Пересекающиеся пути

      За многие века своей жизни Путешественник прошёл бесчисленные поля сражений - будучи участником, вольно или невольно, наблюдателем кровопролития или просто прохожим, оказавшимся там задолго после того, как земля поглотила тела павших. И за все эти годы он редко становился свидетелем столь жуткой сцены: на острове воцарилась тишина, словно время остановилось. Солдаты Сёгуната, которые ещё могли двигаться, опустили оружие и отступили, склоняя головы перед женщиной, появившейся над столкнувшимися армиями. Фатуи отшатнулись. Повстанцы задрожали.       Архонт Вечности сделала несколько шагов вперед. Даже с такого расстояния Эфир чувствовал, как ее сила покалывает кожу; рядом с собой он услышал резкий вдох. Серен застыл, широко раскрыв глаза, костяшки пальцев побелели от сжимаемой рукояти кинжала. Его лицо было бледным, едва сдерживаемая ярость читалась в выражении.       С такого расстояния было трудно разглядеть, но Эфиру казалось, что взгляд архонта холодно скользит по враждующим армиям. По его спине пробежал холодок, когда она слегка повернула голову в их сторону. Он понял, что она заметила его и Серена рядом с ним; его собственные золотые волосы слишком выделялись в толпе Инадзумы.       Она исчезла со скалы.       Трава горела, земля потрескалась, и Эфир споткнулся, вонзая клинок в землю, чтобы удержаться на ногах. Она вновь появилась всего в нескольких шагах позади них, её взгляд был устремлён на святилище Сангононии. В этот момент часть разума Путешественника отчаялась, осознав всю тщетность их хитроумных планов: задержка сопротивления, эксперименты Фатуи, борьба клана Кудзё за власть. Ничто и никто не мог встать у неё на пути, если она того пожелает, разве что другое божественное существо.       Словно в замедленной съёмке, он увидел, как она подняла руку. В её руке появился меч, заменив нагинату и зловеще потрескивая – направленный прямо на Леди Сангономию, чьи генералы уже бросились на защиту.       Чувствуя, как у него в животе всё сжалось, Эфир попытался сделать шаг вперёд, но железная хватка холодной руки на его запястье тут же остановила его. Хватка становилась все сильнее и болезненнее, когда он пытался вырваться. Серен торопливо приблизился, отчаянно качая головой. "Нет." — прошептал он. — "Не надо. Ты просто себя погубишь. Жди подходящего момента".       — "Мне просто позволить всем погибнуть, пока я жду возможности?" — прошипел Эфир в ответ, всё ещё пытаясь вырвать руку из захвата Серена.       — "Эфи-"       Треск внезапно усилился, фиолетовый свет наполнил всё вокруг, а впереди раздались крики тревоги и ужаса. Эфир увидел, как генералы подняли оружие, а золотисто-красное сияние Видений Горо и Ёимии стало ярче, смешиваясь с немногими другими обладателями Видений, оставшимися рядом с ними.       Архонт опустила свой меч. Глухой, раскатистый звук прокатился по полю боя, сопровождаемый ударной волной, которая заставила Эфира снова упереться мечом в землю, чтобы удержать равновесие. Он моргал, глаза слезились от песка в воздухе, и пытался сосредоточиться на разворачивающейся перед ним картине.       Увиденное им было неожиданным.       Лицо Сёгуна застыло в немом удивлении. Вместо того чтобы достичь цели, её меч заскрипел о держателей Видений внизу, чьи объединённые элементальные силы искрили в воздухе. Уже трескающийся щит едва удерживался измученным Горо, Ёимией и другими держателями Видений - Путешественник заметил, что к ним присоединились Аяка и Кадзуха, добавляя свои силы, чтобы укрепить изнемогающую защиту. Сзади держателей Видений окутал голубой свет, и все они, казалось, получали раны от диких искр силы Архонта, особенно сильно страдали руки Горо. Эфир прищурился, сначала не понимая увиденное. Руки генерала, казалось, то горели, то восстанавливались. Всего в нескольких шагах позади них стояла леди Сангономия, с вытянутыми вперёд руками. Эфир тут же понял, что она исцеляет их раны по мере их появления; но, как и её союзники, на её лице отражалось огромное напряжение.       Пурпурное свечение внезапно усилилось вокруг меча архонта, до такой степени, что Путешественник почувствовал покалывание на собственной коже, а сердце его замерло, когда он увидел, что её лицо вновь обрело привычную непроницаемую маску.       — "Хоть и доблестное, но тщетное усилие." — сказала она.       Все рухнуло в одно мгновение. Эфир услышал резкий крик боли, увидел, как свет от объединенных Видений усиливается, а затем поглотила синеватая мгла. Потом песок попал ему в глаза, и он стал спотыкаться назад, а железная хватка на его руке снова крепко удержала его. Он услышал, как Серен тихо выругался.       Эфир лихорадочно протирал песок из глаз, пытаясь их открыть.       Сёгун стояла перед дымящейся, раскаленной трещиной в земле, выглядя недовольной. Перед ней святилище Сангономия было аккуратно расколото надвое, края почернели и дымились. Разбитая черепица сползала с осыпающейся крыши, огонь медленно начинал пожирать деревянные балки, а внешние стены рухнули, обломки падали с утеса в воды внизу.       Потребовалось еще несколько мгновений, чтобы дым и пыль рассеялись; когда это произошло, всем стало ясно, что менее чем за секунду руководство сопротивления было разгромлено.       Эфир наблюдал, как Горо медленно, с трудом поднялся сначала на колени. Его наручи были разорваны до локтей, а пальцы покрыты волдырями. Сразу за ним поднялась и леди Сангономия; из раны на её бледных волосах и лбу сочилась кровь. Вокруг них солдаты и генералы не обладающие Видениями корчились на земле, а остальные обладатели Видений, казалось, были в основном без сознания. Ёимия сидела неподалеку, явно испытывая боль, её светлые волосы падали ей на глаза. Путешественник подозревал, что единственная причина, по которой все они выжили, заключалась в целительной силе их предводительницы.       Кадзуха и Аяка, казалось, увернулись до того, как удар достиг цели; они стояли на некотором расстоянии от бойни, уставшие, но явно все еще способные сражаться.       В жуткой тишине послышался легкий шорох, когда Архонт сделала шаг вперед. Горо прищурился, на его губах появилась гримаса, и он бросился за луком – но его раненые пальцы не смогли его удержать, и он с глухим стуком упал обратно на окровавленный песок.       — "И всё же ты выбираешь сопротивляться, даже перед лицом подавляющей власти?" — лицо Архонта исказилось от отвращения, когда она двинулась вперед, и её меч снова затрещал.       Талисман, который Этер получил от Яэ Гудзи, обжигал ему карман. Ее слова отдавались в голове, перемежаясь с его собственным учащенным пульсом. Можно использовать только раз. Только один шанс.       Один.       В собравшихся армиях прокатилась волна вздохов и бормотания. Голова Путешественника резко поднялась.       Архонт остановилась и посмотрела, как впереди неё бледнолицая Леди Сангономия спотыкается перед оставшимися генералами. Даже если гнев и адреналин были единственным, что позволяло ей стоять, она выпрямилась и решительно посмотрела в ответ, не слыша испуганных протестов своих солдат. — "Оглянитесь вокруг, Архонт Семерых." — сказала Леди Сангономия, повысив голос так, чтобы эхо донесло её слова до слушателей. — "Это то, что вы называете вечным выживанием нации? Вы можете убить нас всех сегодня, но вам всё равно придётся править руинами. Верующие тают день ото дня, паломничества в ваши храмы прекратились из-за войны, и каждую неделю всё больше ваших людей переходят на нашу сторону. Какая сила у Бога, когда не остаётся последователей?"       — "Последователи? Какая сила у Оробаши, даже когда столько его последователей выжили и стоят передо мной сегодня? Колебания и сомнения равносильны неверности. Инадзуме не нужна такая непостоянность." — Сёгун снова подняла свой меч и направила его на едва державшуюся на ногах жрицу. — "Этот мир имеет правила, от которых нельзя отклоняться. Я была создана хранителем правил, которые обеспечат выживание Инадзумы. Любовь, мужество, решимость или ненависть – всё это будет стёрто и искажено, когда пройдёт достаточно веков. Только правила могут выдержать время и сделать Инадзуму вечной."       — "Тогда в конце останешься только ты и твои правила. Бога может убить другой Бог, но Бог без последователей просто перестанет существовать."       Сёгун вздохнула. — "Ты говоришь о планах, которые были приведены в движение за столетия до твоего рождения, и которые включают в себя принципы этого мира, о существовании которых ты даже не подозреваешь. Это всегда было за пределами твоего понимания."       — "Нам не нужно быть старыми как мир, чтобы оглядеться вокруг!" — резко произнесла Ёимия, поднимаясь на ноги. Нетерпеливо стирая с лица пепел и кровь, она вызывающе вскинула подбородок. В её глазах горел дикий, гневный блеск, которого Эфир никогда прежде не видел. — "Не знаю, где витают твои мысли, но ты не видишь настоящую Инадзуму!"       Архонт, явно уставшая от разговора, не ответила; было очевидно, что пройдет всего несколько мгновений, прежде чем Ватацуми будет испещрен еще одним разломом в своих скалах.       Со всей силой, на которую он был способен, Эфир стряхнул хватку на своей руке. Его ноги двинулись раньше, чем мысли успели его догнать. Что он вообще мог сделать? Он не был уверен.       Не успел он сделать и трех шагов, как тень метнулась между Леди Сангономией и приближающимся клинком – мелькнули красное и белое, и кленовые листья, когда Кадзуха уперся рукой в лезвие своей катаны, а ветер вокруг них набирал силу, поднимая песок в диких узорах. На мимолетное мгновение Эфир увидел, как его друг стиснул зубы, пока клинок Архонта неумолимо опускался. Человеческая сила ничего не значила против божественной.       Путешественник снова бросился вперед. Краем глаза он заметил, что Серен неохотно последовал его примеру, и Эфир почувствовал облегчение, что идет не один. Вместе они бежали сквозь клубящийся песок, но было ясно, что они не успеют прийти на помощь.       С плеча Кадзухи вспыхнул свет, его мертвое Виденье, который он всегда носил вместе со своим собственным, ожил, и внезапно его клинок взметнулся вверх, а Архонт отшатнулась назад с выражением полного недоумения на лице.       На одно мгновение воцарилась тишина.       Затем, прежде чем Архонт успела опомниться, из-за каньона, отделявшего Святилище Сангономия от остальной части острова, раздался шум, словно героический поступок Кадзухи вернул время на всем поле боя. Аято и его часть армии решили воспользоваться замешательством Сёгуната и пробивались сквозь них, чтобы присоединиться к центру острова. Пропасть между ними и ныне разрушенным святилищем быстро преодолели брат и сестра Камисато, одновременно создавая мосты над разрывом, их силы застывали в месте соединения. На другой стороне Фатуи делали то же самое со своими иллюзиями, используя затишье в битве, чтобы бросить перед собой гео и крио-мосты. В их руках некоторые держали больше странных устройств, которые ранее сковали Серена. Эфир коснулся плеча своего спутника, указывая на приближающихся Фатуи.       — "Надоедливые муравьи." — пробормотал марионетка; но, судя по всему, он не был особо обеспокоен, указывая на Архонта. — "Сейчас они нацелились не на меня."       Он был прав. Удивление его создательницы, что ее превзошел смертный, пусть даже на мгновение, видимо, потрясло ее настолько, что она потеряла драгоценные секунды, заметив приближающихся к ней Фатуи. Они использовали то же устройство, которым обездвижили Серена; для Архонта же их было по меньшей мере дюжина, высоко поднятых напряженными солдатами Фатуи. Она попалась: ее суставы явно застыли, неестественный мороз распространялся по ее конечностям, и солдаты Фатуи тут же, казалось, облегченно вздохнули. Осторожно они приблизились, их оружие по-прежнему было наготове.       Бесполезное упорство, как сказала Архонт ранее – она была права, подумал Эфир. Он не знал, где находится Гнозис, но был уверен, что то, что ищут Фатуи, даже не находится на этом острове, и их отправили сюда умирать за мираж.       Солдаты были всего в шаге от Архонта, когда ее меч засветился сам по себе.       Неожиданно, без какого-либо вмешательства со стороны самой Богини, из клинка вырвался импульс энергии. Устройства Фатуи вспыхнули, выпав из рук их владельцев, а солдат отбросило ударной волной. Они были мертвы еще до того, как коснулись земли, а отголоски стихийной энергии заставили Эфира содрогнуться.       Другие Фатуи уже следовали за своими товарищами, отбиваясь от некоторых союзников из Сёгуната, которые обернулись против них, увидев нападение на своего Бога. Однако было очевидно, что их уловки не сработают дважды, и единственная причина, по которой они вообще пытались, - чистое отчаяние. Среди хаоса Эфир, за которым следовал Серен, попытался воссоединиться с ошеломлённым Кадзухой. Несколько солдат Сёгуната попытались напасть на него, но были немедленно уничтожены скользящим зверем, сотканным из чистой Электроэнергии. Из толпы выбежала Бэйдоу с несколькими членами своей команды и несколькими перебежчиками из клана Кудзё, подмигнув Кадзухе, когда зверь вернулся к ней. Он благодарно улыбнулся ей.       Эфир и Серен по пути устранили нескольких вражеских солдат и обошли стороной отвлеченного Архонта. Казалось, ее внимание вот-вот вернется, ведь острые фиолетовые глаза теперь сосредоточились на золотой косе Путешественника в толпе, и ее фирменный меч снова медленно поднялся. Серен фыркнул, демонстративно встав между Эфиром и его создательницей, когда они бежали, пытаясь снова раствориться в толпе, даже когда за их спинами нарастала стихийная сила.       Сердце Путешественника замерло в груди, когда он пригнулся, сжимая в кармане тканевый амулет. — "Шанс." — сказал Серен, но он понятия не имел, как определить, представился ли он сейчас. С тех пор как он проснулся в Тейвате, его тело казалось неповоротливым и тяжелым, чувства притупились, а весь его опыт был бесполезен, если собственные рефлексы не успевали за ним. Он снова пожалел о своем и сестры решении оказаться в этом мире; однако эта мысль испарилась почти так же быстро, как и появилась, когда его стремительно потянуло вперед. Внезапно воздух стал таким же холодным, как пальцы, сжимавшие его руку, и над их головами нависла огромная тень.       На мгновение Эфир не мог понять, почему он больше не видит, что находится перед ним. Он поднял голову и увидел, что стоит у подножия огромной, иззубренной ледяной стены, возвышающейся над армиями и разрушенным святилищем. С одного края появилась тяжело дышащая Аяка, за ней – мужчина в белом, который когда-то заманил Путешественника в странный разговор. Аято наконец-то смог воссоединиться с сестрой, его Видение тускло светилось синим, отражаясь на льду, пока он с едва заметной, хоть и немного напряженной, улыбкой гладил Аяку по голове.       Под грохочущий треск они все бросились друг к другу. Стена уже осыпалась, изнутри ее пожирало фиолетовое свечение. Наконец, все шестеро встали вместе: Путешественник, Серен, Аяка, Аято, Бейдоу и Кадзуха. Они стояли на некотором расстоянии от того места, где госпожа Сангономия, склонившись, находилась вместе с Горо, Ёимией и другими ранеными солдатами, которые едва смогли пережить первый удар Архонта.       Эфир наблюдал за Аято, когда тот поднял клинок. У мужчины было Виденье, и, как и у его сестры, явная история строгой боевой подготовки; но, несмотря на всю его безупречно отточенную выдержку политика и безмятежное выражение лица, он едва ли мог скрыть напряжение и усталость в своей осанке. Возможно, сама попытка уже была впечатляющей – прямая конфронтация, должно быть, была кошмарным, наихудшим сценарием для того, кто, вероятно, испробовал все возможные тактики манипуляции и переговоров из своего обширного арсенала за последние несколько лет.       Треск снова стал громче, и Путешественник вновь обратил свой взор на приближающегося Архонта, которая неспешно ступала среди ледяных осколков и разбросанных тел.       Политика сама по себе тут была бы бессильна.       Союзники возле Эфира приготовились, и он тоже.

***

      Хэйдзо сидел на обломке, его колено подрагивало от нервной энергии, которую он не мог подавить, наблюдая за растерянной толпой на площади под Тэнсюкаку. Было так много знакомых лиц.       Стук деревянных каблуков по камню достиг его слуха, когда над ним внезапно сгустилась тень. Он напрягся, в голове промелькнули образы тесной клетки и холодного взгляда. Но бледная генерал Кудзё просто присела рядом. Хэйдзо мгновение изучал её.       — "Я позволю Её Превосходительству разобраться со всем самой." — пробормотала она, затем замолчала, наблюдая за толпой тусклыми золотыми глазами.       Хэйдзо никогда не видел ее такой изможденной.       Они наблюдали, как одни горожане обнимались, другие плакали, а третьи преклоняли колени в молитве; как Синобу присоединилась к остальным членам банды Аратаки, чей громогласный голос лидера выделялся в толпе, а его когтистая рука размахивала Видением, словно ребенок трофеем; как солдат сопротивления, который всего несколько часов назад так свирепо убил солдата Кудзё на глазах у Хэйдзо, с такой же яростью обнимал плачущего юношу, прижимавшего к груди Гео Видение.       А позади всех них, вдали, гремел гром.

***

      Электрический клинок просвистел мимо головы Эфира, едва не задев его, когда тот увернулся, испытывая настойчивое чувство дежавю. Серен действительно оказался отличным выбором в качестве союзника, подумал он в очередной раз; каким бы могущественным ни был его создатель, имея марионетку в качестве противника, как в реальных схватках, так и для тренировок, Путешественник мог достаточно хорошо читать схемы атак Архонта, чтобы едва избегать рассечения надвое – что, по его мнению, уже считалось победой.       Конечно, найти возможность для атаки было совсем другим делом.       Даже против четверых обладателей Видения, путешественника из-за звезд и собственного творения, Богиня – или, возможно, ее замена, марионетка – казалось, едва вспотела, с холодной, расчетливой точностью отражая каждый наступающий удар. Атака брата и сестры Камисато заставляла её телепортироваться, чтобы увернуться; последующая засада Серена и Кадзухи, и ее меч превращался обратно в нагинату для блока. Натиск электризованной воды едва ли заставил ее дернуться, а ледяные осколки никогда не достигали ее.       Клеймор Бэйдоу искрил, скользя по нагинате Сёгуна, отражая удар, не пытаясь полностью его заблокировать. Эфир задумался, не сражалась ли капитан с подобными противниками раньше - он, по крайней мере, помнил её живые, пьяные рассказы о битвах с морскими чудовищами, которые она выиграла в своей жизни, во время вечеров при фонарях среди моряков на Круксе, когда они пересекали Инадзуму. Обманчиво быстрая для своего роста и выбранного оружия, Бэйдоу отскочила назад, уклоняясь от очередной атаки. Среди обладателей Видений здесь казалось, что именно она обладает наибольшим боевым опытом.       Аяка и Кадзуха снова применили прием, который они однажды использовали против Серена – ледяной порыв ветра, стремящийся вывести Архонта из равновесия. Но вместо этого она появилась позади них, и Серен едва успел остановить свой кинжал, чтобы не пронзить им Кадзуху, который, казалось, сам нацелил на себя ее внимание, сумев в одиночку отразить ее предыдущую атаку. Второе Виденье на плече мечника на этот раз осталось серым и потухшим, когда он развернулся. Издалека Эфир заметил, что армии снова прекратили сражаться, и вся Ватацуми наблюдала, просто ожидая исхода противостояния.

***

      Некоторое время они все танцевали так; однако вскоре в стойках их смертных союзников начали появляться первые видимые трещины. Меньше чем за день они пробились сквозь армии и сразились с Богом, и хотя их решимость оставалась прежней, их пределы становились все ближе с каждым едва уклоненным клинком и неуверенным парированием. Вскоре Серену пришлось удвоить усилия, чтобы прикрыть усталые ошибки других, а Путешественник чувствовал, как его рука с каждой секундой тяжелеет, все еще выискивая прореху, которая, как он начинал думать, никогда не появится.       Он не мог избавиться от ощущения, что что-то не так.       Нагината Архонта описала низкую дугу, целясь в ребра Аяки. Аято схватил сестру за кимоно и отдернул ее назад, как раз в тот момент, когда Бейдоу и Серен скрестили свои клинки, парируя трещащее оружие. Металл зазвенел, и Эфир увидел, как его спутники пошатнулись, потеряв равновесие от удара. Его пронзило ледяным холодом. Это был идеальный момент для Сёгуна, чтобы покончить с ними.       Едва она начала готовить новую атаку, явно нацеленную на Серен, как на мгновение застыла; после чего решила отступить.       Трижды Эфир успевал заметить, как на мгновение суставы архонта словно застывали, движения становились скованными, прежде чем вновь обрести прежнюю плавность. Дважды до этого Эфиру удавалось отразить удар, предназначавшийся одному из его друзей, именно благодаря таким кратковременным сбоям в боевом мастерстве противника.       Может ли она тоже уставать? Ему было очень трудно в это поверить, когда Серен только начинал проявлять признаки усталости.       Могли ли устройства Фатуи сработать так, как они не заметили? Но Архонту почти не пришлось двигаться, чтобы освободиться и уничтожить людей из Снежной и их машины; и если бы планы Фатуи сработали, они, конечно, не выглядели бы такими отчаявшимися.       Тогда почему?       Мощный удар стихийной энергии заставил Аяку и Кадзуху пошатнуться, последний опустился на одно колено. Аято крикнул предупреждение, когда клинок Архонта обрушился на них, но темная фигура бросилась между ними. Раздался скрежещущий звук, когда Серен, стиснув зубы, поднял свой клинок другой рукой, подобно тому, как это сделал Кадзуха до него.       — "Опять ты." — с презрением произнесла Сёгун. — "В этот раз я не дам себя остановить."       Серен не ответил, вместо этого убрав руку с клинка, он развернулся, целясь ей в сердце. Она схватила его запястье, и он зашипел, когда из его кожи повалил дым. Другой рукой он раскрутил кинжал и прицелился ей в колено – она заблокировала своим клинком, одновременно выкручивая ему другую руку. Даже когда он застонал от боли, его взгляд встретился с взглядом Эфира, и он едва заметно кивнул головой в сторону противницы. Серен снова перевернул свой короткий клинок, на этот раз подняв его к шее богини. В этот момент Путешественник, собрав всю возможную стихийную энергию, бросился вперед из-за спины Архонта, целясь в ответ ей в сердце.       В тот же миг она выпустила запястье Серен и телепортировалась прочь в вихре фиолетовых частиц. Но Эфир почувствовал, как что-то зацепилось за конец его меча, и, остановившись рядом со своим спутником, он уставился на несколько нитей ткани, свисающих с клинка.       Архонт вновь появилась над ними обоими, на ее лице читался явный гнев. Она опустила свой меч; в тот же миг Эфир взял Серена за руку, а другой рукой достал тканевый талисман Гудзи.       Ощущение, будто его засасывает в другое измерение, выбило воздух из груди Эфира. Он тяжело упал на колени, задыхаясь. Перед его глазами синяя трава острова Ватацуми сменилась колышущимися серыми песками.       Неподалеку послышался тихий вздох.       Яркие, расфокусированные фиолетовые глаза медленно открылись, уставившись в точку слева от Путешественника.       — "...Макото...?"