Эскаписты

Часть первая: Реквием по детству "Реквием - песнь пустоты Тупая боль раздавленных сердец. Царство вечной мерзлоты, где Стонет раненый птенец..." Меланхолия: Это были последние счастливые дни, насколько я помнила... Я проснулась от криков, прерываемых надрывным, хриплым кашлем. Открыла глаза, но осталась в кровати: если они услышат шум, то притворятся, что всё в порядке. Смотрела в тёмный коридор через щель приоткрытой двери и слушала. Внимательно, хотя знала почему они - мать и дедушка - ругались: - Как долго ты собираешься обманывать и её, и себя?! - крик, глухой удар и звон разбитого стекла. Мама опять упала, в очередной раз. Раздался смех - безмятежный и по-детски легкомысленный: - Всё ведь хорошо... Зачем ребёнка зря пугать? - несколько минут молчания - угроза сквозь зубы: - Не смей ей ничего говорить, слышишь?! - дедушка, как всегда, проглотил язык. Он промолчит, но ничего не изменит. Я с силой сжала угол подушки, рука задрожала и побелела, зубы сами собой прикусили нижнюю губу. Я встала с кровати и, набросив на плечи, тёплую кофту, быстро спустилась, пропуская ступеньку или две. Последние перепрыгнула и ударила ногами в пол. Из-за глухого стука спор прекратился. Я вошла в гостиную... Комната, погруженная в зеленоватый полумрак. Солнечный луч, который просачивался сквозь тюль, скользнул по полу, а потом как будто специально остановился на рассыпавшихся на столе таблетках. Баночка укатилась к шкафу с книгами. Я подняла её и, собрав лекарство, поставила. Всё в молчании и тишине. Мама подошла, обняла за плечи и, присев на корточки, прошептала: "Ты проснулась, зайчик... Иди завтракать". - Я медленно кивнула и сделала то, что сказали. Окно. Шкафы с посудой цвета морской волны, внутри черные пятна микроволновки и духовки, столешница белая. В центре маленькой кухни стояли круглый стол. Я не притронулась к бутербродам с рыбой и листьями салата. Выпила сладкий чай и, встав, подошла к межкомнатной двери, всё-таки оглянулась. Взгляд зацепился за бутерброды, я бережно завернула их в кусок фольги, который достала из ящика, забрала и отправилась гулять. Призрачный туман расплылся по улочкам, скрыв часть домов, деревьев и кустарников, пахло сырой землёй. Этот запах преследовал меня, сводил с ума. Я шла в пустоте, листья хрустели под ногами. Постепенно окружающие звуки превратились в фоновый шум, от которого невозможно было сбежать. В нём точно угадывалось то, в чём я боялась признаться: "Ты же знаешь, что происходит, так ведь? Почему они должны вокруг тебя танцевать, чтобы создать иллюзию? Иллюзию для человека, который и так всё понимает..." - я закрыла уши руками, зажала их, надеясь, что голоса затихнут, но они стали громче и навязчивее: - Хватит! - закричала я и упала на колени. Тишина. Звенящая тишина, нарушаемая лишь уханьем совы. Я смяла листья в кулаках... "Никки..." - послышался пусть и хриплый, но приятный голос с нотками бархата, скрытыми где-то в глубине. Я вздрогнула и осмотрелась по сторонам. Рядом никого не было: "Ты отрицаешь очевидное и упорствуешь в этом, заставляя близких притворяться..." - перед глазами как будто специально появилась улыбка тонкими сухими губами каким-то чудом сохранила тепло и любовь. А что, если она исчезнет? В голове раздалось подтверждающее "Угу, так и будет". - усталый выдох. Деревья заскрипели под натиском ветра и, казалось, обступили меня, стараясь защитить. Ветви-руки опустились на плечи, я вздрогнула, на мгновение замерла - из правого глаза потекла единственная слеза, как это обычно бывало. Я быстро вытерла её и, проглотив комок в горле, посмотрела перед собой: "Хариза..." - прошептала я со священным трепетом. Оно просто так не появлялось. "Зайка!" - послышался голос, но дереву он уже не пренадлежал. Шаркающие по листве шаги, кто-то внезапно обнял меня со спины. Так делал только один человек, появившийся в доме благодаря матери: Ияри. Он крепко-крепко обнял меня, а потом положил подбородок на плечо: - Ты чего устроила? Маму решила в конец доканать? - начал ругать шепотом, не кричать и не сверлить злобным взглядом. Предпочтительнее, конечно, первый вариант, потому что всё в тишине происходило. Ияри провёл рукой по длине волос так, что пряди оказались между пальцев, разделил их на три, и начал заплетать косу. Я сидела смирно, несмотря на то что терпеть не могла, когда с волосами что-то делали: - Отрезать бы их... - Зачем же? Если ленточкой перевяжу, обящаешь не брать в руки ножницы? - я промолчала. "Маленькая дрянь, где тебя носило?!" - так меня встретил любимый дедушка, когда мы вернулись. Его понять можно: несколько минут назад отсюда уехала машина скорой помощи. Ияри встал между мной и дедом и начал что-то объяснять. Я проскочила под его рукой, взбежала по лестнице и закрылась в комнате. Заметили разницу в обращениях? *** Бой дедушкиных часов ознаменовал конец. Этот звон не прекращался, я слышала его всё время, с того самого момента как маму понесли к оплаченному несколько лет назад участку на кладбище. Выкопали могилу, гроб медленно опустили на дно ямы. Немногочисленные родственники разошлись, не удилив церемонии и нескольких минут. Остались лишь мы с дедом, но и он, кажется, не видел смысла в том в том, чтобы долго стоять перед серой плитой - передал мне чёрный зонтик и отправился к выходу. Я осталась в полном одиночестве. И тогда, когда ворота заскипели, громко заплакала, дрожащей рукой взяла из кармана кристалл, который мама передала в последний момент. Что это такое рассказать не успела. Поцеловала подарок и осталась ещё на какое-то время. Сколько точно - не знаю... *** "Моя работа закончена, и я должен уехать". - Однажды ко мне в комнату пришел человек, которого мама попросила за мной присматривать. Он отважился войти только спустя несколько дней после похорон. Бросил у входа мешок с вещами и, сев на кровать, положил руку на плечо. Я высунула голову из-под одеяла и замерла, смотря на него мокрыми от слёз глазами: - Мама просила тебя заботиться, а ты уходишь? - Я сбросила его руку и, повернувшись к окну, снова закуталась в одеяло. Выкрикнула, не думая: - Ты предатель! - схватила подушку и с размаху попыталась ударить его, но он успел закрыться, поставив ладонь: в следующее мгновение я почувствовала на холодных щеках пальцы, металлические глаза с голубоватыми отблесками пристально посмотрели. Он резко выдохнул в сторону, убрал прядь со лба и прикоснулся губами к родимому пятну: - Ещё увидимся, зайка. - Помахал двумя согнутыми пальцами, забрал мешок и быстро вышел. Дверь не закрыл, как всегда, она щёлкнула замочком, но потом открылась...