Believe

-Просто, из принципа. -Ответил Антон, скрестив руки на груди. Чтож, если закапывать себя, то по полной. -Да? И что за принципы у нас? -Сказал Арсений, скопировав действия школьника. Было ясно, что эта дискуссия уже не имела особого смысла. Отказ от еды почти окончательно подтвердил догадки учителя про анорексию парня. Шастун же в свою очередь уже сто раз пожалел о том, что перешёл порог этой квартиры. Ситуация казалась все более безвыходной. Он не знал, что делать. Человек, которого он знает совершенно незначительное время, узнал о нем намного больше, чем некоторые "родные" люди за года. Что не могло не огорчать. -Я не хочу отвечать на эти вопросы. -Сказал парень, уже чуть дрожащим голосом. Эта была одной из тех тем, которые поднимать никак не хотелось. Он опустил поникший взгляд в пол. -Ты же понимаешь.. -Начал Попов, но его тут же оборвали. -Да. -Перебил его Антон, дабы показать, что слышал это уже много раз. Мало того, что прошлые учителя с восьмого класса начали свои рассказы о том, как это опасно, так еще и друзья постоянно напоминали. Учитель поднял на него взгляд, в котором на этот раз читалось сочувствие с переживанием. -Давно? -Тихо спросил Арсений, смотря поверх парня. Так, как-будто находится сейчас вовсе не здесь, а где-то в своих мыслях. -Три года. -Честно сознался тот, понимая, что хуже уже быть не может. Или может -Из-за чего? -Продолжил свой допрос учитель, на что тут же поймал на себе недовольный взгляд Шастуна. -Анорексию просто так вряд ли заработал. -Фигурное катание. -Пояснил тот, но Арсений окинул его вопросительным взглядом. -Я занимался фигурным катанием до девятого класса. Все было нормально. Относительно нормально. У меня была норма в весе. Но в какой-то момент тренерам начало казаться, что этого много. Для того, чтобы продолжать прыгать тройные, нужно сбрасывать вес. Ведь в силу высокого роста на ноги шла большая нагрузка, и даже лишние граммы уже приносили немалый вред. Так я сбросил пару килограмм, но тренерам результаты все еще не нравились. Так я занимался днями и почти не ел, дабы не испортить результаты. Но вскоре меня выгнали после контрольных прокатов, на которых вовсе провалился. Из-за излишней худобы, которая в последствии переросла в РПП, я не смог откатать свою программу, падая почти на всех прыжках. После этого рассказа парень уткнулся в ладони. Говорить не хотелось. Из-за нахлынувших воспоминаний настроение было крайне ужасным, а со щек вот-вот покататься слеза. -Тош, что происходит? -Спросил учитель обеспокоенным голосом. -Я не хочу с вами это обсуждать, я не обязан вам ничего говорить.-Произнес ученик закрывая лицо руками. -Я хочу помочь тебе. Ты мне веришь?-Более спокойно спросил Арсений. -Нет. А с чего должен? Я Вас знать не знаю. Рассказал, что Вам нужно было. На большее не надейтесь. Арсений подметил, что после этого разговора его состояние сильно ухудшалось. И что пока свои допросы надо прекратить. -Ты же прекрасно понимаешь, что просто так это не лечится. С этим надо что-то делать. -Понимаю. А вы понимаете, что такое потерять все? Все, чего я добивался эти годы. Все, над чем я работал каждый день. -Сказал подросток. Его взгляд стал окончательно опустевшим. -Сейчас тебе надо поесть хоть что-то, хотя бы в очень маленьком количестве. Пока не погубил себя окончательно. Антон же для себя отметил, что это почти единственный человек в его окружении, который знает, что такое Рпп, и не пытается его накормить. Не зная последствий. Недолго покопавшись у себя на кухне, Попов нашел заварные каши. Они лежали на верхней полке подвесного ящика. Это, наверное, было самой подходящей едой на его кухне. Через пять минут она была готова. Арсений наложил ученику крайне маленькую порцию, от которой последствий в принципе быть не должно.Но это, мать его, Шастун. У него все возможно. Осторожно взяв ложку, он положил на нее содержимое тарелки, точнее на ее кончик. И очень мало. Еда казалось нереально вкусной. настолько, что хотелось сорваться и, как в фильмах, съесть весь холодильник. Однако он хорошо знал, что это чувство обманчиво и доверять ему нельзя. Съев пару таких ложек, пришло неприятное чувство сытости, которое не посещало его так давно. Желудок неприятное сводило, однако тошноты не поступало, что не могло не радовать. За время его анорексии он начал наедаться буквально от любой еды, поступавшей в организм, вне зависимости от ее количества и калорийности. Что непосредственно сказывалось на его состоянии. И не в самую лучшую сторону. Доев свою скромную порцию, естественно, под строгим взглядом учителя, от которого хотелось просто провалиться под землю,он поспешил положить тарелку в раковину, на что Арсений его остановил со словами, что уберет чуть позже. Антон отпираться не стал. А что? Сам его сюда затащил, пусть сам и разгребает. Мысль о том, что он находится в квартире учителя, с которым едва знаком, не дает покоя. Это как минимум странно. Попов, в свою очередь, выделил парню свободную комнату. Ей оказался зал. Он был довольно просторным, а интерьер крайне стильным. Стены, как и во всей квартире, были матовыми, черного цвета. Посредине комнаты стоял серый раскладной диван, которой, видимо, являлся его спальным местом на сегодняшнюю ночь. По правую руку от дивана стоял небольшой журнальный столик, на котором лежал лишь одинокий пульт от телевизора. Одежда у Шастуна ограничивалась только той, которую он надел сегодня в школу. Поэтому Арсений выделил ему безразмерную футболку белого цвета, а на ней был рисунок красного сердца, с которого стекали капли крови, а также серые спортивные штаны. Несмотря на то, что футболка учителя весела на нем, как на мертвеце, на которого Антон и походил, она ему понравилось. И, как ни странно, пахла она все той же карамелью. Карамельный фетиш какой-то, ей Богу. Когда парень взял в руки телефон, первое, что он увидел - это больше количество уведомления со всех соцсетей, в которых он есть. Больше всего сообщений было из ВК, а именно из группы с друзьями, которые, конечно, безумно переживали за него. Стоило Шастуну зайти в сеть, как Дима с Сережей тут же накинулись на него со всеми возможными вопросами. Дима 15:20 Ты где был, придурок? Почему весь день не отвечаешь?

Шаст 15:21

Не мог я раньше ответить. Я у Арсения Сергеевича.

Сереже 15:21 Стесняюсь спросить, что ты у него делаешь.

Шаст 15:22

А я что, дожен был сказать, что живу у тебя?

Сережа 15:23 Он от тебя теперь в жизни не отстанет, понимаешь? На этом сообщении Антон закрыл телефон, не желая продолжать диалог и что-то объяснять. Да он, как обычно, поступает как последний эгоист, думая только о себе.