое дыхание хрящик, как губы обхватывают мочку. И нежный шёпот в ухо: — Андрюша… Ему на секунду показалось, что он проваливается в сладкий сон, в котором они с Михой одни, лежат в кровати примерно в такой же позе, и никого вокруг, и так же трепетно он шепчет ему что-то на ухо. Было так хорошо, что ощущение холода ушло на задний план. Потом водка иссякла, и в салоне снова воцарилось недовольное бухтение. Ребята пытались друг друга смешить, чтобы раззадориться, как-то подвигаться и согреться. Но Андрея и Мишу это в данный момент не волновало. Им и так было тепло. — Эх, меня б так кто погрел, — с улыбкой протянул Шура, выныривая из-за кресел позади. — Прости, Шур. Две руки и две ноги у меня — всё Андрюхе, — Миха ещё сильнее Андрея к себе прижал, и тот, подтверждая его слова, одобрительно кивнул. — Да я в курсе, что всё — Андрюхе. Балу улыбнулся, достал запасной шарф и обвил вокруг их шей. Нельзя же, чтобы солисты застудились. Сделавшись ещё ближе и спрятавшись за шарфом, Андрей с Михой ещё тише стали дышать и растворяться в этой тёплой близости. — Мишк, — прошептал Андрей где-то возле его губ. — Чего? — переспросил, приоткрывая рот и касаясь его губ своими. — Если мы тут замёрзнем насмерть, нас ведь в такой позе найдут. Миха тихонько гоготнул, снова сталкиваясь своими губами с губами Андрея. Так близко, интимно и ласково это ощущалось в моменте. Ситуация-то сама по себе не очень смешная и совсем не весёлая, а опасная даже. Но когда бы они ещё вот так, при всех, спокойно бы в обнимку, губами в губы, руками к коже? Как удачно машина сломалась. Когда удалось вызвать такси и в него забраться, в том, чтобы вжиматься друг в друга, нужды уже не было. Но, заняв на заднем сидении лишь полтора места на двоих, Миха с Андреем продолжили своё слияние под шарфом, переплетаясь телами. Андрей и не был против, если бы они вот так замёрзли и остались в вечности, как единое целое.