Суккуб

      Холодный пот пробил Еву, она вскочила с кровати, накинула рубашку, схватила штаны, и побежала вниз. Её босые ноги окутал холод, такой, будто его запустили с улицы. Она остановилась, замерла, прислушиваясь, шаги в гостиной? Ей хочется закричать от страха, чтобы быстрее увидеть её и не бояться так сильно, но голос будто пропал. Из тёмной гостиной выходит она. Её светлая одежда в крови, она сырая, глаза безумные.       — Не беги, — рычит она, но Ева со всех ног разворачивается и бежит наверх.       Забегая в ванную комнату, она закрывает дверь на щеколду, пытается найти что-то тяжёлое, чем можно отбиться, но ничего нет, ей так страшно, что она запрыгивает в ванную, поджимает колени и закрывает уши руками. Ей никогда ещё не было так страшно. Суккуб выбивает дверь, с первого раза, дверь ударяется о стену и со скрипом пытается закрыться вновь. Ева трясётся и молится, пока на неё сверху не надвигается сама смерть.       — Так ты меня рада видеть? Почему ты стала бояться? Эй?       Вилланель убирает руки Евы от ушей, и грубо поворачивает её на себя. Еве плохо от вида крови на майке, сырая одежда Вилланель пропитывает рубашку Евы.       — Зачем? Зачем ты сбежала?       — Я дочитала книгу, скучно стало, ты собиралась прийти?       — Пожалуйста, отпусти меня.       — Нет, я слишком долго думала о том, как буду тебя драть.        — Не надо, пожалуйста.       Вряд ли это могло остановить изголодавшегося Суккуба, и Ева это понимала. Пуговицы на рубашке затрещали и разлетелись в стороны, скатываясь под тело. Суккуб вздохнул, осматривая тело, и припал к нему, как к живительному источнику. Вопреки ожиданиям Евы, что Вилланель будет с ней груба, всё происходит мягко, губы покрывают тело поцелуями, нос жадно вдыхает запах женщины. От прикосновений к груди, Ева скулит и отворачивает голову в сторону, теперь слёзы стекают в ванную, рискуя её наполнить. Ева вовсе не хотела возбуждаться, но внимание к её телу, и существо, которому не безразлично её существование, которому так хочется ей обладать, повлияло. Рука легла ровно между рогов, на мягкие, светлые волосы, Вилланель опустилась языком ниже, легко расположив щиколотки Евы по обе стороны ванной.       — Ммм, аккуратнее, — стонет Ева.       — Что не так?       — Тянет, и схватывает.       — Я возбуждаю тебя, расслабься. Ты так красива.       Минуту назад её трясло от страха, а теперь от возбуждения? Ева отдаётся ощущениям, Суккуб нежен, впервые, но берёт своё, проникновение плотное, немного больно, Ева обхватывает спину, прижимает к себе. Ей нестерпимо жарко, и тело подкидывает, Суккуб кладёт голову на её грудь и продолжает двигать бёдрами. Они не вместе, и почему Ева вообще думает об этом, совершенно понятно, что Суккубу всё равно, в ком быть. Отсутствие эмоций возвращают Еву к браку, и это настолько пугает, что она поднимает лицо Суккуба с груди.       — Ты скучала?       — Скучала… По твоей жаркой, тугой киске. Ты так меня зажимаешь, я не могу долго терпеть.       — Нет, по мне….       Ева притягивает лицо к себе и целует в губы, они вместе тихо стонут, не выпуская друг друга, и когда Суккуб начинает кончать, опаляя всё внутри горячей жидкостью, Ева сдаётся вслед за ней. Приятная дрожь сковывает оба тела, Вилланель целует влажно, с языком, член внутри пульсирует. Ева не хотела его лишаться, но в дверь внизу настойчиво постучались. Ева вздрогнула, поцелуй прервался.       — Это за тобой. Они знают, что ты будешь здесь.       — Скажи им, что меня здесь нет. Иди.       Ева не может даже встать и Суккуб помогает ей. Скинув грязную рубашку, Ева надевает халат, и спускается вниз под грохот в дверь. Открыв её прежде, чем с той стороны решились бы выломать, Ева застыла перед командой быстрого реагирования.       — Ева Поластри?       — Да.       — В вашем доме есть посторонние? Мы можем пройти?       Ева придерживает дверь, собираясь с силами, ей стоит только пропустить их, и Вилланель вновь схватят, посадят совсем в другое место и будут судить уже за убийство троих. Теперь, Каролин точно будет знать, насколько она опасна. По внутренней части бедра стекает семя, Ева со всей силы сжимает ноги, чтобы это остановить.       — Нам передали, что, если вы на месте, вас нужно эвакуировать.       — Я… Я останусь дома, я в безопасности.       — Мы так не думаем. Разрешите вести наблюдение?       — Вокруг дома?       — Мы могли бы разместится на первом этаже. Я свяжусь с Каролин.       Мужчина набирает номер и даёт отчет, на той стороне какие-то указания, а затем он протягивает телефон Еве.       — Да, я слушаю.       — Ева, ты в порядке?       — Да.       — Она действительно ещё не заявилась к тебе?       — Нет, — врёт Ева.       — Пусть ребята побудут у тебя в эту ночь, а завтра тебе лучше найти другое место. Есть пару квартир, я могу всё устроить.       — Спасибо. Хорошо, пусть присмотрят за домом, я впущу их на первый этаж.       — Свяжемся утром, ты главное, не бойся, мы сможем тебя защитить.       Ева отдаёт телефон, пару человек проходят мимо неё в гостиную, они в масках, бронежилетах и при оружии, Ева предлагает им кофе, но эти серьёзные ребята вертят головой и желают доброй ночи.       Ева поднимается наверх и обнаруживает Вилланель в ванной под душем, она намыливает голову шампунем, и стоит абсолютно обнажённая. Ева впервые видит её полностью без одежды так близко и так чётко. У неё перехватывает дыхание от сексуального тела, от хвоста, что как будто танцует, от глубоких шрамов на лопатках.       — Подглядываешь?       — Тише, мы не одни в доме.       — Ты впустила их? Чтобы они охраняли тебя от меня? Смешно.       Вилланель поворачивается грудью и смывает шампунь с волос, Ева горит от этого вида, руки Суккуба такие сильные, и так массируют голову, что Ева тает, и хочет так же. Её новый шрам от пулевого не выглядит свежим, ему словно пару месяцев, рубец ещё розовый, но это рубец! Что её исцелило? Секс с Хелен?       — Тебе лучше уйти. Здесь не безопасно для тебя. Они ищут.       — Я могу спуститься и убить их, вся ночь будет наша. В моих планах был вовсе не чувственный секс на дне ванной, я хочу тебя всю, и за то, что ты сделала, необходимо наказание.       — А что-нибудь для тебя? За убийство людей?       — Не беси меня, подай полотенце.       Вилланель выключает воду и вышагивает из ванной, обтирая тело она шипит от боли.       — Тебе всё ещё больно?       — Да. Подойди.       — Я… Лучше не надо.       — Ты не знаешь, чего я хочу, не бойся, подойди.       Ева подходит ближе, и Вилланель берёт её за руку, сложив её пальцы вместе, она прикасается ими к ране.       — Мне было больно не физически, ты предала меня, и можешь придать вновь. Ты дождёшься, когда я стану уязвима, и они вновь меня схватят?       — Я…       — Я убила, потому что они надо мной издевались, пропуская через моё тело ток, заставляя отвечать на вопросы, ответы на которые людям знать нельзя.       Ева нежно гладит рубец, Вилланель показывает ещё.       — Это от ударов током, эти точки, вход и выход электричества, болят сильнее, чем пулевое.       Ева проводит по ним пальцем и с трепетом прикасается губами. Ей правда жаль, что это тело подвергли мукам, и это частично её вина.       — Я не сдам тебя, обещаю, утром они уйдут.       — Тебе придётся быть очень тихой, — шепчет Вилланель, собирая волосы на затылке Евы, — Вставай на колени.       — Это плохая идея.       Ева освобождается от рук, и приносит Вилланель футболку и шорты. Та неохотно надевает одежду и проходит в комнату, упав в кресло, она не сводит взгляд с Евы, что пытается навести порядок.       — Ты суетишься.       — Я на нервах.       — Не бойся, если они сюда поднимутся, я их голыми руками придушу.       — Я боюсь не их, тебя.       — Просто, будь послушной, Ева, и ты не пострадаешь. Опустись на колени, мне не нравится, когда мои желания игнорируют.       — Ты смыла в моей ванной кровь с себя, и думаешь о наслаждении?       — Я долго терпела.       — Ты трахала Хелен.       — Ох, Хелен, она нужна была мне для заживления. Ева, давай я не буду тебя уговаривать, пожалей меня сама, становись на колени и ползи ко мне.       Ева боится спорить дальше, опускаясь на колени, она ползёт к Суккубу, пока в её плечо не упирается ступня. Ева останавливается, поглаживает ногу и берёт в рот её пальцы. Суккуб выпускает стон, и облизывает губы, жадно наблюдая за этим.       — Моя девочка, продолжай.       Ева посасывает пальцы, словно член, заметив, что Вилланель от этого просто улетает. Ей хочется сделать своему Суккубу множество приятных вещей, и чтобы он в итоге был только её.       — Ты горяча, иди сюда, что ещё хочешь сделать со мной?       Ева упирается лицом в пах, хватает член губами через шорты, трётся лицом, Вилланель, запустив пальцы в её упрямые, вьющиеся волосы, массажирует и надавливает, чтобы Ева не прекращала.       — Ты хочешь его облизать? Хочешь съесть? Он так твёрд, ему стоит только почувствовать тебя рядом, и тут же готов. Ты подчиняешь его себе, своими волшебными губами.       Ева смотрит преданно, и спускает шорты вниз, целуя багровую головку. Она ощущает влияние, магнетизм, она понимает, что Вилланель с ней делает, но она не против, обхватывая и посасывая, медленно спуская шорты всё ниже. Вилланель поощряет её стонами и движениями бёдер, одно дело, когда кто-то хочет отсосать до отказа ног, и совсем другое, когда это делает столь прелестное, хрупкое создание, вовсе не тронутое развратом.       — Мне нравится, но поглубже. Докажи, что ты вовсе не заслуживаешь, чтобы я тебя нагнула и была грубой.       Ева старается ещё лучше, ей хочется зайти дальше, коснуться мягких половых губок Суккуба, она сжимает двумя руками член и водит по нему, пока губы следуют ниже.       — Нет, Ева, — пресекает это Вилланель, хвост скользит по её горлу и приподнимает голову, — Не отвлекайся.       Ева делала это, пока челюсть не стала ныть, тогда, её жалобный взгляд хоть на что-то повлиял. Суккуб порвал простынь, вежливо попросив присесть на край кровати.       — Что ты сделаешь?       — Мы должны быть тихими, никаких стонов, я завяжу твой рот.       — Я буду сдерживаться.       — Не будешь, иди сюда, открой рот, не бойся.       Ева уже дрожит всем телом, ловкие руки быстро оставляют её без голоса, точнее, она может тихо стонать, но ничего не может сказать, язык упирается прямо в тугую ткань. Она даже не заметила, как Вилланель села на кровать и положила её животом на свои колени, всё случилось быстро. Соединив руки за спиной, она накинула петлю и затянула, Ева ощутила себя связанной, и попыталась подняться, но Суккуб это предотвратил, задрав халат и ударив по ягодицам.       — Я и ноги могу связать, не вырывайся, этот узел будет затягиваться туже.       Ева никогда не была в таком плену, никто не связывал её, и не был так сексуально озабочен. Вилланель ударяет её по заднице, пока она не начинает гореть, а после, сталкивает одну ногу со своего колена на пол. Теперь она раскрыта и ощущает хвост, что быстро окунается в её соки и переходит в другое углубление. Дёрнувшись, Ева приняла участь, хвост медленно расширял её, погружаясь всё глубже, не обращая внимание на зажатость мышц. Чтобы расслабить, Вилланель начинает поглаживать и мять её вульву, это приятно, но всё равно, живот ноет, а поясница реагирует ломотой, когда в ней разрастается нечто, расширяя изнутри. Когда хвост выскальзывает, Ева вскрикивает, но бесшумно, её ягодицы раздвигают руки, явно слюна, начинает свой путь ниже копчика, хвост ловит её и проскальзывает проще.       — Ты всё ещё тугая, и это после того раза? Болело, наверное.       Ева кивает, Вилланель накручивает волосы на свою руку и поднимает голову, смотрит в глаза, а затем на повязку во рту, что пропиталась слюной, с нижней губы капает, и Вилланель слизывает.       — Я потрахаю твою киску? Она так течёт, ей просто необходим член, в тебе ещё осталась моя сперма, будет легко проникнуть.       Ева не может этому препятствовать, Суккуб, не вынимая хвоста, ставит Еву коленями на пол и укладывает лицом на кровать. Помассировав ещё, она подставила головку и настойчиво надавила, Ева заскулила и приняла в себя, второй раз за эту ночь. Ему стало там более тесно находиться, от предыдущего вторжения всё набухло, а семя всё ещё было внутри. Вилланель это не волновало, она начала двигаться резко и глубоко, сопровождая это вечно растущим и распирающим хвостом в заднице. Кровать стала ходить ходуном и скрипеть, жар обжигал кости, капал со лба, Ева получала ни с чем не сравнимое удовольствие. Её тело трясло и перехватывало, то бросало в жар, то в холод, руки сжимала повязка, стоны сдерживались, и всё равно они производили много звуков, хотя бы от хлопков бёдер об задницу. Нечто внутри тёрлось друг об друга, неужели, размер того, что было в её тугой попке было таким же как член, терзающий её вульву? У Евы кружилась голова, а когда Вилланель потянула из неё хвост, разразилась оргазмом, лишаясь сил.       — Мы можем ещё, я хочу ещё, Ева.       Ева не может справляться с такими аппетитами, её грудь ноет, и она сама скулит в постель, Вилланель освобождает её. Горячий язык исследует всё, что натворили эти отростки. Ева отключается, но приходит в себя от распирающего проникновения, а в дверь стучат. Суккуб поднимает и ставит её на ноги, переносит к двери и оставляет на своём члене, который всё глубже проникает в неё.       — Тсс, тихо, и спокойно, скажи, что всё хорошо.       Рот Евы освобождается, она не уверенна, что у неё есть голос.       — Не заходите, я обнажена, — сказал дрожащий голос, Вилланель кивнула, нападая на шею.       Почему она рисковала всем? Своей свободой и жизнью, чтобы не прерываться? Её член пульсировал, был горячим, Ева ощущала жжение от него, лёгкую боль, хотелось поглаживать живот, но руки, связанные за спиной, этого не позволяют.       — Мы слышали звуки, с вами всё в порядке?       — Да, Боже, да, это ночные кошмары, знаете, эти жуткие эпизоды, когда мечешься в поту по кровати, и просыпаешься с криком.       — Значит, вы в порядке?       — Да, полном.       — Простите за беспокойство, мы будем внизу.       Послышались шаги на лестнице. Вилланель обняла Еву, и, поглаживая живот, будто понимая, что нужно Еве, начала совершать короткие толчки. Это было наслаждением для них двоих, комната плыла, и они сами были словно в тёплом молоке, поражая мозг приятными импульсами, делая тела невесомыми. Суккуб не мог не сделать чего-то за рамками дозволенности, тонкий хвост проник в лоно потерся о точку G и последовал дальше, Ева ощущала его глубоко внутри себя.       — А вот и твоя сердцевина, в неё могло проникать только семя, но сейчас, я буду там.       Ева никогда не ощущала подобного, её тело стало зависеть только от поддержки Вилланель. Они забрызгали ноги и пол, от проникновения в матку, Ева просто не сдержала оргазмов, множественных, и отключилась.       Ночь была странной, Ева теряла сознание, приходила в себя, ей казалось, что её куда-то несут, потом чувствовалось передвижение. Очнувшись, она собрала вокруг себя одеяло, не открывая глаз, и застонала от боли во всех мышцах. Она пролежала так довольно-таки долго, думая о всём сумасшедшем сексе, о побеге Вилланель, и убийствах. Она вздрогнула, шум показался ей ударом по металлической трубе. Страх напал на неё и прижал к матрацу, она была не дома. Осматриваясь, Ева видит голые стены какого-то помещения. Сама она на кровати, мягкий матрац на металлической основе. Обнимая себя, Ева пугается того, что похищена, и кем!       — Вилланель! — голос отдал хрипотцой и был совсем не громким, — Вилланель, где ты?       Дверь открылась, с щелчком, будто в ней провернули ключ, Вилланель вошла, включая свет, в одной её руке была бутылка воды.       — Привет, долго же ты спала. Выпей это, — разжав кулак, Вилланель предлагает какие-то таблетки, Ева протестующе мотает головой, — Это от боли, тебе же больно?       — Где я? Что ты со мной сделала?       — Я много взяла от тебя ночью, и пока ты была не в состоянии себя контролировать, перевезла сюда.       — Сюда, это куда?       — Это мой дом, соседей вокруг нет, можешь не кричать, я подумала, давай лучше ты будешь в клетке, чем я.       — Шутишь? Зачем ты так поступаешь? Я ухожу!       Резко рванув, Ева поняла, что всё болит сильнее, чем она почувствовала ранее, голова закружилась и она схватилась за одеяло.       — Я же сказала, тебе следует принять это.       — А может, ты хочешь накачать меня и измываться?! Нет!       Вилланель не злится, она встаёт и уходит, хлопнув дверью. Ева нервно соображает, как отсюда убраться, здесь даже окон нет! Вилланель возвращается, кидает на постель две пачки препаратов.       — Читай инструкцию, и вот вода. Будешь завтрак?       — Я хочу домой.       — Нет, не хочешь.       Ева упрямо достаёт из пачек инструкции и читает их, в каждой пачке не хватает по одной таблетке, Вилланель не собиралась её травить. Протянув руку, она забирает таблетки и принимает их.       — Немного доверия, Ева.       — Я не хочу есть, оставь меня одну.       — Оставить? Но, я хотела полежать рядом с тобой.       Ева отворачивается, закутав себя в одеяло, здесь холодно, но Вилланель не уходит. Она действительно ложится рядом, и обнимает за плечи.       — Ночь была невероятной. Я ещё никогда не имела такого секса, нет, секс был разный, но, чтобы при этом чувствовать связь, она сумасшедшая, разве нет? Мне нравится твой запах, — заключает Вилланель, уткнувшись в волосы Евы.       Они лежат так достаточно долго, Ева не спит, и тело затекает, она разворачивается и встречается с парой оливковых глаз, этот цвет такой мягкий, ему Ева доверяет больше, чем чёрной глубине, когда Суккуб берёт верх.       — С тобой приятно находиться, — сознаётся Вилланель, — А тебе со мной?       — После убийств, насилия и похищения? Да, неплохо, условия хорошие, я не в котле.       — В котле?       — В аду. Или, котёл будет к вечеру?       — Я поняла, ты шутишь. Наверху есть камин, если хочешь огня.       — Что ты собираешься делать? Я буду в твоём плену, лежать тут и удовлетворять все твои животные потребности?       — Было бы замечательно. Знаешь, я лежу с тобой, и это уже заводит, у меня стояк, потрогай.       — Ты неутомима! — восклицает Ева, когда Вилланель прижимает её руку к своему паху.       — Он в восторге от тебя. Он не убивает тебя, ты нам нравишься.       — У тебя раздвоение личности? Спроси свой член, когда ему будет достаточно!       Вилланель им дёрнула, брови Евы поползли наверх, а щёки покрылись румянцем.       — Ты можешь просто сделать приятно, поводи ладонью.       — Не принуждай меня.       — Хочешь, чтобы я связала тебя? Хочешь отдать мне свою задницу?       — Прекрати быть такой! Я тебе не кукла!       — Не сжимай так сильно.       — Чёрт, извини.       — Ты аккуратнее с ним, он очень чувствительный.       — Как и они? — Ева подняла взгляд на два отростка из головы, весьма симпатичные, и очень подходящие такой как Вилланель.       — И они.       — Можно потрогать?       — Давай ты будешь трогать что-то одно?       — Я хочу трогать ниже, почему ты не дала мне ночью поласкать тебя там?       — Почему ты не слушаешься?       — А почему должна? Кто ты, чтобы решать за меня, управлять мной, похищать в конце концов!       — Я твой Суккуб.       — Неправда, у меня нет никаких прав на тебя, ты же, делаешь, что захочешь.       — Хорошо, с этого момента, ты делай, что захочешь.       — Серьёзно?       — Вперёд.       Ева двигается на подушке вверх, и застывает перед парой рогов, её пальцы слегка касаются и водят по жёстким отросткам.       — Ты чувствуешь?       — Да.       Ева двигается ближе, и касается языком кончика. Вилланель издаёт стон.       — А какой порог боли? Что будет, если тебя ударят по ним?       — Боль, как если бы ударили в пах. Серьезно, я уже говорила тебе, они очень чувствительные.       Ева проводит языком и берёт в рот жёсткий отросток. Она посасывает его, и видит, как штаны поднимаются крепким членом. Ева уделяет внимание другому рогу и спускается к губам Вилланель, но застывает.       — Ой, я не чистила зубы.       — Какой ужас, — отмечает Вилланель.       — Я хочу потрогать твою грудь.       Вилланель кладёт руки под голову, открывая Еве полный доступ. Она никогда не трогала женскую грудь, но отмечает, что это ощущение очень приятное, у Суккуба самая сексуальная грудь на земле. Плотная, молодая, с розовыми ареолами, и жёсткими сосками, но сейчас она их не видит, лаская не раздев. На Вилланель очень мягкий вельветовый костюм, Ева хочет тереться об него всем телом. Почему на неё невозможно злиться? Она выделяет какие-то феромоны? Еве ещё предстоит это узнать, а пока, её рука приподнимает верх костюма, оголяя пресс, и ныряет рукой под резинку штанов. Вилланель прикрывает глаза от ощущений мягкой руки, но она обходит член и касается интимных губ.       — Тебя прямо тянет туда.       — Кажется, это твоё уязвимое место. Как ты мне говоришь? Расслабься?       Вилланель рычит, пальцы нежно исследуют плоть. Член набухает и хочет взорваться раньше, но Ева не даёт ему ничего, пока кружит вокруг клитора. Вилланель тяжело дышит, и облизывает губы, что часто пересыхают от горячего выдоха. Её ангельское лицо красиво напрягается, Ева видит в нём черты обычного человека, и милые три родинки на виске. Ей хочется облизать их, и всё её тело, что она с ней делает?       — Ты отпустишь меня? — Ева хочет знать, не прерывая удовольствие для Суккуба.       — Если бы… Ух, а это приятно… Так вот, если бы, я хотела тебя удерживать, ты была бы на цепи.       — Дверь была заперта.       — Вдруг ты бы сразу побежала.       — А так?       — А так, у меня есть время доказать тебе, что ты в безопасности, и не в плену.       — Я думала, ты убьёшь меня за то, что попала в клетку.       — Ты просто испугалась. Ты же потом пожалела?       — Лучше бы я этого не делала, — глубоко задумалась Ева, целуя рубец, оставленный пулей.       — Не проникай в меня, можешь ласкать, но, не вводи пальцы, хорошо?       — Почему?       — Так надо.       — Скажи, почему?       — Делай, как я говорю.       Ева щурит взгляд, и начинает активнее работать рукой, пока Вилланель не выгибается, достигнув оргазма.       — Неплохо для утра, — отмечает Ева, разминая своё запястье.       — Это половина, теперь, возьми в ротик.       — Если скажешь, почему нельзя ввести в тебя пальцы.       — Потому что, никто этого не делал, — согласилась Вилланель на откровенность.       — Ты что, девственница? — Вилланель выглядит оскорблённой и встаёт с кровати, — Стой, что я такого спросила? Ты молода, и у тебя есть член, конечно, тебе не хотелось быть ни с кем уязвимой, позволяя себя, ну…       — Мне хватило психолога на этой неделе.       — Злишься?       Ева видит это, по нервному движению хвоста, Вилланель просто уходит, не закрыв дверь. Ева собирает себя по кусочкам, обезболивающее подействовало, ей лучше, и она намерена выбраться отсюда. Она ступает тихо, с желанием осмотреться прежде, чем Суккуб её настигнет. Оказалось, это был вовсе не подвал, просто большая комната за лестницей, без окон. В доме мрачно. Возможно это из-за камня, его здесь много, арки и стены выложены со вкусом. Вся мебель накрыта когда-то белой тканью, слой пыли лежит на любой поверхности, Ева чихнула, и пол неподалёку скрипнул. Здесь роскошно, было, когда-то, это видно по лепнине, полу, и орнаментам повсюду. Люстра в виде огромного фонаря весит по центру, давя своей тяжестью на всё просторное помещение, Ева уверена, что снаружи это не дом, а замок, ветхий, мрачный, и все обходят его стороной. На накрытом скатертью столе стоит ваза с засохшими цветами, это вписывается сюда до безобразия, словно, так и задумано. Некогда живые цветы замерли во времени и потускнели.       — У тебя аллергия? — появившийся неожиданно из-за угла Суккуб, заставил Еву подпрыгнуть от испуга.       — Иисус!       — Не совсем, — усмехнулась Вилланель.       — Не пугай меня! Где мы?       — Я живу на втором этаже.       — Хочешь сказать, там лучше?       — У меня есть Xbox и холодильник для алкоголя.       — Так, ты здесь живёшь одна?       — Знаю, ты представляла, что я спускаюсь в ад, но это знаешь ли затратно по времени, и там не ловит Wi-Fi.       Ева смотрит на Суккуба иначе, шутки? Вместо: давай неутомимо трахаться? Это что-то новое, Ева боится это спугнуть, и даёт возможность Вилланель самой показать то, что сочтёт нужным. Они поднимаются по широкой, закрученной лестнице, и наверху всё выглядит действительно обжито. Большая плазма на стене, панорамное окно из разноцветной мозаики, свет падает на тёмный пол через неё красивыми неровными формами. Ева подходит к окну, и через розовый кусок стекла видит огромную, пустую территорию. Холодильник действительно есть, работает бесшумно, рядом небольшой стол, заваленный снеками.       — Ты любишь перекусы? Здесь негде готовить?       — Я заказываю.       — А как ты, ну…       — Курьеры оставляют просто под дверью, оплачиваю онлайн, ну, если мне не хочется ехать в город, я ловлю и делаю их своим ужином. Убивать их нельзя, ребята на счету. Грёбаный GPS.       — Шутишь?       — С чего бы, — сверкнула взглядом Вилланель, — Присаживайся, для тебя есть завтрак, тебе нужны силы.       — Силы, чтобы служить тебе?       — Чёрт, Ева, это звучит сексуально, я не против.       — Зато я против.       — Смотри, я кладу сюда пятьсот злотых, ты можешь взять их, заказать такси и уехать.       — С чего я закажу?       — Я взяла твой телефон, он выключен, но на зарядке, не благодари.       — Если я уеду, ты будешь приходить ночью?       — Не знаю, к тебе не наездишься. Дорога меня утомляет.       — Мне сложно понять, где ты шутишь, а где говоришь серьёзно.       — Люблю вдов, они безутешны, всегда можно отменно подпитаться, я не брошу тебя.       — Ты такая задница.       Вилланель кладёт купюру на камин, показывает столик, где лежит телефон, ставит электрический чайник и подносит Еве пакет с выпечкой. Запах отменный, Ева располагается на диване, и замечает, что аппетит у неё имеется. Вилланель с прищуром наблюдает, от чего немного неловко. Её поза сильная, мужская, хищная, Ева ощущает себя канарейкой в клетке.       — Посмотрим фильм?       — Фильм? — Ева удивлена, это неземное существо, решило быть милым?       — Знаешь, всегда мечтала о человеке, с которым буду смотреть фильм. Что с твоим лицом?       — Не могу поверить в то, что вижу и слышу.       — Ну, тебе придётся. Ты представляла, что я сижу в подземелье и мучаю девственниц?       — Может, такое место как это, но не подземелье.       — Здесь нет людей, и только поэтому, я выбрала его.       — И чем ты здесь занимаешься, одна? Читаешь книги, изучаешь искусство и историю?       — Я не люблю историю и произведения искусства, но вот книги, истории, написанные людьми, мне нравятся. Вообще интересно, как люди, могут написать о чём-то, не переживая этого? Как они понимают, какими должны быть эмоции и поступки? Откуда этот опыт, без личного опыта?       — Этот как фантазия, она есть в твоей голове, может быть детально продумана, но этого ещё не было.       — Я все свои фантазии реализую сразу.       — Автор книг тоже.       — Я выберу фильм.        Еве неловко быть в таких гостях, или плену, ещё непонятно. Вилланель налила ей вкусный чай, и свежая выпечка утоляет утренний голод. Фильм не прост в понимании, или Ева совсем не может в него вникнуть, потому что смотрит на ту, что сидит рядом? Странно наблюдать за тем, как у ночного кошмара появляется что-то похожее на душу. Она становится слишком реальной. Ева может выбрать множество углов, под которыми Вилланель разная. Она может быть затаившимся зверем, или всеми непонятым, изгнанным монстром, здесь, вдали от всех и в одиночестве. Нет, Ева её не собирается жалеть, просто, что если это вынужденная тьма? Ева подбирается ближе, и берёт руку Вилланель на свои колени, задирает рукав, и подушечки пальцев нежно рисуют узоры. Кажется, Суккубу это нравится, она не останавливает и не отнимает руку.       — Тебе совсем не интересен фильм?       — Почему?       — Ты ни разу не посмотрела на экран.       — Я слушаю.       — Ты занята тем, что смотришь на меня.       — Прости, я не каждый день смотрю фильм в компании с…       — С кем?       — Я не знаю, демоном?       — Знаешь, раз ты не смотришь, может, поработаешь ртом?       — Тебе на сегодня хватит.       — Мне решать, когда хватит.       — А я вот думаю, мне уже хватит заряда телефона, чтобы вызвать такси?       — Ты не уедешь, ты не хочешь распрощаться со мной. Ты будешь много плакать, и не спать ночами, ждать меня, а я не приду.       Ева выслушала это, и непонятно, по какой причине, будто сорвалась, накинулись на Суккуба, целуя в губы. Это то, от чего она не готова отказаться, мягкие, чувственные губы, всегда отвечающие ей на поцелуй. Они идеально сочетаются, дополняя друг друга, Ева считает свои губы пухлыми, Вилланель всегда хочет их посасывать и оттягивать, сладко прикусывая, а Еве хочется исследовать языком, от уголка до уголка, и они меняются ролями, удовлетворяя свои желания. Суккуб укладывает на диван и аккуратно расстёгивает рубашку, что Ева надела, это её рубашка, тёплая и одна из любимых в этом холодном месте. Открывая одну сторону, Вилланель кладёт ладонь на талию, слегка поглаживая. Протолкнув язык между зубов Евы, Суккуб явно набрал скорость, глубоко вздохнув и напав. Ева завозилась, и вытолкнула её язык своим. Пару глаз напротив уже потемнели, а затем опустились вниз, облюбовав небольшой холмик правой груди с маленьким, тёмным соском. Рука с талии поднялась выше и сжала плотную грудь, губы схватили твёрдую горошину сверху и грубо втянули в себя.       — Прекрати, — пискнула Ева.       — Лежи спокойно.       — Мне больно, низ живота тянет, мои мышцы не могут напрягаться.       Вилланель отпустила, поднимаясь на колени между её ног.       — Ты выпила таблетки. Тебе не больно, ты врёшь.       — После всего, что ты со мной делала? По мне будто машина проехала!       — Машина страсти.       — Дай мне отдохнуть, а для тебя я сделаю то, что ты хочешь.       Ева потянулась к штанам Суккуба, что уже приобрели выпуклость. Та сдалась, усаживаясь и прибавляя звук. Стянув с себя штаны, она довольно-таки грубо притянула Еву к себе, указывая приступать. Ева понимала, что её рассудок помутнён, что всё это плохо выглядит, но желание, что бьёт из неё, трудно сдерживать. Она действительно хочет натягиваться губами на эту плоть, облизывать её языком, толкать глубже, оставлять слюну и обсасывать. Ощущать эти подёргивания, слышать стоны, чувствовать пальцы в своих волосах, что массируют и одобряют. Суккуб не торопится кончать, явно наслаждаясь процессом, совмещая это с просмотром фильма.       — Ты проглотишь, — сбивчивый голос перехватывает, напряжение сковывает тело, и она кончает.       Ева всё подчищает за собой и нежно укладывает член обратно в штаны. Свернувшись, она прижимается к Суккубу и засыпает.       Вилланель досматривает фильм и включает следующий, она прикончила две пачки чипсов, и выпила сок, что был под рукой, встать она не решилась, тревожить этот сладкий, хрупкий сосуд, наполненный нежностью и усталостью, ей не хотелось. Впервые она ощутила что-то подобное, некую заботу по отношению к человеку. Она настолько привыкла пользоваться людьми, удовлетворять свои потребности и сбегать, что это действие заставляет её задуматься. Ева не отличается неземной красотой, были у неё куда красивее экземпляры, а также сговорчивее и сексуальнее, но никто не давал ей этих новых ощущений. Таких, как желание притронуться к лицу, чтобы убрать непослушную прядь завитых волос, которая может щекотать и разбудить. Рядом с ней не засыпают, отключаются, умирают, но не спят так мирно. Ева поняла, что ей ничто не угрожает, или усталость взяла верх? Человеческие тела так слабы, Вилланель ощущает себя такой же, получив пулю и все эти разряды током. Боль ей знакома, сложно держать себя в руках зная, кто её причинил.       Ева проспала половину дня, а проснувшись, попросилась в туалет и душ. Она послушно следовала по коридору, а затем Вилланель вышла за дверь, оставив её, объяснив все хитрости старой сантехники. Она выбирает для неё самое мягкое полотенце, и заходит, когда вода в душе уже шумит. Её моментально возбуждает обнажённая женщина, в свои сорок у неё идеальное тело, в котором Вилланель хочет быть по нескольку раз на дню. Она наблюдает до конца, и к моменту, как Ева выключает воду, испаряется. Почему эта женщина заставляет её терпеть? Это неприятное ощущение, Вилланель злит сдерживание. Когда Ева появляется такая свежая и с более кудрявыми и тёмными волосами, Вилланель приказывает ей раздеться. Ева утопает в своей робости, не зная, что Суккуб рассмотрел всё, что хотел, пятью минутами ранее. Ева бросила взгляд на деньги, и это крайне взбесило.       — Перестань думать о возможности уехать!       — Но, ты сказала…       — Снимай одежду, Ева.       Эта женщина доводит до дрожи, член уже окреп, она голодна, ей нужна подпитка. Одежда падает с тела, Ева прикрывается и подходит.       — Руки опусти.       — Что ты со мной сделаешь?       — Хочу разобраться раз и навсегда, в том, кто я для тебя. Ты похоже, не понимаешь.       — Не делай мне больно.       — Не оказывай сопротивление. Иди сюда.       Вилланель дёрнула хрупкую женщину на себя и уложила на диван.       — Ты принадлежишь мне. Я твой хозяин, — голос покрыл тело Евы мурашками.       Вилланель схватила обе лодыжки и положила их на свои плечи. Ева напрягла ноги, в желании соскользнуть, но Суккуб удержал. Она не тянула время, смочив свои пальцы слюной, она провела ими по мягкому, тёплому местечку и придвинулась ближе.       — Запоминай, я – твой хозяин.       — Не надо.       — Расслабься и больно не будет.       Вилланель двинула бедра вперёд, настойчиво раздвигая половые губы Евы своим стояком. Та вскрикнула, и вся задрожала, сжав пальцы на ногах.       — Я хозяин, верно?       — Легче, прошу тебя.       — Скажи мне, кто я?       Ева корчится, её стенки влагалища будто обливают кипятком, это грубое вторжение способно разорвать её, но это не так, живот ноет и тело реагирует безумно, сигнализируя о том, что его это вполне устраивает. Вырабатывается секрет, соски твердеют, выступает пот, лицо начинает гореть, а с губ срывается не крик, а стон.       — Ты…       Вилланель держит за бёдра, приподняв их над диваном, и все глубже заправляет свой член. Ощущения невероятные, плотные, горячие стенки, обнимают головку члена и затягивают её глубже, эта поза идеально подходит для глубокого проникновения, Ева мечется.       — Я твой хозяин. Повторяй.       — Ты хозяин, мой хозяин!       У Вилланель мурашки бегут по затылку, столько сил и вожделения, столько всего проникающего в неё в ответ.       — Больно? — едкая улыбка озаряет лицо, бёдра исполняют резкий и глубокий толчок.       — Ещё!       Суккуб жаждал этой просьбы, и приступил к исполнению. Поступательные движения приносили им двоим наслаждение, ноги Евы увереннее держались на плечах, Суккуб направил свой хвост по телу и обхватил грудь. Обвиваясь всё туже, кончик проскользнул выше, попросившись в рот, Ева приняла его, обнизывая и посасывая. Ей бы хотелось во что-то вцепиться пальцами, но кожа на диване была плотно натянута и тело по ней скользило взад-вперёд. Ева сама ущипнула свой сосок, что набух ещё сильнее в стиснутой хвостом груди. Другой рукой она тронула себя между ног и заныла, обхватывая член, что так быстро скользил, она приподняла голову, чтобы это увидеть. Увиденное её откинуло назад, он был большим и распирающим, и это впечатляло Еву как ничто и никогда. Ещё одно чувство, которое ей нравилось и чего никогда не происходило в её жизни, потому что ныне покойный муж всегда следил за этим, это финальный аккорд. Это тёплое ощущение, расплывающееся и заполняющее всё нутро. Сокращение члена внутри, эта пульсация. Ева сокращается вместе с ним, оргазм был резким, но сейчас, приятно гудит во всём теле. Суккуб снимает ноги со своих плеч, и ложится на горячее тело, хвост слегка поглаживает Еву по бёдрам. Они сплетаются телами и пытаются настроить дыхание. Может, Еве не стоит этого делать, но она поглаживает подушечками пальцев рога на голове этого белокурого секс-демона.       — Я ведь не могу забеременеть от тебя?       — Нет, я бесплодна. И это к лучшему, представь, сколько я бы наделала детей. Как-то ты поздно спрашиваешь.       — Я думала, ты плод моего воображения и мой ночной кошмар.       — А ощущения между ног тебя не смущало?       — Мой разум будто поплыл.       — Именно так я и влияю на людей. Ещё вопросы?       — Здесь всегда так холодно?       — Да, я могу разжечь камин.       — А ночью? Где мы будем спать?       — В спальне прохладно, но у меня есть план.       — Секс всю ночь? Я не могу так часто, я всего лишь человек!       — Я дам тебе выспаться.       — А мы скоро будем есть?       — Что заказать?       — Можно мне тайскую еду?       — Хорошо, займусь этим.       Вилланель поднимается, хоть и не хочет, ей очень нравились эти прикосновения к рогам. В отличие от Евы она не раздета, и у неё не сырые волосы, поэтому, в качестве знака заботы, она приносит тёплый плед и накрывает им.       Ева смотрит на неё как на героя, укутываясь с головой. Выглядывая из-под пледа, Ева наблюдала за тем, как Вилланель разожгла камин, уже вечерело, естественного света становилось всё меньше, и огонь напал на комнату мягким теплом. На этом фоне Вилланель выглядела зловеще, а её тень на стене пугала ещё больше. Ева должна помнить, в чьих руках оказалась, кто её хозяин. Суккуб долго сидит в телефоне, после чего подходит и забирается под плед.       — Так лучше?       — Спасибо, да.       — Повернись и прижми колени к груди.       Сердце Евы взволнованно застучало, глаза заслезились.       — Мы же только что…       — Хочу твою задницу, тебе все равно особого удовольствия с этого нет, а у меня вновь стоит, подставь её мне, и больше от тебя ничего не требуется.       — Мне не нравится эта боль. Я не хочу, и твой член, знаешь, великоват для этого.       — Я там была, ты принимаешь его.       — Давай я лучше сделаю приятно тебе ещё раз?       — Не торгуйся со мной.       Ева расплакалась, всё это сексуальное давление было для неё не чем-то привычным, её тело всегда принадлежало ей самой, и никто так не решал за неё, что с ним будет. Вилланель будто не видит этого, помогая перевернуться лицом к спинке дивана, и сама поднимает ей ноги.       — Почему нельзя мягче? Мне же больно, тебе наплевать?       Вилланель выдавливает немного геля и начинает массировать тугое колечко. Её поцелуи обсыпают плечо и лопатку. Она ещё слышит всхлипы, и сменяет свои пальцы на хвост.       — Расслабься. Сделай вдох.       Ева делает, и в неё попадает самый кончик хвоста, вновь эти странные ощущения, но пока без боли. Суккуб разводит её ягодицы и толкается глубже, её отросток начинает расти внутри, и Ева стучит ладонью по дивану, намереваясь выпрямить ноги и двинуться вперёд в попытке снять себя с него.       — Тише, ты переживаешь, и это причиняет тебе боль, расслабься, мы это уже проходили. Где тебя погладить, чтобы стало легче?       — Может, живот? — жалобно, ответила Ева.       — Твой живот, так, что с ним? Тянет, ломит?       — Тянет, и спину больно.       — Расслабься и это пройдёт, а тут я тебя сейчас поглажу.       Горячая рука на животе действительно успокаивала, а Ева входила во вкус, медленное освоение было чувственным. Кажется, кончик хвоста добрался до допустимой точки и развернулся, но не возвращаясь, а складываясь вдвое.       — Мне так приятно, я хочу тебя целовать.       Поворачивая Еву, не выходя из неё, Вилланель прижимает тесно к себе и закидывает одну её ногу на своё бедро. Взяв руку Евы, она засовывает её в свои штаны и призывает двигать ей по окрепшему члену.       — Ай, твой хвост, не надо разбухать.       — Надо, немного, чтобы члену было комфортно потом войти в тебя. Я потяну твоё колечко в разные стороны, оно эластичное, не бойся.       Ева поддаётся, она не управляет своим телом, хозяин берет всё, что хочет. Расширяя, целуя, проникая, и натягивая. Место хвоста занимает нечто мощнее. Её темп выбивает дух, она жадная и ненасытная, и кончает вовсе не вовнутрь, принуждая Еву склониться и получить всё в рот. Наступает тишина, больше никаких стонов со стороны Суккуба и криков со стороны Евы. Дом погрузился в темноту и веки Евы отяжелели. Она дремлет, истерзанная зверем, и дёргается, когда чувствует что-то холодное.       — Тсс, всё хорошо, расслабь мышцы, — шепчет Суккуб, прямо на ухо.       Задница Евы будто огнём горит, и когда что-то холодное проникает в неё, она дрожит.       — Это лекарство? — догадывается она.       — Да, чтобы не болело, — лёгкий поцелуй в висок вызывает у Евы слабую улыбку.       Она чувствует себя слабой, и даже не думает вставать. То, что забрал из неё Суккуб, должно восполняться. Ева ощущала её присутствие, местами это было даже громко, по этому полу невозможно было передвигаться без скрипа. Когда её обняли, сон отступил.       — Обхвати меня за шею, я тебя перенесу.       Оказавшись на руках у Суккуба, Ева почувствовала себя такой слабой и ведомой, что прижалась лицом к шее и вдохнула запах, без которого больше не представляет свою жизнь. Вилланель принесла её на матрац, который приволокла из спальни и положила у камина. Вилланель подготовила ужин при свете камина, впервые что-то романтичное, похожее хоть на какое-то отношение. Частичка души и человека, среди похоти и разврата. Ева накидывает на себя одеяло и смотрит снизу-вверх на Суккуба, что открывает вино.       — А ты не хочешь хоть раз раздеться за сегодня? — справедливо, спрашивает Ева.       Вилланель снимает верх своего мягкого костюма, освобождая пышную грудь, Ева замирает, рассматривая её.       — Твои глаза сейчас как звёзды, в них мерцает огонь из камина, и кое-что ещё.       — Ты красива, создатель вложил в тебя всё самое лучшее.       — С тобой он тоже не отдыхал, — парирует Вилланель.       У них есть вино, рисовая лапша с курицей по-тайски и салат Ям Вун Сен, от количества закусок у Евы урчит живот. Они впервые едят вместе, Ева держится подальше от бокала вина, что Вилланель несомненно замечает.       — Ты не пьёшь, потому что боишься, что я воспользуюсь твоим помутнённом рассудком?       — Он и без вина такой.       — Так, ты боишься?       — Я истощена, у твоих желаний есть какие-нибудь перерывы?       — Если будешь пить на ровне со мной в этот вечер, я обещаю, что никакого секса не будет. Я понимаю, что тебе нужно отдохнуть.       — Точно, обещаешь?       — Да, — подтверждает Вилланель, поднимая свой бокал.       Ева пробует этот напиток богов, это что-то уникальное, и оно охватывает не только рецепторы, но и завладевает телом.       — Я никогда не пробовала ничего подобного!       — Вино всегда было религией, которой поклонялись цари и короли, и которую воспевали поэты. Вино являлось источником вдохновения художников и музыкантов. Безусловно, у каждого такого почитателя был свой собственный фаворит, заключённый в бокал. Для меня это «Losi Armonia».       — Можно я буду любить его с тобой?       — Выходит, это будет наше вино? Как песня или место?       — Ну, да. Пусть будет хоть что-то помимо секса.       Они впервые разговаривают, Суккуб ведёт себя сдержанно и полностью переворачивает представление Евы о ней. Она умна, любопытна ко многим вещам, умеет слушать, и за весь вечер они ни разу не затронули тему секса, хотя Ева была готова к такому моменту. Ей казалось, что каждое предложение может закончиться словами: а теперь повернись и нагнись. Вино мягко окутало рассудок, в какой-то момент Ева почувствовала себя иначе. Она заметила, что очарована, глядя на красивую девушку, обнаженную по пояс, на фоне пылающего огня камина, в старинном замке. Это нечто неземное, видеть её тёмные отличия от привычного мира, слышать завораживающий тембр голоса, от этого невозможно не таять. Ева растекалась как лужа, и не могла собрать себя. Её поцелуй был порывом, а затем осмысленным желанием, она двигалась медленно, смакуя губы Суккуба.       — Ты можешь лечь? — отлипнув от сладких губ, спросила Ева.       Вилланель не задавала вопросов, упав вперёд и позволив Еве себя касаться. Ева подтащила под себя подушку, и легла чуть выше, убрав светлые пряди волос в стороны, она провела ладонью между лопаток. Шрамы завораживали её, но она боялась их трогать. Пока, она просто гладила Суккуба, ощущая себя так, будто приручила льва, сделав его ненадолго котом. Суккубу явно было приятно, прикрыв глаза, он почти мурлыкал. Очерчивая пальцами рубец от пули, она осторожно ласкала мраморную кожу. Еве нравилось спускаться по позвоночнику и поочередно падать в ямки на пояснице, касаться начала хвоста, ладонь опускалась ниже, поглаживая упругие ягодицы, и возвращалась в начало, к плечам. Они уснули в свете камина, раскинувшись на импровизированной кровати, но чуть позже, когда огонь прогорел, а угли перестали давать тепло, два обнажённых тела притянулись друг к другу сквозь сон и переплелись.