Подарок на Рождество

      Эрен вышел на крыльцо учебного корпуса и медленно втянул носом холодный воздух декабря. В этом году погода порадовала крепким морозцем, напоив воздух характерной сладостью, наполнила каждый шаг хрустом рассыпчатого снега и хватала закутанных по самые глаза людей за красные носы. Эрену нравилась такая погода. Так нравилась, что даже хотелось придурковато улыбаться, несмотря на то, что ветер уже начал слегка щипать щёки.       Ему оставалось сдать последний экзамен, и до следующего года он будет совершенно свободен, но настроения торчать сегодня в библиотеке не было вообще. Профессор Док так занудно бубнит лекции, что башка потом гудит до вечера. Только приставка и две пачки чипсов смогут его спасти. Ну и просто поваляться, само собой.       Эрен неторопливо шлёпал по свежевыпавшему хрусткому снегу и прикидывал, чем займётся на Рождество. До него оставалось всего четыре дня, а планов не было никаких. Родители улетели на юга, так что домой в этом году переться смысла никакого. Старший брательник собрался праздновать со своей новой девушкой, и Эрен там будет как доп. колёсико у двухколёсного велика. Ну такое, которое крепят для детей.       Видимо, придётся завалиться на какую-нибудь студенческую тусовку. Только надо уговорить кого-то из друзей пойти с ним, а то чё он, рыжий что ли, топать в одиночестве? Жан точно не откажет, если сказать, что кто-нибудь из девчонок сохнет по его бородке, как верблюд без воды. Эрену она казалась убогой, как и весь Жан в целом, но тот почему-то пользовался у девок спросом, успевая познакомиться с двумя-тремя за вечер. Может, и Йегеру перепадёт его удачи, и он подцепит себе какого-нибудь парнишку? А то быть одному как-то скучно.       Завернув за угол, он прошёл по небольшой аллее вдоль общажных корпусов, направляясь к своему. Внезапно двери корпуса для аспирантов распахнулись, и оттуда вылетел парень. Он нёс в руках несколько тяжёлых, толстых папок и пролетел мимо Эрена с такой скоростью, что у того даже концы шарфа взметнулись в воздух, а сам Эрен невольно отпрянул в сторону. Сразу видно, человек с горящей задницей. И Йегер не упустил возможности обернуться и, закусив нижнюю губу, хорошенько рассмотреть эту задницу в очередной раз.       В кампусе было много классных девчонок и не менее классных парней, но сердце Эрена больше года назад пронзила, как стрела Купидона, эта самая зад… то есть глаза, конечно, это были глаза. Блестящие и холодные, как алюминиевая банка из-под пива. Каждый раз, когда Эрен видел этот взгляд, ему хотелось напиться. Во-первых, потому что взгляд был убийственным, а во-вторых, потому что начисто его игнорировал, что было весьма и весьма досадно.       Леви Аккерман был аспирантом и ассистентом на кафедре естественных наук. Эрена лет на семь старше, на целую голову ниже, но именно этот небольшой айсберг продырявил впервые заплывший в студенческие воды Йегерник и отправил его на дно к самым низменным эротическим фантазиям. Эрен думал, что ему хана, но всё-таки бог или кто-то вроде него на свете был, и он сделал Леви геем. Однако это вообще никак не помогло парню при попытке познакомиться на весёлое «Привет, я Эрен» услышать что-то кроме «Свали с дороги». Казалось бы, Йегер после такого должен был сдуться, как воздушный шар, с пердящим звуком, но хрен-то там.       Леви был очень умён. Однажды он заменял на лекции у первокурсников препода, и Эрен был весьма впечатлён тем, с каким интересом и жаром он читал им материал. Леви был не из робкого десятка и за словом в карман не лез. Любого выскочку он мог парой резких слов поставить на место. Леви был в отличной физической форме и хорошо умел драться. Это хором подтверждали те, кто сразу не пошёл нахер, как им и было велено. У Леви было своеобразное, но острое чувство юмора. Не каждый бы осмелился подарить лысому профессору набор для укладки волос. А кроме того, Леви был чертовски сексуален.       По всем пунктам Эрен ставил жирные галочки, и даже то, что весь универ в один голос говорил, что Леви Аккерман — мудак, тоже было плюсом. Эрен не боялся трудностей, даже, можно сказать, любил их. Всё самое лучшее никогда не достаётся легко, так что за эту занозу в заднице Йегер был не прочь повоевать. Нафига ему эта головная боль? Ну вот нравится он ему. Эрен Йегер — мазохист и хотел, чтобы этот противный, несносный выскочка трахал ему мозги. А он в ответ будет трахать его. Разве не круто?       Ну подумаешь, кому-то когда-то в лицо плюнул или там пиво на голову вылил, а ещё одного выставил на улицу без штанов зимой. С кем не бывает? И вообще, сами виноваты, нечего человеку в плохом настроении под руку лезть. Эрен, к слову, тоже не всегда мог сдержать желание пнуть под жопу какого-нибудь придурка. Так что если бы Леви завтра макнул кого-нибудь лицом в суп, весь универ сказал бы: «Мудак», а Эрен с ухмылочкой добавил: «Мой мудак». Нравился ему этот дофига знойный брюнет, острый настолько, что без литра молока и огнетушителя лучше не подходить, и ничего Йегер с этим поделать не мог.       И вот сегодня причина его ужасной (ну или не так, чтобы очень) сердечной раны снова явила себя под свет его очей, порадовав полным игнором и максимально хмурым выражением лица. Зато не подвела «обратная» сторона медали и джинсы, которые так плотненько облепили зад, что захотелось облизнуться. Йегер за полтора года, помимо неудачного «знакомства», подкатывал к нему ещё пару раз, но если вывести усреднённый ответ, то получал только: «Отвали, сопляк, жить надоело?». Обидно, досадно, но ладно.       Эрен тоже не собирался бегать за ним, как собачонка, но не упускал случая лишний раз попускать слюни. И ведь было на что! Эти острые, ледяные глаза из-под прядей рваной чёлки, дерзкий андеркарт, бледная кожа, чёрные водолазки в обтяг, а его задница в брюках так и просилась в руку. Серьёзно, Эрен даже слышал её шёпот: «Давай, сожми меня, а лучше шлёпни. Мне такое нравится». Но Йегер, конечно, рисковать не стал, чтобы владелец этой самой задницы не вынес его с ноги.       Так он и ходил вокруг да около, не теряя надежды, что, может быть, однажды, возможно и т.д. Ситуация осложнилась, когда Леви завёл себе какого-то блондинчика из старшекурсников, и у них всё, вроде, даже было хорошо. Эрен тоже не стал сидеть в уголочке и плакать, уткнувшись в коленки. Но как только прошёл слушок, что у Леви серьёзный разлад в отношениях, Йегер понял, что милый рыжий первокурсник, с которым они иногда неплохо проводили время, его больше не интересует. Вообще. И почему рыжий? Эрен терпеть не может рыжих.       Словом, в очередной раз напомнив о себе своим внезапным появлением, Леви сам того не зная, подлил масла в огонь Йегеровского азарта. Может, пришло время, чтобы подкатить ещё разок? Вдруг прокатит. Праздник, Рождество, чудеса и вся вот эта вот тема. Но Эрен уже понял, что если подкатывать, то не на автобусе из «Привет, как дела?», иначе за этим чёрным Ламборгини не угнаться. Тут надо действовать конкретнее.       Навстречу, о чём-то весело шушукаясь, прошли две девчонки, у одной в руках было несколько пучков омелы, которые обычно вешают где-нибудь над входом. Точно. Рождество же. Нет ничего проще, чем затащить Леви под омелу и хорошенько поцеловать, сразу обозначив намерения, и заодно, так сказать, продемонстрировать умения.              Можно, конечно, не усложнять задачу и просто действовать по принципу «подошёл и поцеловал», но Эрену ещё хотелось пожить, а если Леви после поцелуя захочет проломить ему голову, то можно сказать, мол, чувак, ты чего, это ж шутка, праздник, всё такое, ладно, давай, я опаздываю на самолёт на самое дно стыда, пока.       Риски, конечно, были, но, в целом, план Эрену вполне понравился. Почему бы и нет? Ему всё равно особо нечем было себя занять. Готовиться к экзамену? Пф, не, не слышал. Йегер не тупой, весь семестр вообще-то ходил на пары и даже учебник несколько раз открывал, так что как-нибудь сдаст. Тут намечалось занятие поинтереснее. Операция под кодовым названием «кисс зэт эсс», можно считать, уже началась.       — Жан, есть омела? — первым делом спросил Эрен, едва за ним закрылась дверь в их общую с соседом комнату.       — Чё? – нахмурился тот, оторвав сосредоточенный взгляд от учебника.       — Ну омела, — пояснил Йегер, шаря по ящикам своего стола.       В прошлом году какая-то девчонка чуть ли не ковёр из омелы стелила под его ногами, лишь бы Эрен ее засосал. Надо было видеть глубочайшее разочарование на её лице, когда Йегер сказал, что он гей. Должна же была у него остаться хоть одна веточка.       — Это так новое курево называется, или я ещё чего-то не знаю? — развёл руками Жан, не в силах понять, чего от него хочет Йегер.       — Ну не тупи, а, — раздражённо пробурчал сосед и повернулся к нему лицом. — Омела. Ветки. Под которой целуются.       — А-а-а-а… — многозначительно протянул Жан и покачал головой. — Откуда она у меня?       Эрен разочарованно выдохнул и упёр руки в бока, так и не сняв парку. У себя он тоже веток не нашёл. Может, догнать тех девчонок и попросить одну?       — А тебе вообще зачем? — спросил сосед, любопытно сощурив глаза.       — Надо, — буркнул Йегер, не собираясь посвящать Жана в свои планы.       — Кого клеить собрался? — догадался тот и отложил книгу, предвкушая подробности.       — Не тебя, — фыркнул Эрен и отвернулся, снова зарывшись носом в ящик со всяким хламом.       — Не больно-то хотелось, — Жан закатил глаза и снова взял в руки учебник. — Ты готовиться сегодня будешь, чучело?       — Не хочу, — отмахнулся Йегер и, натянув шапку обратно на голову, вернул соседу его же «шпильку». — А ты учи человеческий, Лошадь, Пиксис на допах валит.       — Свали уже, — рыкнул Жан и, спохватившись, крикнул вслед закрывающейся двери: — А на каких допах?       На его несчастье Эрен вопроса уже не услышал, поглощённый обдумыванием плана по похищению омелы. Обычно девчонки закидывают весь холл общежития этими ветками в надежде на такой дохуя романтичный поцелуй, что и в мыльной опере сказали бы: «Слишком слащаво». И пусть Йегер сам хотел устроить нечто вроде сцены из фильма, но в его случае это, скорее, будет комедия, а если не повезёт, то боевик. Хотя хотелось бы, конечно, порнушку.       Выйдя на улицу, он решил, что для начала стоит выяснить, куда вообще так «неспешно» умотал предмет его страсти. Судя по тому, что Леви был без шапки и даже пальто не застегнул, то, видимо, недалеко. Буквально в двух минутах ходьбы от корпуса аспирантов находилась библиотека. Как бы Эрен не хотел сегодня туда тащиться, но, похоже, Леви нёсся именно в том направлении. И верно. В окне, в самом дальнем углу торчала его башка с очками на носу. А над входной дверью обнаружился рождественский венок с большим пучком омелы. Ну прям все звёзды сошлись.       Йегер чуть подпрыгнул, чтобы получше рассмотреть, чем Аккерман там занимается, и в очередной раз подумал, что Леви в очках секси. Даже сгорбившийся над компом и с зажатой в зубах ручкой поперёк рта, он всё равно секси. Но, видимо, главный объект операции обосновался в библиотеке надолго. Эрен почесал затылок, попыхтел, но всё же решил тоже пойти посидеть над книжками. И к экзамену подготовится, и за Аккерманом последит. Два зайца одним махом.       Только вот один заяц в лице хотя бы малейшего желания пялиться в книгу упрыгал, только хвост его и видали. А второй заяц сидел за компом, как к стулу приросший, и, похоже, в ближайшую неделю вообще вставать не собирался. Терпежа у Эрена хватило часа на полтора, не больше. Тупо таращиться в книгу ему надоело, и он решил прогуляться по кампусу. Благо, наушники всегда болтались в кармане парки.       Спустя один круг около всех учебных и общажных корпусов, Леви так и остался сидеть на месте. Спустя два круга тоже. И даже спустя три. Прошло ещё часа полтора, но Аккерман, похоже, просто уснул, поэтому не шевелился, продолжая пялиться в экран. Время перевалило за семь вечера, скоро даже самые стойкие зубрилки оставят учебники и пойдут на ужин. Йегер решил больше не гулять и подождать под дверью, чтобы поймать Леви прямо над венком.       Прошёл ещё час, библиотека опустела, улица тоже, а Эрен окончательно перестал чувствовать пальцы ног. Да сколько можно там торчать-то?! Парень подумал, что, может, Леви специально издевается или, может, ночевать в библиотеке собрался? Но блин, он столько прождал, обидно уходить теперь ни с чем! Однако спустя ещё минут двадцать, всё, чего Йегер хотел — это обмотаться всеми одеялами в общаге и выпить весь кипяток.       Внезапно его внимание привлекла вывеска маленькой забегаловки. Чай, кофе, пирожки всегда пользуются у студентов большим спросом. Чай. Эрен сейчас бы душу продал за горячий чай. Да что там душу, он бы приставку отдал! Пойти купить — дело максимум пяти минут, но вдруг именно в эти грёбанные пять минут Леви решит наконец выползти? Помучавшись над выбором, Эрен решил, что без чая он точно себе что-нибудь отморозит, и никакой поцелуй не поможет ему отрастить это заново.       Метнувшись до кафешки, Йегер купил себе самый большой стакан горячего чая и, не отходя от кассы, выдул половину. Язык он точно сжёг, зато блаженное тепло побежало по венам, и задеревеневшие конечности снова стали полноценными частями тела. Радостный и довольный, Эрен вышел на улицу, направляясь, обратно к своему пункту наблюдения и замер, увидев, как Леви бодрой походкой протопал по аллее, завернул к своему корпусу и хлопнул входной дверью. Твою. Сука. Мать!       Возможно, Эрен бы даже посмеялся над ситуацией и над собой, если бы не шароёбился без дела по кампусу четыре часа и не замёрз, как собака. Вернувшись в комнату, он злой и продрогший нарычал на Жана, когда тот полез с расспросами и, выпив весь чай, какой у них только был, лёг спать. Завтра нужно придумать что-то поумнее.       На утро Йегер, порадовавшись, что не подхватил ни простуды, ни даже насморка, почувствовал в себе прилив решимости довести начатое дело до конца. Будет крайне обидно, если за свои вчерашние мучения он не получит никакой компенсации. К тому же пришлось рассказать Жану, где он так долго торчал, и полчаса слушать, как этот конь ржёт на весь этаж. Зато парнокопытное подсказало, где сегодня можно изловить Аккермана, у которого в три часа была запланирована встреча с преподом на кафедре.       И, правда, около трёх, поднявшись по боковой лестнице на третий этаж, Леви завернул в узкий коридор, ведущий к обители преподавателей. Эрен совсем чуть-чуть не успел опередить его. Он хотел прийти пораньше, подвесить украденную с библиотечного венка омелу над выходом на лестницу и «случайно» столкнуться там с Леви. Но тот не мог задержаться на каких-то две минуты, и теперь Эрен вынужден тусить на лестничной площадке, пока его встреча не закончится.       В этот раз он подготовился получше и прихватил с собой учебник и термокружку. Йегер надеялся, что сегодня удача повернётся не тем же местом, что и вчера, но был готов ко всему. Прилепив омелу и заняв выжидательную позицию на подоконнике, Эрен открыл книгу и временами поглядывал в сторону коридора, не идёт ли кто, не хлопнула ли дверь кафедры. Этой лестницей пользовались редко, в основном, только те, кто целенаправленно топал на кафедру, а таких, тем более в предпраздничное время, когда занятия и почти все экзамены закончились, было в час полтора человека.       Эрен смотрел внимательно, слушал, кто заходит, кто выходит, но даже спустя два часа так и не дождался Леви. Может, они с преподами там уже накатили и отмечают Рождество? Учебник осточертел ещё за первые полчаса, поэтому его сменили игрушки в телефоне. По прошествии ещё часа Йегер хотел биться головой о стену. Да что ж ему так не везёт-то, а? На лестнице послышались шаги, и впервые за последние сорок минут кто-то поднялся на третий этаж. Это был высокий блондин, тоже из аспирантов и, кажется, друг Леви.       Эрен проводил его взглядом, и в его тоннеле забрезжил свет — может, этот блондин вытащит Леви из кабинета? Внезапно телефон в руке завибрировал, и от неожиданности Эрен чуть не выронил его. Неловко перебросив из руки в руку, он принял вызов и поднёс смартфон к уху.       — Алло. Чего тебе? — буркнул Йегер.       — Чё, Камикадзе, всё ещё пытаешься чмокнуть этого придурка? — спросил подозрительно весёлый Жан.       — Ага, чмокнешь его, как же, — тяжело вздохнув, проворчал Эрен. — Безвылазно торчит на кафедре.       — А, ну у меня для тебя плохая новость. Он от тебя слинял.       — В смысле? — Йегер подскочил с подоконника, и его голос улетел возмущённым эхом вниз по лестнице. — Ты чё, прикалываешься?       — Да мне делать больше нечего? — фыркнул Жан. — Щас видел его в столовке.       Кажется, Эрен что-то говорил про забрезживший свет в конце тоннеля? По ходу, это был поезд.       — Да бля, — досадно выдохнул он. — Когда он успел-то. По другой лестнице что ли спустился?       — А я знаю? — через трубку было слышно, как Жан пожал плечами. — Короче, тебе место за столом занимать?       Быстро глянув на часы, Йегер обнаружил, что уже пол седьмого, и сейчас самое время идти ужинать, а не геройствовать как вчера.       — Да, щас буду, — буркнул он и сбросил вызов.       Ну как ему не везёт! Кроличью лапку что ли купить?! Или клевером обожраться?! Он точно знал, что Леви всегда спускается и поднимается по этой лестнице. Хера ли его сегодня на центральную понесло? Злясь на само мироздание, Йегер сцапал свой рюкзак, направляясь вниз по лестнице, и от досады выругался вслух:       — Ну Леви, блядь.       На следующий день у Эрена был последний экзамен. Всё утро он просидел над учебником, затем ждал всей очереди, потом отвечал на вопросы, в общем, вернулся в общагу под вечер, уставший и голодный, но более, чем довольный. Последний круг ада пройден, причём успешно, и можно наконец-то расслабиться. Сегодня Йегер не решился испытывать удачу, тем более что уже потратил весь лимит на экзамен. После двух дней ожидания Леви теперь должен ему не просто поцелуй, а пенную ванну и массаж.       Хотя какой, блин, массаж, если Эрен даже с поцелуем разобраться не может? Кто ж знал, что этого мелкаша будет так трудно поймать? Маленький, юркий, мать его. Запал уже изрядно подиссяк, но Йегер теперь уже тупо из упрямства хотел засосать Аккермана. Засосать и послать нахуй. Разумеется, на свой. Хотя надежды на этот несчастный поцелуй становилось всё меньше и меньше.       На следующий день после обеда Эрен стырил из универа свой пучок омелы, застав под ним целующуюся парочку. То есть магия вне Хогвартса всё-таки работает, только почему-то обходит его стороной. Понятно. Тем не менее увиденное внушило чуть больше уверенности, и летящей походкой Эрен направился прямо к общежитию аспирантов. Хватит ходить далеко, надо ждать волка в его же логове. Повесив зеленушку над входом в общагу, Йегер снова стал ждать, не обращая внимания на странные взгляды, проходящих мимо людей.       Эрен уже думал, что удача наконец решила ему показать что-нибудь другое, помимо жопы, когда на лестнице показался знакомый силуэт. Леви спустился вниз, распахнул двери, Эрен сделал шаг навстречу и понял, что удача и правда показала ему кое-что другое, а именно хуй, когда услышал максимально раздражённый голос:       — Хули тебе ещё от меня надо? Я тебе сказал, что занят сегодня, можешь ты это понять своими куриными мозгами? Раньше ты мне мог об этом сказать? Блядь, да пошёл ты нахуй! Заебал уже!       Аккерман говорил по телефону, и его глаза метали такие гром и молнии, что Йегеру реально стало страшно. Он резко отскочил в сторону, пока его не испепелили, уступая дорогу разгневанному громовержцу Леви. С одной стороны, здорово, потому что он явно снова ругался с парнем, а с другой — Эрену от этого ни жарко, ни холодно. К тому же раз Леви сегодня не просто раздражён, а в настоящем бешенстве, так что подходить к нему точно не стоит. Если Эрен полезет с поцелуями, то Аккерман просто ему губы на жопу натянет.       Повздыхав, парень спрятал в карман парки несчастный пучок омелы и потопал в свою общагу. А на следующее утро внезапно оказалось, что уже наступило Рождество. Эрен даже как-то не заметил, как прошло четыре дня, пока он бегал за Аккерманом. Тупо, конечно, получилось. То есть даже не получилось. Но что странно, Эрен в общем-то и не злился из-за потерянного времени.       Он больше негодовал по поводу того, что Леви шлялся по улице зимой без шапки, как минимум, один раз не ужинал, и ещё какой-то хрен по чём зря мотает ему нервы. Йегер бы так не делал. Наверное. В любом случае, он бы хоть следил, чтобы этот придурок себе уши не отморозил и не словил гастрит из-за того, что ни хрена не ест. Эрен бы о нём заботился.       Внезапно его вновь захлестнуло желание пойти попытать эту дурацкую удачу. А вдруг сегодня выгорит? Рождество же. Вдруг у них с Леви и правда может что-то получиться? Натянув парку, Эрен отправился просто побродить по кампусу. Ну вдруг повезёт, а? Вдруг он, просто так гуляя, наткнётся на Леви, их взгляды пересекутся, омела засияет ярким светом, медленно выплывет из кармана, воспарив над головами, и в момент, когда их губы соединятся в поцелуе, запоют ангелы?       Ага, соси. За два часа бесцельного блуждания ни одного намёка на чудесное появление Аккермана. Но сегодня же Рождество. Не может же он весь день тупо сидеть в комнате? Эрен специально узнавал: из аспирантов никто не уезжал, значит, он где-то здесь и в любом случае вечером куда-нибудь выйдет. А, может, и нет. Кто ж его, блядь, знает. К шести часам ребята засобирались на тусовку, а Йегер всё смотрел в окно, не появился ли Аккерман где-нибудь в поле зрения?       — Эй, Камикадзе, ты с нами, нет? — спросил Жан, натягивая куртку.       Блядь. Он бегал за Леви четыре дня, и всё безрезультатно. Может, и правда не судьба, а? Либо Эрен сейчас пойдёт с друзьями и хоть немного повеселится, либо он так и просидит всё Рождество в одиночестве, а Аккерман опять вывернется как ёбаный уж. Горестно вздохнув, Йегер наконец принял поражение и, накинув парку, побежал догонять ребят. Уже на улице он нащупал в кармане дурацкий пучок омелы и не без меланхоличного вздоха оставил его на крыльце общаги.       Около восьми часов вечера Леви зашёл в бар, расположенный через пару кварталов от кампуса, скинул пальто и занял свободный стул между двумя своими друзьями. За эту неделю он конкретно умотался и просто хотел как следует выпить.       — Майк, — позвал он знакомого бармена, — десять шотов текилы.       — Ого, — удивилась Ханджи и поправила средним пальцем съехавшие на нос очки. — Это типа пять за Рождество и пять за день рождения?       — А бля, день рождения же ещё, — Леви сморщился, будто ему в рот сунули целый лимон. — Майк, двадцать шотов.       Ханджи вскинула брови так, что они чуть не переехали жить в волосы, а сидящий с другой стороны от Леви Эрвин многозначительно присвистнул. Они с Ханджи неспешно потягивали тёмное пиво, но, глядя на выросшую перед Аккерманом роту текиловых войск, ощутили себя детишками, которые лезут чокаться со взрослыми своей газировкой.       — Чего такой кислый-то? — спросил Эрвин, внимательно наблюдая, как друг без разгона опрокинул в себя два шота подряд. — И где Фарлан?       — В жопе, — промямлил Леви, заедая спиртное долькой лайма.       — В смысле?       — Конкретно где, не знаю, но я послал его в жопу, — ответил Аккерман и отсалютовал друзьям третьей стопкой.       — Понятно, — протянул Эрвин и переглянулся с Ханджи.       Последнее время Леви и его парень часто ругались, при чём Фарлан был любителем поскандалить в стиле «драма квин», что Аккермана выбешивало, как быка красная тряпка. Они собирались посидеть в баре вчетвером, отпраздновать двойной праздник и просто расслабиться, подведя итоги уходящего года многозначительным «мда уж». Ну да, расслабились, блин. Глядя на то, как Леви всосал четвёртый шот, Ханджи только печально вздохнула и пододвинула к нему тарелку с рёбрышками барбекю.       — Да ладно тебе, — легко пихнула она друга в плечо. — Не расстраивайся, помиритесь.       — Если честно, мне уже пофиг, — признался Леви, выбирая рёбрышко посочнее.       — Он же тебе нравился, — возразил Эрвин, на что Аккерман в ответ коротко бросил:       — Имбирное печенье.       — А? — густые брови Смита сложились в одну жирную гусеницу.       — Я охренеть как любил имбирное печенье, — начал пояснять Леви, вертя в руке уже наполовину обглоданной косточкой. — Но однажды так им обожрался, что блевал дальше, чем видел. Теперь от одного запаха тошнит.       — Понял, принял, — поджав губы, пробормотал Эрвин, быстро уловив суть незамысловатой аллегории.       — Значит, найдёшь другое «печенье», — весело произнесла Ханджи, хлопнув ладонью по барной стойке.       Леви наконец перестал хмуриться и даже усмехнулся, немного расслабившись в компании друзей. Он поднял стопку текилы и произнёс тост:       — За другое печенье.       Две кружки ударились о стопку, и атмосфера стала чуть менее напряжённой. Спустя почти час «застолья» Ханджи уже румяная и довольно пьяненькая подпёрла кулаком голову и, хитро сощурив глаза, обратилась к Леви:       — К слову, о «печенье». Ты же знаешь, что Йегер на тебя глаз положил?       — Кто? — Аккерман скривился, будто его разбудили посреди ночи и спросили про атомный коллайдер.       — Ну второкурсник, высокий, симпотный такой, — пояснила Ханджи, но лицо Леви пониманием так и не засияло. — Шатен, — опять глухо. — Глаза зелёные.       — А. Этот, — сообразил наконец Аккерман. — Ну и что?       — Ну чем не другое «печенье»? — Ханджи взмахнула рукой и расплылась в елейной улыбочке.       — Мне ещё малолетки не хватало, — фыркнул Леви и пьяно икнул.       — Ну вот, — заныла подруга, и улыбка на её лице превратилась в печаль всего бренного мира, — а парнишка тебя уже который день по всему кампусу караулит.       Леви поднёс очередное рёбрышко ко рту, но так и замер с открытой хлеборезкой.       — А?       Ханджи неопределённо взмахнула рукой и присосалась к бокалу с пивом. Тогда Леви повернул голову к другому участнику пьянки, который всегда был в курсе всего, что происходило в голове у очкастой дурынды.       — Он пытался «случайно» затащить тебя под омелу, — пояснил Эрвин, уже не очень бодро шевеля языком.       — Откуда знаешь? — нахмурился Аккерман. Только малолетнего сталкера ему ещё не хватало.       — Сам видел, — ответил Смит, припоминая, что случайно слышал, как парень говорит об этом по телефону.       — Пф-ф банальщина, — фыркнул Леви.       — Ты разве его не заметил?       — Слушай, я за научруком всю неделю, как припадочный, бегал, — пожаловался Аккерман, устало повозив ладонью по лицу. — Он мне вторую главу диссера завернул, падла. Пришлось срочно переделывать. Не помню даже, когда ел последний раз.       — Понятно, — хмыкнул Эрвин и, опустив взгляд в тарелку с обглоданными косточками (которую он заказывал на троих!), помахал бармену. — Браток, нам ещё свиных рёбрышек.       Майк сноровисто убрал пустую посуду, грязные салфетки, быстренько обновил пиво в бокалах и минут через десять принёс свежую порцию рёбрышек.       — Ну всё равно, он же наверняка подходил к тебе, — снова вернулась к жизни и к разговору Ханджи.       — Кто? — буркнул Леви, потеряв нить разговора.       — Да Йегер же! — всплеснула руками Зое.       — Да хуй его знает, — отмахнулся Аккерман, больше заинтересованный в новой тарелке с рёбрами, чем в каком-то парне.       — Ну слушай, чувак, он тебя поцеловать хотел, — стояла на своём Ханджи, — ты не мог этого не заметить.       — Ну значит, так хотел, что я этого даже не заметил, — развёл руками Леви и буркнул себе под нос: — Два метра бестолковщины.       Он помнил парня, о котором шла речь, и даже помнил, что местами он очень даже ничего. Но за последнее время Леви так вытрахали мозги, что даже если бы к нему начал приставать воскресший Майкл Джексон, ему было бы похер.       — К тебе попробуй подойди, ага, — пробурчала Ханджи в свою кружку.       — Бля, слушай, чё там развозить? — закатил глаза Аккерман. — Подошёл и засосал. Делов-то.       — Да ты сам так не сделаешь, — пьяно хохотнул Эрвин.       — Я? Чё на слабо берёшь? — набычился Леви, всем корпусом повернувшись к бровастому. Выпитая текила настойчиво кричала, что его никто не смеет брать на понт.       — А если да? — не испугался Эрвин.       — А если в табло?       Во взгляде Аккермана загорелась надпись «Режим «Мудак»: активирован», и Смит пьяно усмехнувшись, буркнул себе под нос:       — Зассал.       — Чё сказал? — шикнул Леви и, протянув руку Эрвину, пихнул Ханджи локтем в бок. — Очкастая, судить будешь.       — Серьёзно, Йегера засосёшь? — густые брови Смита удивлённо воспарили в небеса.       — Да без «б».       Леви ещё оставалось сказать «за братву и двор», и Эрвин бы точно умер от смеха. Но над Аккерманом шутки плохи. Над пьяным и мудаковатым Аккерманом шутки очень-очень плохи. Поэтому, держась из последних сил, Эрвин пожал его руку и кивнул Зое:       — Ханджи, разбей.       — Ох, люблю ваши споры, мальчики, — ехидно протянула она, предвкушая веселье, и хлопнула ребром ладони по их сцепленным рукам.       Леви кивнул и с самым серьёзным выражением лица опрокинул в себя два последних шота текилы, заев их лаймом.       — Всё, забились, — хлопнул он по столешнице и спрыгнул с барного стула.       Когда ноги оказались на земле, она почему-то решила куда-то поехать, но, к счастью, быстро вернулась обратно. Больше на автомате, чем осознанно, Леви натянул пальто и намотал шарф.       — Ты куда? — пьяно улыбаясь, спросила Ханджи.       — Сосаться, — бросил Аккерман и, театрально закинув конец шарфа на плечо, двинулся к выходу.       Эрвин и Ханджи чуть не грохнулись от смеха со стульев. Будь они чуть более трезвые, то кто-нибудь из них догадался остановить Леви или пойти с ним, но выпитое пиво предпочитало просто поржать. Поэтому Аккерман в компании двадцати стопок текилы, гордо вскинув голову, отправился целоваться.       В здравом уме и на серьёзных щах он бы, конечно, такого не сделал. Но мистер Алкоголь, выпитый преимущественно на голодный желудок, закинув руку на плечо, шептал, что утереть бровастому нос — это очень хорошая идея. Бредя по заснеженной улице, Леви пытался точно вспомнить, как выглядит Йегер, чтобы не промахнуться и не засунуть язык в рот не тому сопляку.       Всё, что он мог сказать про парня — глазастое чучело и наглая мелочь, которая подкатывает свои яйца ко взрослым. Сексуальная и дерзкая, но мелочь. А ещё, судя по учёбе, не глупая и любознательная. И в общем-то, можно сказать, смелая — парнишка не зассал подкатить к нему, причём не один раз и даже после того, как был послан. Ну и если он запал на Леви, то можно смело сказать, что вкус у него очень даже недурной, а вот с башкой, видимо, проблемы. Короче, бесит, одним словом.       Протопав до общажных корпусов, Леви почувствовал, как до него, помимо всех прочих, «дошли» два выпитых напоследок шота, и голова закружилась уже не в ритме вальса, а в ритме дабстепа. Похоже, он слегка переоценил свою мощь, но ведь задета честь, а значит, надо довести дело до конца. Подойдя к корпусу для второкурсников, Леви вдруг понял, что понятия не имеет, что делать дальше. Стучаться в каждую дверь, пока не найдёт Йегера? Да, текила сказала, что это хорошая идея, поэтому Аккерман двинулся ко входу, но вдруг заметил какой-то зелёный пучок на крыльце.       Наклонился пониже. Опачки, омела. Ах, ну да, Рождество же. Леви подобрал зеленуху и буркнул под нос: «Пригодится». В этот момент чуть в стороне послышался хруст чьих-то приближающихся шагов и, обернувшись, Аккерман увидел какого-то высокого парня. Тот подошёл ближе и, заметив Леви, почему-то растерянно замер. Приглядевшись получше, Леви выцепил знакомые зелёные глаза, каштановые патлы под шапкой, придурковатое выражение на вполне смазливой мордахе. Йегер. Вот он-то как раз ему и нужен.       — Эй, Йегер, — пробормотал Леви, чтобы точно убедиться, что это та самая рожа, которая ему нужна.       — А… Привет, — поздоровался парень, удивлённо хлопая глазами.       — Иди сюда, — Леви подошёл ближе и махнул рукой, подзывая его к себе. — Вот, на.       — Что это? — Эрен даже не успел рассмотреть, что именно Леви сунул ему в руку.       — Просто держи, — немного раздражённо буркнул Аккерман и хлопнул парня по предплечью. — Подними руку. Выше, — он хлопнул ещё раз, пока Йегер не вытянул руку во всю длину. — Во, вот так, — одобрительно кивнул он и, взглянув на то, что было зажато в этой руке, недовольно скривился. — Да блядь. Ты глянь, омела.       Эрен поднял голову и увидел тот самый пучок, с которым таскался четыре дня по кампусу. Прикол. Только зачем всё это?       — Ну да, — промямлил он.       — Неловко да? Ёбаные традиции, — цокал и наигранно ворчал Аккерман, а после пожал плечами. — Ну хули, ничё не поделаешь.       Эрен успел только выдохнуть глупое «ага», и чужие руки дёрнули его за шарф, заставляя наклониться, а в губы впились наглым поцелуем. Вот те здрасте. Это чё, Леви его поцеловал что ли? Холодные, сухие от мороза губы настойчиво скользили по его собственным, влажный язык стремился попасть внутрь его рта. Ну да, блин. Поцелуй. Настоящий поцелуй! Нифига, конечно, непонятно, но очень интересно. Не въехав до конца в происходящее, Эрен наконец ожил, начав отвечать.       Леви хотел просто чмокнуть его без добросовестного обмена слюнями, но что-то пошло не так. Парень был таким тёплым и так вкусно пах, что хотелось прильнуть поближе, а ещё лучше было бы свернуться у него за пазухой. И губы у него оказались очень даже ничего. Такие мягкие и сочные. А когда Йегер вышел из ступора и тоже начал принимать активное участие в поцелуе, стало совсем хорошо. Захотелось прижаться поближе, залезть руками под куртку, провести пальцами по его телу, а потом…       Аккерман вдруг понял, что поцелуй понравился не только ему, но и выпитой текиле, поэтому чу-у-у-у-уть-чуть затянулся. Не, пора с этим завязывать. Оторвавшись от парня, Леви слегка покачнулся, вытер губы тыльной стороной ладони и махнул рукой.       — Всё, давай, — пробормотал он на прощание и весьма неуверенно поплёлся в сторону своей общаги. Мисшон, как говорится, комплидет.       Только когда хруст от шагов Леви зазвучал на весь ночной кампус, Эрен понял, что тот ушёл и просто внаглую его обломал. Чё за фигня? Будь Йегер сейчас трезвым, то соображал бы, конечно, быстрее, но пара бутылок пива давала о себе знать. Это вот, это щас Леви просто подошёл и поцеловал его? Чё так можно было?       Стоп-стоп-стоп. Эрен три ёбаных дня за ним бегал, а этот недомерок просто подошёл, засосал и свалил в закат? Йегер его ловил, где только мог, а тут бах и он сам нарисовался весь такой внезапный. Хороший вопрос: с чего он вообще припёрся и полез целоваться? Но судя по «плавной», «летящей» походке и крепкому вкусу спиртяги, Аккерман сейчас в той самой кондиции, когда тело что-то творит само по себе, а мозг узнает об этом только завтра. Или не узнает вообще. Если так, то самое время восстановить в этом мире хотя бы немного справедливости.       — Леви, — окликнул его Эрен. — Леви, стой. Не ходи туда.       — А? — Аккерман неторопливо обернулся, уставившись на догнавшего его парня.       — Блин ну вот, — печально вздохнул Йегер. — Ты всё-таки опять встал под омелой.       Леви тупо хлопнул глазами, соображая, о чём речь, а затем, подняв голову, увидел над собой вытянутую, как шпала, руку с зелёный пучком омелы. С трудом, но он-таки сообразил, что именно происходит. Вот мелкий паршивец. Это Йегер так поиграть решил, что ли? Леви уже хотел послать его подальше, и тут текила шепнула на ушко: «А почему бы и нет?».       Леви всё детство бесился с того, что на Рождество и на день рождения он получал один подарок, потому что они в один и тот же день. День-то может и один, но праздника-то два! Пусть сопляк об этом и не знает, но поцелуй с ним стал для Леви сегодня самым приятным подарком на день рождения. Но ведь было ещё и Рождество, так что самое время получить ещё один «подарочек».       Тяжело вздохнув, Аккерман цокнул языком и досадливо покачал головой:       — Чёт сегодня вообще невезуха.       — Ничего не поделаешь, — Йегер сочувственно поджал губы, а в следующую секунду уже жадно присосался ими к губам Леви.       Теперь настала очередь Аккермана тихо охреневать от такой наглости. Под напором он разомкнул губы, и в рот тут же проник чужой язык, а Леви почему-то захотелось застонать от того, насколько это было вкусно и горячо. Руки парня, на удивление, очень крепко обняли его за талию, и от таких объятий стало даже жарко. Всё бы ничего, если бы голова не кружилась с такой бешеной скоростью.       Разорвав поцелуй и заглянув в лицо Леви, Эрен понял, что ещё немного, и тот завалится где-нибудь тут в ближайший сугроб. Пьяные глаза глядели вглубь необъятной Вселенной, ноги подкашивались, но это, возможно, потому что Йегер так классно целуется, да ведь? Даже немного обидно. Эрен больше года пытался привлечь его внимание, и только после того, как громовержец и вседержитель членов Леви Аккерман конкретно напился, он-таки снизошёл до него.       Сейчас этот вседержитель был явно не в том состоянии, чтобы сопротивляться, так что можно было затащить его в комнату и как следует проучить. Но Эрен же не мудак. Он хотел, чтобы всё было по-честному и по согласию, иначе не интересно. В конце концов, он не извращенец, чтобы трахать пьяный труп.       Тем более теперь Йегер знал, что Леви фыркает и воротит нос только из своего мудацкого упрямства. Хрен его знает, почему он решил поцеловать Эрена, но он был не в том состоянии, чтобы притворяться. Поцелуи Леви сказали намного больше, чем все его «отвали». И теперь хорошенько облизав этот чёрствый сухарик, Эрен так просто сдаваться не собирался.       Придерживая за талию своего пьяного упрямца, Йегер помог ему доковылять до комнаты, чтобы тот не свалился по дороге в сугроб и не остался там торчать жопой кверху до самого утра. Открыв дверь ключом Леви, Эрен приподнял его лицо за подбородок, всматриваясь в окосевшие глаза.       — Дальше сам справишься? — спросил он, словно разговаривал с дитём.       «Дитё» кивнуло в ответ и сонно моргнуло. Эрен усмехнулся, подумав, что и Аккерман может выглядеть глупым и милым, тем более с его-то ростом. Только посмотрите на него. Разве может этот маленький, пьяный глупыш проломить кому-нибудь череп? Проведя пальцами по прядям рваной чёлки, Эрен спустился на щёку, погладив гладкую кожу и ещё раз усмехнулся:       — Ладно, малыш, иди спать. Поговорим завтра, — серые глаза глупо моргнули в ответ, и Йегер досадливо щёлкнул языком. — Хотя вряд ли ты что-то вспомнишь.       Быстро чмокнув Леви в губы ещё разок, Эрен мягко подтолкнул его в комнату и, закрыв дверь, ушёл. Он вполне мог бы остаться на ночь хотя бы просто, чтобы проследить, не будет ли малышу-Леви плохо, но на утро пришлось бы разбираться со злым, похмельным мудаком-Аккерманом. А ему бы точно не понравилось, что всю ночь к нему жался какой-то почти незнакомый парень. Лучше Эрен как-нибудь по-другому проберётся к нему в постель. Может, не сейчас, но однажды — точно.       На утро у Леви беспощадно раскалывалась голова, и в горле будто за ночь образовалась ёбаная Сахара. А ещё последнее, что он помнил — это посиделки в баре с Ханджи и Эрвином. Они пили, ели, а дальше… Без понятия вообще, как он оказался в своей комнате. Впрочем, уже хорошо, что в своей. Будь комната не его, то проблем, кроме похмелья, было бы куда больше. А раз он у себя, значит, ничего натворить не успел, верно?       Только когда Леви на следующий день столкнулся в холле с Йегером, тот почему-то дофига загадочно лыбился и вообще, не стесняясь, облизывал его взглядом. Аккерман метнул в него самый убийственный свой взгляд, не понимая, с чего пацан принял его за леденец, и прошёл мимо, делая вид, что Йегер — просто мебель. Вешалка там или торшер. Ему вообще не понравилось, что сопляк так таращился на него. А ещё эта ухмылочка. «Бесит», — буркнул про себя Леви. Очень бесит.