阿赫夫哈德夫贝

Ночь. Темная комната. Наполовину расплавившаяся свеча, одиноко стоящая на широком дубовом столе. Легкий ветер колышет занавески. Тонкий месяц светит на темном небе. Свет преломляется через стекло, освещая незначительный участок комнаты. Пустой взгляд, направленный в пустоту, холодные руки, монотонной перебирающие бумаги. Пустота, тьма и отсутствие эмоций - все, что заполняло ее душу последние несколько месяцев. Химеко хорошая актриса, у нее отлично получается скрывать свое плачевное состояние ото всех...Почти ото всех. На ватных ногах худое тело встало и направилось в ванну. Свет включать она не стала, обожжет глаза, а это не та боль, которую она хотела почувствовать сейчас. Открыв шкафчик, Химеко достала оттуда новую упаковку лезвий для бритвы. На целлофане красовалась яркая бумажная этикетка, на которой изображено счастливое лицо какой-то девушки, несколько надписей и узоров. Противно. Ужасный приторный дизайн, от которого хотелось блевать. Но было нечем. В желудок Химеко уже десяток часов не попадало не песчинки. Есть не хотелось. В уже привычной темноте тонкие пальцы разорвали тошнотворную упаковку, достав пачку с блестящими металлическими пластинками. Открыв пачку, Химеко аккуратно достала одну пластинку. Ей не хотелось порезаться так. Той боли, которую она жаждала, нужно уделять особое внимание, а не прочувствовать ее через нелепый случайный порез. Лезвие было изъято, коробка положена обратно на полку. Химеко тихими шагами вышла с ванной, сев обратно на свое рабочее кресло. Повернув к себе запястье, Химеко стала искусно проводить линию за линией, стараясь не делать их все одинаковыми. Каждая линия была частицей этой пустоты, что обволакивала ее. Сладкая боль текла от запястья в самый мозг, отдавая куда-то в сердце. Из полосок мелкими каплями текла алая кровь, пачкая рукав белой рубашки. Было в этом что-то нереально красивое. Белый шелк, такой нежный и идеальный, пропитанный кровью, наполненной болью и страданиями. Нежность и тлен, красота и боль, яркое представление и мрачное закулисье. Иллюзия и истина. Рука не переставала резать. Боль уже становилась привычной. Слезы больше не текли. Они уже давно прожгли слезные железы, что те уже перестали работать. Через некоторое время, когда интерес пропал и стало немного легче, обагренное лезвие с тихим звоном упало на пол. Руки опустились, по тонким пальцам стекали капли, падая на тот же пол и оставляя под рукой лужицу. Химеко откинула голову. Сил не было ни на что. Лишь лечь и уснуть. Уснуть и не проснуться. Тело упало со стула на пол. Белая рубашка испачкалась в пролившейся крови. Больно ударилась головой, но было плевать. Химеко поморщилась, затем ее лицо вновь приняло безэмоциональное выражение. Она закрыла глаза, погрузившись в глубокий сон. Шли часы. За окном светало. В дверь послышался легкий стук. За дверью послышался гармоничный женский голос. "Химеко, милая, ты дома?~" Конечно же никто не ответил. Химеко все еще спала на полу. Кровь уже высохла и приняла коричневый оттенок. Рука не кровоточила. "Химеко~ я знаю, что ты там. Ах да, ты же соня~" Проворот ключа в замке, и дверь со скрипом открылась. Женщина зашла внутрь, оглядев комнату. "Химе..." Взгляд пал на тело, лежащее на полу. Из легких Кафки выбился воздух, появилось чувство тепла от подступившего страха. Глаза наполнились слезами, руки затряслись. Ком встал в горле. Кафке хотелось сползти по стене на пол и зарыдать во все горло, но нет. Вдруг она жива? Я могу ее спасти. Кафка бросилась к Химеко, пощупав пульс на шее и проверив дыхание. Жива. По-видимому просто спит. Испачканная в крови рубашка, лезвие, упавшее куда-то под стол, изрезанная рука - все это заставляло сердце сжиматься до размеров виноградной косточки. Химеко медленно открыла глаза. Увидев Кафку перед собой, она не испугалась. Безразличие к ситуации. Она тихо вздохнула, поджав губы. "Химеко! Моя милая, не волнуйся, все будет хорошо, я сейчас все сделаю, ты только не волнуйся.." Кафка взяла Химеко на руки, положив ее на кровать. Рванула за бинтами, бегая по всей квартире. Сквозь слезы, быстрыми движениями рука была продезинфицирована и перевязана. Кафка приподняла рукой голову Химеко, поднося стакан воды. "Выпей. Прошу, милая.." Кафка плакала, чуть ли не задыхалась. Химеко стало досадно от этого. Опять она заставила кого-то волноваться о себе, заставила беспокоиться. С отвращением, но она выпила пол стакана воды. Только ради того, чтобы облегчить беспокойство Кафки. Но она понимала, что все это в пустую. Кафка поставила стакан на стол. Взяла здоровую руку Химеко, надавила пальцем. Место под пальцем посветлело, но секунды через две стало обратно розовым. Благо крови она потеряла не много. "Как ты себя чувствуешь?!" "Голова побаливает...а так нормально..." Химеко хотелось отвернуться, но рука Кафки все еще лежала на ее затылке, не позволяя ей этого сделать. Кафка аккуратно обвила руками тело Химеко, прижав ее к себе. Она уткнулась носом ей в шею, тихо захныкав. "Почему?...Я ничего не понимаю...Ты никому ничего не говорила...Зачем ты это с собой делаешь?..Нет, я понимаю зачем, но зачем?... Я не хочу тебя потерять..." "Не хочу тебя потерять". Это фраза со светом надежды вонзилась в сознание Химеко. В ее глазах появился мимолётный блеск, оповещающий о присутствии жизни. "Я дура...Я молчала все это время...все время чего-то ждала...все время боялась..." Кафка глотала собственные слезы, прижимая к себе тело Химеко. Такое худое и холодное. В разуме Химеко играло непонимание. Слыша плач, на ее глаза тоже наворачивались слезы, которые обжигали роговицу. "Я люблю тебя...моя милая...я так давно влюблена в тебя..." Эти хрустальные слова заставили Химеко расплакаться. Ее переполняли непонятные для нее чувства. Радость, смешанная с недоверием, шок, восторг, грусть, непонимание - все смешалось в один комок. Тонкие руки обвили спину плачущей на ней женщины. "Прости меня..." Тонкий хриплый голосок. Голосовые связки явно не использовались уже давно. Кафка лишь зажмурила глаза. Ей было нечего сказать. Голова повернулась, губы начали нежно целовать любимую шею, оставляя маленькие розовые пятнышки. Пальцы массировали затекшие на худой спине мышцы. Химеко закусила губы, зарывшись пальцами в вишневые волосы, сплетённые в неаккуратный хвост. Кафка сползла с изнеможденного тела, взяв его на руки и усадив себе на колени. Она поглаживала бедную Химеко по плечу, тихо шепча ей на ушко сладкие речи. "Моя милая, моя любимая... Химеко, моя ласточка... Я так люблю тебя...прошу, позволь мне помочь тебе...Я хочу, чтобы ты была счастлива...Ты моя прекрасная девочка...прошу, больше не делай этого с собой..." Химеко разрывало изнутри. Для человека, который многие годы существовал в полном одиночестве, постепенно разлагаясь изнутри, таких нежностей было слишком много. Лицо ее покраснело, из глаз текли немые слезы. Поврежденная рука легла на ухо Кафки, большим пальцем поглаживая ее мокрую от слез щеку. Кафка, водила носом от уха до плеча, вдыхая запах крови и кофе, который Химеко пила постоянно. Химеко молчала. Ей было нечего сказать. Незачем оправдываться, все и так было ясно, как день. "Есть хочу..." Кафка кивнула, подняв Химеко на руки, понесла ее к столу, аккуратно посадив на стул. "Конечно, моя милая~" Сквозь отчаяние и тоску на лице Кафки просвечивались нотки воодушевления и счастья. Она жива, она дышит, она имеет будущее, ее можно сделать счастливой. Кафка поставила себе железное обещание. Сделать Химеко счастливой. Самой счастливой девушкой на Земле. Наконец вытащить ее из пропасти депрессии и мук. Женщина заметалась на кухне, предварительно поставив перед Химеко стакан воды. "Пей. А то сейчас поешь, и с непривычки все назад пойдет" Химеко маленькими глотками пила воду, наблюдая за Кафкой. В ее груди плавало какое-то тепло, такое приятно и необычное. Янтарные глаза следили за движениями, за переплетающимися прядями вишневых волос. Десяток минут и тарелка с сырниками стояла на столе. Смайлик из джема смотрела на Химеко счастливой рожицей, что вызвало у нее улыбку. Кафка присела рядом со столом, влюбленными глазами глядя на Химеко. Волнение присутствовало, но сейчас главной задачей было привести Химеко в более-менее пригодное для жизни состояние. Тонкая рука взяла ручку и подцепила кусочек сырника. Медленно поглощая сырники один за другим, как будто это была последняя еда на Земле, Химеко виноватым взглядом смотрела на тарелку. В голове Кафки во всю работала каждая шестеренка. Сводить ее в душ, поменять одежду, эту выстирать, вытереть кровь, залечить руку, еще раз накормить, сводить к психологу, затем к психиатру, отучить от кофеиновой зависимости и еще множество появившихся дел, которые были обязательны к выполнению. Химеко опустошила тарелку, тихо поблагодарив. Легкий поцелуй прилетел в ее губы. Кафка отстранилась, с улыбкой посмотрев на Химеко. "Не за что, любимая~" Тарелка была убрана. Кафка села на пол, перед Химеко, обняв ее колени. "Спасибо тебе за все это...без тебя я бы умерла...наверное..." Руки легли на голову Кафки, перебирая пряди любимых волос, поглаживая ушко. Кафка улыбнулась, закрыв глаза.