Двор по соседству

***

Сириус, Питер и Джеймс въехали в угловую квартиру разваливающегося таунхауса. Скрипучая лестница, пожелтевшие обои, расшатанная мебель, кошмарный старый телек. Все это богатство теперь принадлежало им за скромную – по мнению их арендодателя – ежемесячную плату. Регулус был в восторге, получив от старшего брата фотографию проржавевшего холодильника. «Явно не то, что ты ожидал, сбегая из дома, да?» – беззлобно спросил он. – «Сменил один таунхаус на другой, но похуже?» «Всяко лучше ебаных шелковых обоев, верно?» – ответил ему Сириус, предпочитая не снимать с себя не то, что носки, а даже обувь, пока они не отмоют липкие полы. Убираясь, отскребая от застарелого жира плиту, надраивая унитаз, пылесося мебель, друзья добрались до окон, и, распахнув их, обнаружили своих соседей, живших в квартире ниже, по диагонали. Их двор, отделенный кривым забором, был прекрасно виден со второго этажа. Как и их вонючий, пересохший, маленький бассейн, а также раздавленные банки пива, валяющиеся по заросшим травой углам и без того крохотного двора. Сами соседи – пара помятых, оплывших мужиков с дешевым пивом в руках – лежали на продавленных шезлонгах в тени пожухлых от жары кустов и шумно разговаривали с явным ирландским акцентом. – Деньги лишь способ получить желаемое, или необходимое, – сказал рыжий сосед и вяло взмахнул рукой. – Но они не могут быть целью существования. Жизнь слишком долгая и интересная, чтобы концентрировать внимание на купюрах. – Думаю, о них вообще вредно думать, – согласился его друг. Лысый и тучный. – Куда важнее, какой след ты оставляешь в мире, помогаешь ли обществу стать лучше. Кстати, пособие должно прийти в эту среду? У нас почти не осталось пива. И собачьего корма. – У них же вроде нет собаки, – прошептал Питер, глядя на беседующих соседей из-за оконного откоса и не веря своим глазам. Сириус и Джеймс были рядом, так же таращась на мужчин и стараясь быть незаметными. – Эти двое стоили каждого фунта нашей аренды, – признался Джеймс. – Спорим, они едят этот собачий корм? – Что тут спорить, я уверен, что это так, – восторгаясь, заявил Сириус. И, разумеется, с того дня трое друзей обожали проводить время возле открытого окна. Они перетащили мебель поближе к подоконнику, чтобы не приходилось стоять на коленях в попытке все услышать, но при этом не быть обнаруженными. Они обживались, искали работу – довольно успешно – и просиживали свои вечера у окна. «Желание получить любовь другого человека лишь жалкая попытка спрятать факт того, что ты не умеешь любить самого себя. Кстати, в овощной лавке сегодня скидки на репу». «Однажды я морил себя голодом два дня, желая ощутить ценность аскезы. Но потом поддался низменному порыву и съел наггетсы, что стояли все эти два дня на столе. Мой организм отверг их, и я срал и блевал еще два дня. Думаю, это был яркий пример того, как мое тело хотело продлить аскезу и наказало меня за нетерпеливость». Да, Джеймс, Питер и Сириус обожали своих соседей, а потому пару недель спустя, не обнаружив их на заднем дворе, пришли в ужас. – Где они?! Они умерли?! – ужаснулся Питер, высунувшись из окна по пояс и силясь увидеть дверь квартиры. – Там закрыто! – Может, у них тайная вечеринка любителей кабачков? – с надеждой предположил Сириус, тоже высовываясь из окна. Пивные соседи в тот день так и не вышли. Не было их и на следующее утро, когда друзья собирались на свои работы. А вечером, вернувшись по душной августовской жаре, наконец, услышали возню за окном. – О да, они живы! – радостно объявил Питер, скидывая ботинки и устремляясь на второй этаж к наблюдательному посту на кресле. – Сириус, скорей сюда! Захвати газировку! Сириус притащил весь пакет из Теско, запрыгнул на жалостливо заскрипевший диван и воровато выглянул на улицу. – Это же не они, – нахмурился он, услышав незнакомые голоса. Девушки и парня. – Это какие-то другие люди. Что они там делают? Сириус увидел кудрявую макушку высокого парня, его голые, обгоревшие плечи. Парень был в фиолетовых шортах и держал в руках огромный мусорный пакет. – Как думаешь, здесь может быть тяпка или хотя бы секатор? – мягко спросил незнакомец, обернувшись к дому, и Сириус увидел его лицо. – Лили? Ты слышишь? Красный от солнца кончик носа и щеки в веснушках и родинках. С темными кругами под глазами, вялый, сонный, он широко зевнул и почесал худой живот. Сириус смотрел на него долгое мгновение, тоже зевнул, сглотнул и объявил Питеру: – Дерьмо. Я запал. – На него? – с сомнением спросил Питер, тоже невольно зевнув, надевая очки и вглядываясь в усталого парня за окном. – У него коленки острые. – И плечи, – кивнул Сириус, и потом тихо рассмеялся. – Да, я забыл, ты любитель мягких форм. – Мягких, нежных и женских, – подтвердил Питер. – Ты единственный в этой квартире, кто любит члены, но почему-то регулярно об этом забываешь. – Там девчонка! – шепнул Сириус. Питер вытянул шею и увидел рыжую макушку. Волоча за собой две ржавые тяпки, во двор вышла девушка в купальнике, открывающем поразительный вид на стройное тело. Это была Лили. Ее длинные, гладкие, рыжие волосы были собраны в небрежный хвост. Обутая в резиновые шлепки, Лили прошла к парню и отдала ему одну из тяпок. – Должна сказать, дворик выглядит лучше, чем я ожидала, – сказала она. – Браво, сэр Римус. – И лучше, чем ожидал я, – согласился Римус и тяжело потянулся, скрипуче вскрикнув в конце. – Что на счет ужина? Я ел аж перед приездом грузчиков. Это сколько... шесть часов назад? – Они тут уже шесть часов, – громко прошептал Сириус. – Этот Римус уже шесть часов там ходит. Может, он здесь и обгорел? Может, предложить ему крем от ожогов? – Думаю, его девушка сама с этим справится, – с сочувствием похлопал по спине Сириуса Питер. – Ты думаешь они встречаются? – с сомнением спросил Сириус, не отводя взгляда от Римуса. – А при каких еще обстоятельствах два разнополых человека живут вместе? – Гей и лесби? – В твоих мечтах, друг. В любом случае, ты будешь криповым, если предложишь незнакомцу крем от ожогов. Входная дверь внизу распахнулась, и послышался голос Джеймса: – Погода для трусов! Сраная жара. Я воняю! Питер не поленился быстро метнуться к перилам и весело сказать: – Сириус влюбился в соседа. – В ирландца?! – ужаснулся Джеймс, и тут же обрадовался: – Они живы! Он скинул в разные стороны обувь и помчался вверх по лестнице. Вместе с Питером они потеснили краснеющего Сириуса. Джеймс выглянул на улицу и первое, что он увидел – длинные рыжие волосы, сияющие на солнце. А потом нежные бедра, усыпанные веснушками. Лили вскинула голову, заметив Джеймса, и ее миловидное лицо удивленно вытянулось. Трое друзей тут же рухнули на пол, прячась. Джеймс скрючился на боку, пораженно глядя в смешливое лицо Питера, и сказал: – Я влюбился. – О, Господи, идите на хуй, – взмахнул руками Питер и ползком направился в сторону пакета с продуктами. – Вы с ними даже не разговаривали! И они явно встречаются. Очевидно же. Отвалите от незнакомой парочки. Джеймс, не вставая с пола, обернулся к Сириусу. Их взгляды – совершенно одинаковые, полные восторга, влюбленности и надежды – встретились. Сириус широко улыбнулся и сказал: – Чувствую себя сталкером. – Извращенец, – улыбнулся ему в ответ Джеймс. – Пососитесь, – бросил им Питер, шумно открывая пачку чипсов. – Он просто завидует, что там не было какой-нибудь маленькой пухленькой девчули, – засмеялся Джеймс. – Меня привлекает душа, а не внешность, – прикрикнул Питер и друзья, что все еще лежали на полу, зашикали на него, приложив палец к губам друг друга. Питер только глаза закатил. Джеймс и Сириус снова – очень осторожно и медленно – выглянули из окна. Но Лили и Римуса там уже не было. Похоже, вернулись в квартиру, чтобы поужинать. Но, судя по оставленным садовым инструментам и мусорному мешку, они планировали вернуться. Так что парни сами быстро перекусили и возвратились на диван, ожидая соседей. Те показались через час. Плечи Римуса были хорошенько намазаны кремом от ожогов, а Лили надела шорты и завязала длинные волосы в пучок. Вдвоем, они принялись убирать двор, бросая смятые пустые банки в мешок, выдергивая пожухлую траву, а потом достали шланг и принялись отмывать бассейн. – Лучший день в моей жизни, – сказал Джеймс, глядя на мокрую, подтянутую, золотистую фигуру Лили. – Полностью с тобой согласен, – кивнул Сириус, разглядывая гибкую, усыпанную родинками спину Римуса. – Мне стоит завести домашнее животное, – с сожалением заключил Питер.

***

С того дня все изменилось. Джеймс и Сириус, в отличие от Питера, без сожалений распрощались с ирландскими соседями, и теперь все их разговоры дома были посвящены Римусу и Лили. «Они ведут себя как парочка, но и не как парочка! Кто они друг другу? Любовники? Лучшие друзья? Соучастники преступления против наших сердец?» «Сегодня Лили затирала швы у бассейна, снова надев шляпу. Зеленую, под цвет ее блестящих глаз. Очень удобно, что мы наверху, а она внизу, и не замечает нас». «Римус поцеловал Лили в нос. Это дружеский жест или они вместе? Лично я часто целую вас двоих, но мы же не женатое трио! Нет, мы, конечно, живем вместе, делим быт и бюджет, делаем друг другу сальные комплименты и Джеймс регулярно тискает задницы, но это из-за глубоких дружеских чувств. Я готов поставить все свое наследство на кон, что и Лили с Римусом не пара». «Блять. Они пара. Вы представляете? Римус пришел с цветами, и позвал Лили на свидание! Он так и сказал! Что приглашает на свидание в хорошее место! Наши сердца разбиты». «Они не пара. Потому что вернулись домой через калитку заднего дворе поздно ночью, громыхая. Пьяные, смеющиеся, и они не сосались. Типа. Как можно не целоваться, когда ты пьян и пришел со свидания домой? Они точно просто друзья». Ни Сириус, ни Питер, ни Джеймс так и не смогли определить отношения между Римусом и Лили. Эти двое проводили много времени по вечерам на заднем дворе, ремонтируя забор, приводя в порядок растения, латая трещины в плитке бассейна. Там же часто ужинали, если жара спадала. Так что все время после работы Сириус и Джеймс торчали у окна, прячась и пялясь. Питер завел двух крысок и начал их дрессировать. – Вам не кажется, что эти двое проводят подозрительно много времени на улице? – спросил он как-то. – Типа, там довольно жарко. – Может, у них нет кондиционера? – предположил Джеймс. – У нас его тоже нет, но мы не рвемся на улицу, – покачал головой Питер. – Мы живем в угловой квартире. У нас нет двора. Питер обернулся к друзьям, пристально посмотрел в их физиономии, и сказал: – Кажется, вы упускаете мою мысль. Я думаю, они специально торчат все вечера на улице, чтобы вам было их видно. Сириус и Джеймс как по команде недоверчиво скривились. – Откуда им знать, что мы на них смотрим? Они даже не подозревают о нас! – сказал Джеймс, фыркнув. – Конечно, они не заметили, что на них постоянно пялятся из окна, – Питер рассмеялся. – Я думал, вы понимаете, что вы не в игре или мультфильме, где ниндзя, дыша в затылок, остается невидимым. Я замечаю, как на потолке сидит крохотный паук. А вы – две огромные, говорящие, патлатые головы. – Но мы выглядываем очень осторожно! – парировал Сириус. Теперь настала очередь Питера снисходительно смотреть на друзей. Те, казалось, не могли поверить, что их воображаемая волшебная невидимость все это время не работала. Не может такого быть! Потом Джеймс нахмурился, что-то прикидывая в уме. Покосился в сторону окна, медленно, крайне осторожно выглянул из него, и вдруг на стремительно пролетевшее мгновение столкнулся взглядами с изумрудными глазами Лили. Девушка – с поразительной легкостью, надо отдать ей должное – скользнула взглядом мимо, словно и не смотрела до этого на Джеймса, потянулась с мягким вздохом и отвернулась, открывая вид на свою спину. Узкую, загорелую и манящую. Джеймс так же медленно спрятался за оконным проемом, обернулся к насмешливо улыбающемуся Питеру, и сказал: – Я чувствую себя униженным. – Вы оба идиоты, если теперь собираетесь сокрушаться, – Питер весело пожал плечами, возвращаясь к своим очаровательным крыскам. – Вам стоит думать о том, что они знали о наблюдении. И все равно выходили на улицу. Сириус и Джеймс уставились друг на друга, широко распахнув глаза. – Может, им нравится, что мы за ними подглядываем? – тихо предположил Сириус. – Звучит очень крипово, – ужаснулся Джеймс. – Может, им понравились мы, но они стесняются с нами познакомиться? – Прям как вы сами, стесняетесь познакомиться с ними? – спросил Питер. – Мы с ними не знакомимся, потому что они парочка, и мы не хотим влезать в их отношения. Это было бы подло. И, увы, безрезультатно, – нехотя признал Сириус. – Ты просто боишься убедиться наверняка, что Римус натурал, – Питер оглянулся на друзей через плечо, ухмыляясь. – Но вот что интересно, почему тогда он до сих пор не устроил вам обоим взбучку за то, что вы пялитесь на его девушку? – Может, он не заметил? – предположил Сириус, трусливо. – Ой, да брось! – прикрикнул Питер, явно утомившись от разговора. Он рывком поднялся на ноги, надвинулся на Сириуса, и жестко сказал: – Да даже если бы они оба прямо сейчас заявили, что не встречаются, ты бы все равно зассал подкатить к Римусу. И нет, я не пытаюсь подбить тебя на необдуманные действия, – повысил Питер голос, когда Сириус явно собирался подняться с места. – Я, наоборот, хочу, чтобы ты, наконец, подумал над всей ситуацией не с трусливой, а рациональной точки зрения. Вам обоим явно позволяют делать то, что вы делаете. Никто бы не смог остаться незамеченным каждый вечер выглядывая в окно. Но если вы оба слишком боязливы, и предпочитаете считать объекты своей дражайшей любви идиотами, то это ваше право. Но лучше бы вам понять, что им все это нравится. Джеймс и Сириус онемели. Они замерли на диване, пораженно глядя на Питера и не веря услышанному. Не может быть. Не может быть, чтобы все это оказалось правдой. То есть... почему? Почему этим двум чудесным, красивым, милым людям хочется внимания Джеймса и Сириуса? Почему?

***

– Леголас опять пялится на тебя, – шепнула Лили, скрывая лицо за широкими полами шляпы и искоса наблюдая за «Минас Тиритом». Римус, работая на маленькой клумбе, которую он сам обустроил в их крохотном дворе, и стоя спиной к соседям, улыбнулся, а следом быстро закусил губу, сдерживая довольное хихиканье. – Ну конечно, шесть вечера, они как по часам, – шепнул он в ответ и, уже громко продолжил: – Ты сделаешь нам сэндвичи с огурцом? – Тогда с тебя вечерний массаж стоп, – согласилась Лили, поднимаясь на ноги и томно убирая длинные волосы на плечо. Она знала, что «очкастый Арагорн» тоже таращится. Вероятно, с крайне напряженным и смущенным лицом, как и обычно. – Это неравноценный обмен, – справедливо заметил Римус, вскинув брови. Но на самом деле они оба знали, что им просто нравилось поддразнивать парней сверху. О, эти парни сверху. Арагорн, Леголас и Гимли. Смотрели из окна второго этажа, стараясь быть не сильно заметными в своем сталкерстве. И так очаровательны в постоянном волнении и внимании. Они вздыхали, висли на подоконнике и сразу прятались, как третьеклассники, если в их сторону хоть немного повернуться лицом. Римусу казалось, эти два придурка – в отличие от Гимли, что явно отличался умом и сообразительностью, чтобы не участвовать в односторонних гляделках – до мельчайших деталей изучили их с Лили спины и профили, но почти никогда не видели их лиц напрямую. Римусу казалось это прелестным. Он знал, что эти идиоты подглядывают за ними не из злого умысла. Напротив, они выглядели всегда взвинченными и, чего таить, влюбленными. По началу Лили и Римус посмеивались над своими испуганными созерцателями, но потом это стало льстить. Римусу было невероятно приятно осознавать, что он кому-то так сильно нравится. Так что они с Лили, не сговариваясь, стали проводить во дворе все вечера. Переезжая, они не планировали заниматься уборкой двора или ремонтом уродского крошечного бассейна, но в итоге вся территория, которая прилагалась к их квартирке, теперь выглядела лучше, чем когда-либо. Лили научилась затирать швы между плитками! А Римус подстриг все кусты и так часто поливал их, что те снова позеленели. И в итоге Римус не заметил, как сам стал ожидать возвращения с работы этих идиотов. Особенно патлатого. Может, потому что его черноволосый Леголас был очень красивым. Или потому, что он так и жег спину Римуса взглядом. – Думаю, на меня еще никто так не смотрел, – признался Римус однажды, глядя в веснушчатое лицо Лили. Они снова сидели во дворе, и Римус мог поглядывать на Леголаса через полупрозрачные широкие полы шляпы подруги, которую та купила специально для наблюдений. – Как маньяк? – тихо рассмеялась Лили, но щеки у нее были розовыми от удовольствия. – Очкастый смотрит? – Еще как. Лили и Римус уставились друг другу в глаза, а потом Лили, наконец, не выдержала и спросила: – Как думаешь, может попробовать с ними как-то познакомиться? – О, нет, – торопливо ответил Римус, струхнув. – Вдруг, они отстой? Мне больше нравится не знать этого наверняка и представлять, что Леголас крутой или, по крайней мере, хороший человек. А вдруг у него противный голос? Или он мудак? – О, будь он мудаком, мы бы уже это знали, – Лили в этот раз рассмеялась в голос, и наблюдатели тут же спрятались. – Как школьники, – покачал головой Римус. – Я думаю, они ботаники, которые только хотят выглядеть круто, – продолжила Лили. – Если бы они действительно были мудаками, то либо что-то кричали в окно, либо уже постучались в дверь. Римус, ты вообще в парнях не разбираешься! – О, куда мне, – фыркнул Римус, но услышанное ему понравилось. Вдруг Леголас действительно хороший? Это было бы чудесно! – Они там? Их видно? – спросила Лили. – Эм… да. – Прекрасно, – Лили кивнула. Потом кивнула еще раз. Грудь у нее заходила ходуном, щеки раскраснелись и Римус запоздало понял, что подруга собирается с духом. Но он не успел ничего сказать, как Лили неожиданно обернулась, небрежно оглядела двор и вдруг воскликнула: – О, мне кажется что-то упало в кусты сверху! Может, это от соседей? И Лили подняла голову, уставившись прямо в окно парней. Проем был ожидаемо пуст. По телу Римуса волной гуляли мурашки от страха и нетерпения. Во рту стало сухо, а ладони наоборот – взмокли. Но отступать было некуда, так что он поднялся на ноги и громко позвал: – Извините? Нам кажется, у вас что-то упало к нам во двор! Лили и Римус замерли в ожидании, силясь скрыть страшные переживания. Спустя несколько чудовищно долгих мгновений в оконном проеме показались сразу три головы. Гимли широко улыбался, а вот Леголас и Арагорн казались замершими оленями в свете фар. – Что-то упало? – спросил Гимли, весело щурясь. Римус вдруг подумал, что этот парень прекрасно понимал, что происходит. – Да, вполне может быть. Это, наверное, чехол от моих очков. Я люблю почитать у окна, знаете ли. – Да, это было похоже на чехол, – торопливо согласилась Лили и тоже поднялась на ноги. Те явно дрожали, и девушка двигалась гораздо скованней, чем обычно. – Но он улетел в кусты, может вы сами спуститесь и достанете его? – Спустимся? – спросил Леголас. Голос его был ясным, слегка хриплым и очень напряженным. – То есть к вам? Во двор? – Ну да, – ответил Римус, взглянув ему в глаза. Они впервые открыто смотрели в лицо друг друга. Грудь сдавило, жар опалил лицо. Римус никогда прежде не чувствовал себя так восхитительно и кошмарно одновременно. Леголас, казалось, вовсе не дышал и был совсем белым. – Я открою дверь. И Римус, качнувшись, поторопился со двора в квартирку. Лили пошла следом. Едва оказавшись на кухне, Римус вцепился в свои волосы и зашипел: – Ты чего наделала, женщина, ты хочешь, чтобы я умер от стресса?! – Дыши, дыши, – забормотала Лили непонятно себе, или другу. Она нервно дважды обошла маленький обеденный стол, впилась взглядом в красное лицо Римуса и сказала: – Я действовала импульсивно. Так. Так, все. Да. Поправь волосы. Они оба бросились к зеркалу в прихожей, едва успев привести себя в порядок, прежде чем в дверь отрывисто постучали. Друзья застыли, а потом Римус с трудом заставил себя взяться за ручку и открыть дверь. На пороге стояли все три соседа. Впереди, как самый смелый, был Гимли. На фоне высоких друзей он казался коротышкой, но держался уверенно. – Я Питер, – представился он и всучил в руки Римуса упаковку кексов из супермаркета. – Это в благодарность за заботу обо мне и моих очках. Я пойду их поищу, ладно? А Сириус и Джеймс вас пока повеселят. Извините за вторжение. И Питер направился пружинистой походкой через гостиную на улицу. Римус уставился на Сириуса. Тот, не моргая, смотрел в ответ. А потом с трудом улыбнулся и сказал: – Спасибо, что позвали нас. И конечно, все это обернулось неловким разговором, но так как все четверо хотели уже перейти к чему-то более интересному, чем просто гляделки, они быстро справились со стеснением. Римус был рад узнать, что Сириус не был извращенцем и мудаком. Да, конечно, он выглядел как крутой рокер или типа того, но разговаривал вежливо и ослепительно улыбался. Пальцы у него были длинные, мозолистые и сильно дрожали, когда Римус словно нечаянно их коснулся. Они застряли в квартирке до самого позднего вечера и когда Лили провожала счастливого Джеймса до двери, то вдруг поняла, что давно не видела Римуса и Сириуса. – Они в спальне, – сказал Питер на ходу, покидая квартиру и доедая последний кекс. – Если не хочешь краснеть всю ночь, советую тебе пойти с нами и посмотреть «Звездные войны». Лили коротко взглянула на закрытую дверь, откуда донесся приглушенный смех Римуса, а потом короткий всхлип, поджала губы и торопливо вышла в коридор вместе с Питером и Джеймсом. Поправив волосы и силясь справиться с румянцем, она строго взглянула на Джеймса и сказала: – Даже не рассчитывай. – На «Звездные войны»? – удивленно спросил Джеймс. – Ты не любишь? Может «Хоббит»? Лили вскинула брови, с подозрением оглядела совершенно честное, полное надежды лицо Джеймса, после чего поправила очки на его горбатом носу и сказала: – Можем посмотреть «Властелин Колец». Похоже, мне действительно очень нравится Арагорн. Джеймса словно током ударило, волосы на руках встали дыбом. Он нервно сглотнул и сказал: – Тогда, может, режиссерскую версию? – О, господи, – шумно вздохнул Питер. Он знал, что все этим и закончится. Но не ожидал, что ему так быстро придется озадачиться звукоизоляцией для своей комнаты.