Зимний бал

Зимний бал проводился в лицее каждый год и обязательно сопровождался каким-то особым дресс-кодом. На этот год выпала тема «шляпки». Мало кому это казалось интересным, но все классные руководители пообещали, что оторвут голову, если девочки придут без них. Бал осложнялся и тем фактом, что каждый класс готовил танец, а затем исполнял перед жюри. Атмосфера царила слегка напряженная: постоянные репетиции, раздражение и давление со стороны учителей не давало покоя. — Я бы с удовольствием пошёл домой, — пробормотал Максим, подходя к подоконнику, около которого стоял Тимофей с телефоном в руке. В этот раз их задержали после занятий на третьем этаже, чтобы в очередной раз отрепетировать дурацкий танец. — Ага, — не поднимая головы, ответил Тимофей. Его пальцы быстро стучали по экрану, а на губах мелькнула улыбка. С кем-то переписывался. Максим сел на подоконник и постарался отвлечь друга от переписки: — Тим, а ты знаешь, что нам бабочки нужны? — Что? — Тимофей поднял голову и столкнулся с широкой улыбкой. — Бабочки нужны будут к костюму, — повторил Максим, не переставая улыбаться. — А, да? — Тимофей бросил быстрый взгляд на Шамову, которая неподалеку что-то выясняла со Светой. — Да, — подтвердил Максим. — Ладно, — губы сначала скривила недовольная гримаса, но он тут же вернул себе первоначальный нейтральный вид, отрешившись от остального мира. Максим ощутил внутри нечто, отдалённо напоминающее раздражение. — Эй, — он слез с подоконника и толкнул в плечо Тимофея. Тот сначала опешил, а затем отложил телефон на подоконник и толкнул Максима в ответ. Несмотря на болезненный тычок, Максим снова улыбнулся, на этот раз с озорством в глазах. — Дурак, — негромко вздохнул Тимофей, словно смирившись со своей судьбой. Его рука потянулась за телефоном, но внезапно на плечо опустилась чужая ладонь. Максим с силой хлопнул его плечу, потянул и в конце концов повис на нём, полностью закинув руку на плечи Тимофея. Тимофей попытался вывернуться, но Максим — тот, который когда-то занимался боксом, тот, чьи руки хорошо знали, на что способны, тот, кто сейчас его удерживал, — он не позволил ему. Сильнее прижав к себе, он сделал несколько шагов. — Да ну! — попытался отпихнуть Максима от себя Тимофей, понемногу начиная проникаться этой слегка грубой игрой, хотя сегодня настроение отсутствовало напрочь. Планируя пойти домой пораньше, он остался на танцы, и это совсем не помогало улучшить настрой. — Максим! Тимофей! — окрикнула их Шамова, — Танцевать пора, вы чем заняты? Максим ещё несколько секунд валял дурака, но всё же выпустил Тимофея из своей хватки, и им пришлось встать на свои места. Через несколько секунд они уже вышли танцевать. Алёна стоически терпела каждый раз, когда Тимофей наступал ей на ноги: сегодня почему-то он делал это чаще обычного, особенно на первом танце. Рассеянный взгляд периодически останавливался на танцующем рядом Максиме. Тот, казалось, не обращал на него внимания, но в какой-то момент их взгляды пересеклись, и Тимофей почувствовал, что взгляд Максима кажется странным. Что-то непонятное смешалось в нём — и Тимофея раздражало, что он не мог понять, какие именно эмоции испытывает он сам, когда Максим на него смотрит. Поглубже затолкав ненужные мысли, он сосредоточился на танце.

***

Снег уже несколько дней покрывал абсолютно всё, что мог видеть человеческий глаз. Мороз забирался под одежду, воздух царапал лицо. Двое — спокойный и сдержанный Тимофей и энергичный и незамолкающий Максим — шли по улице. — Вообще, я не думаю, что мы опозоримся с этим танцем, но намёки на это присутствуют, — говорил Максим, — Ты как думаешь? — Я подзадолбался, если честно. Мне наплевать, главное, чтобы это уже закончилось, — вздохнул Тимофей. — А нас наверняка ещё не раз оставят после уроков. Я ужасно рад, — с преувеличенной бодростью проговорил Максим, хотя в голосе слышались нотки сарказма. — Я тоже вне себя от счастья, — с максимально подавленным видом ответил Тимофей. — Не, мне нормально на самом деле, если говорить про сам танец. Я же боксом занимался, у меня мышечная память хорошо развита, — похвастался в очередной раз Максим. — Ты домой? — проигнорировав фразу про бокс, которая неизменно присутствовала в любом их разговоре про репетиции, спросил Тимофей. Они приближались к тому месту, где их пути обычно расходились. — Наверное. Можем у тебя посидеть, если хочешь, — пожал плечами Максим с безразличным выражением лица. — Мне через час к репетитору, — покачал головой Тимофей. На мгновение Максим ощутил прилив разочарования, смешанного с грустью. — Ладно, тогда пока, — Максим похлопал друга по плечу. — До завтра, — кивнул Тимофей. Максим развернулся и, ещё раз махнув на прощание рукой, пошёл домой. Тимофей постоял ещё немного, а затем двинулся к себе, попутно заглушая пустоту внутри.

***

Последняя репетиция перед балом — немного волнительно, но хочется поскорее покончить с этим ужасом. Так думал Тимофей, когда шел в школу. Снег скрипел под ногами, и, пожалуй, только этот звук помогал приглушить мысли, непрестанно гудящие в его голове навязчивым роем. Мысли разные, от совершенно неуместных до таких, которые заставляют переживать. Пусть он не так часто проявлял эмоции, но тревожное чувство не покидало его, и причину этого чувства он не мог найти. Оно просто было. Максим ждал Тимофея на третьем этаже, разговаривая с друзьями, но когда услышал сзади знакомый голос, то резко развернулся. При виде Тимофея он замолчал. Конечно, каждый день он видел Тимофея в костюме с неизменной чёрной рубашкой, но сейчас… Он выглядел так по-дурацки очаровательно с бабочкой и как обычно серьёзным лицом, и Максим просто не знал, как выразить всё, что затронуло его мысли. — Неплохо выглядишь, — Максим постарался выдавить из себя хоть какие-то слова, похожие на приятельский комплимент. — Ты тоже, — кивнул Тимофей, — Мы сейчас фотографируемся? — Ага. То есть, не совсем сейчас, там другой класс фотографируется. — Ясно, — произнёс Тимофей, доставая телефон из кармана брюк. Максим почти с ненавистью посмотрел на гаджет, но ничего не успел сказать: Шамова потащила всех на общую фотографию. Спустя минут десять с фотографией было покончено, и все пошли репетировать танец. Сначала второй танец — его танцевали почти идеально, но, видимо недостаточно, раз потребовалось повторение. Максим наблюдал, как Тимофей старательно исполняет все необходимые движения, и подумал, что, в общем-то, танцует он хорошо. Однако для Тимофея в танце подошла бы роль ведомого, а не ведущего — он заметил это ещё в самом начале их репетиций, и продолжал думать об этом, когда дело касалось зимнего бала, а потом и просто — в любой момент, когда что-то напоминало о Тимофее. Небольшая одержимость, хотя Максим не назвал бы это одержимостью. Всего лишь мысли. Немного навязчивые, но мысли. В конце концов, все мысли мимолётны, и не имеет значения о чём думать, если в итоге всё исчезнет, и в голове останется только пустота. — Через пять минут бал начинается, — подошёл к нему Тимофей после того, как все репетиции завершились. — Наконец-то, — Максим издал вздох облегчения, — Я уже задолбался стоять здесь. — Так не терпится станцевать? — с иронией спросил Тимофей. — Конечно, — очень торжественно произнёс Максим, а потом вдруг схватил Тимофея за руки и начал кружить в нелепом танце: — Раз-два-три, раз-два-три… Я не вижу огня, Тимофей, где огонь? Давай, покажи своего внутреннего танцора! — Дурак, — улыбнулся Тимофей, позволяя Максиму дурачиться. — Ладно, пойдём, — остановился наконец Максим, — пора на бал.

***

Зал, полный людей. На стенах развешены шляпы, шумные разговоры, платья и костюмы. Они сели назад, подальше от танцпола. Когда началось представление, они периодически обменивались комментариями по поводу каждого танца. А затем объявили игры. — Иди, — подтолкнул Максима Тимофей, — я же вижу, как ты рвёшься. — Ладно, — Максим хлопнул его по плечу и игриво добавил, — Не скучай тут. — Дурак, — вынес вердикт Тимофей, и Максим пошёл участвовать в игре. Через десять минут конкурс закончился, Максим получил заслуженные жетоны и вернулся к Тимофею, который всё это время наблюдал за ним. — Дорогая, я дома, — протиснувшись к своему стулу, проговорил, кривляясь, Максим, — Я добыл нам ровно нихуя. — Как всё совпало, ужин как раз только что сгорел, — обрадованно ответил Тимофей. — Чудесно! — И я тоже так думаю, — кивнул Тимофей. — …«чувственный вальс». — Звучит многообещающе, — тоном знатока проговорил Максим, — Как вы считаете, коллега? — Я считаю, что громким названием обычно компенсируют отсутствие вкуса, — важно заявил Тимофей, и они, словно жюри, продолжили обсуждение танца. *** — Откуда мы выходим? — Шамова сказала, чтобы мы к ней лицом танцевали. — А камера? — Я без понятия, что в голове у Шамовой, что ты меня спрашиваешь? — недовольно ответила Вероника, — Там кто как танцевал, одни к камере лицом, другие к жюри. — А сейчас пришло время посмотреть на танец… — Мы! Сейчас мы! — послышалось со всех сторон. — Я уже думал, про нас забыли, — выдохнул Максим. Тимофей кивнул в знак согласия. — Ладно, давайте, выходим! *** Стоя в своеобразной очереди, состоящей из пар двух классов, Тимофей и Максим успевали перешучиваться между собой. — Интересно, а мы опозоримся или очень опозоримся? — улыбнулся Максим. — Сложный вопрос. Отвечу после того, как отдавлю ноги. Повезёт, если только одному человеку. — Тимофей, ты главное станцуй так, чтобы Шамова плакала. — А ты сомневаешься в том, что она будет плакать? — Я имею в виду, плакать от счастья, а не от боли при взгляде на то, как ты танцуешь, — съязвил Максим, — всё, ладно, наша очередь. Они вышли на танцпол. Во время танца Максим изредка — совсем не так редко, как того требовала ситуация, — поглядывал на Тимофея. Он видел, как тот без проблем танцует, но всё равно не мог не переживать насчёт него. — Фух, — выдохнул Тимофей, когда они шли к своим местам. Вот только когда они пришли, Тимофей заметил, что его стул заняла одиннадцатиклассница. Будучи джентльменом, он пожал плечами Максиму, мол, так вышло, и отыскал в зале свободное место — почти на другом конце. Максим расстроился — сильнее, чем того, опять же, требовала ситуация, — но выгнать девушку не мог, поэтому тихо выматерился и сел рядом с ней.

***

— Медленный танец! — торжественно объявил в микрофон женский голос. Максим невольно посмотрел в сторону Тимофея: тот сидел совершенно один. Пары постепенно начали заполнять танцпол, и вскоре почти все медленно покачивались в такт музыке. Парень-девушка, парень-девушка, парень-девушка… Тимофей еле заметно нахмурился. На его лице отпечаталось что-то, похожее на тоску. Краем глаза он заметил, как Максим одиноко сидит и наблюдает за парами. Он вновь перевёл взгляд на танцпол, а затем неспешно обвел зал взглядом. Недалеко от него сидела девушка: её никто не пригласил, и теперь она с лёгкой грустью смотрела, как танцуют другие. Тимофей скрипнул зубами. Максим увидел, как Тимофей встал со своего места. Сердце радостно стукнуло, предвкушая, как Тимофей подсядет к нему, и они будут разговаривать, смеяться, а может, просто молчать. Всё, что угодно. А затем Тимофей подошёл к незнакомой девушке. Рассеялось ожидание приятной компании. Максим с долей непонятного ему разочарования смотрел, как Тимофей топчется с девушкой среди других пар. Внутри появилось ощущение предательства, сердце неприятно кольнуло. Как же нелепо они смотрятся! Тимофей совсем не умеет вести в танце. А Максим — умеет. Максим мог бы встать и… Ничего. Рядом с ним сели две девушки. Кажется, из девятого, но из какого точно, Максим не помнил. Это, в общем-то, не имело значения. Потребность в общении, потребность в том, чтобы заглушить нарастающее чувство беспричинной обиды — всё наложилось друг на друга. — Как дела? — обратился он к девушкам, и те мгновенно включились в беседу. Тимофей почти не касался ладонью талии партнёрши и вовсе не имел желания никакого желания танцевать с этой девушкой. Возможно, у него не было желания танцевать с любой девушкой из зала. Возможно, у него не было желания танцевать вообще. Возможно, всё дело в скуке. Только скука пропадала, когда он думал о Максиме. Думал о том, что, возможно, было бы неплохо сейчас сидеть рядом с ним. Возможно. Это всего лишь одна из вероятных версий времяпрепровождения, но когда Тимофей подумал об этом, то танец с девушкой, который и танцем то можно было назвать с натяжкой, окончательно потерял смысл. Музыка пошла на спад. Тимофей оглянулся, ожидая увидеть Максима, по-прежнему сидящего в одиночестве, но тот весело болтал с какими-то девушками, имени которых Тимофей не знал. Может, на секунду их взгляды встретились. Может, Тимофей сделал бы шаг в сторону. Может, Максим перестал бы общаться с ними. Может-может-может. Однако секунды не хватило, и Тимофей сжал зубы, силясь сохранить спокойствие в своём выражении лица. — Я устала, — произнесла вдруг девушка, — Ничего, если мы присядем? — Хорошо, — кивнул Тимофей, мысленно вздохнув с облегчением, и они отправились обратно. Вскоре к Тимофею подсел одноклассник, и у них завязался диалог: они обсуждали участников конкурсов, обсуждали танцующих, обсуждали учителей и смешные моменты, но всего этого не хватало, чтобы заполнить пустоту внутри, когда взгляд случайно падал туда, где сидел Максим, непринужденно болтающий о всякой ерунде. — Ой, помнишь эту песню? — когда началась очередная мелодия медленного танца, одна из собеседниц Максима потянула подругу за рукав, — Пойдем танцевать? — Мы пошли, — улыбнувшись, пожала плечами девушка, и они присоединились к танцующим. «А ведь мы могли бы станцевать… В шутку. Как друзья» — подумалось вдруг Максиму, когда они отошли. Будь это все так просто, они бы уже давно дурачились на танцполе. Легко делать двусмысленные вещи, когда вы действительно друзья. Но разве они не друзья? Друзья. Только… Со стороны Максима ему казалось, что он обманывает. Себя и других. Обманывает в чем-то очень важном. Он представил, как приглашает Тимофея на танец, немного по-дурацки и совсем несерьёзно, и в душе резко появилось мучительное, но сладостное чувство. Это чувство словно хранилось в глубине, чтобы однажды одним неловким воспоминанием, не тем жестом или словом вырваться наружу и затопить сердце, запутать мысли, заставить руки дрожать. — Блять… — пробормотал Максим, сжимая ладонь в кулак. Непозволительная слабость, взявшаяся из воздуха. Он, вероятно, устал. Слишком устал за сегодняшний день. И это — единственное верное объяснение, чтобы он не чувствовал. Музыка неожиданно сменилась на более весёлую, зал взорвался восторженными криками. Даже те, кто всё ещё сидел неподвижно, не выдержали и отправились к остальным. Остался только Максим. И Тимофей.

***

На чаепитии Максим вёл себя непринужденно, но усталость сказывалась на его состоянии, поэтому не особо много говорил. Рядом сидел Тимофей, однако и он тоже не стремился к общению. Находясь рядом друг с другом, Тимофей и Максим пытались ограничить каждый контакт между собой. Максим всё посматривал в сторону, Тимофей вертел в руках пустой стаканчик. — Максим! Максим вздрогнул от звука чужого голоса. — Ты заснул? — фыркнул Стёпа, протягивая стаканчик, — Налей «Фанты». Максим повернул голову в сторону бутылки и только осознал, что всё это время позорно пялился на пальцы Тимофея, вертящие стакан. Ужасно. Но он просто устал. Устал и залип. Ничего в этом нет предосудительного. Будь они просто друзьями, Максим бы только посмеялся над своей дуростью. Друзьями… Но ведь они же друзья и есть?

***

Ровным слоем лежал снег на улице. Тёмное небо было затянуто тучами, и ни звёзд, ни луны видно не было. — Как тебе бал? — словно из вежливости спросил Тимофей, когда они вместе вышли из школы. Кажется, между ними впервые возникло это странное напряжение. — Весело, — хотя совсем всё не так. Тимофей выразил согласие посредством нечленораздельного мычания в шарф. Ещё несколько минут они шли в полнейшей тишине, прерываемой скрипом снега под ногами. — С кем ты танцевал? — сорвалось с языка Максима. Они отошли от школы на приличное расстояние, а вокруг — ни души. В свете фонаря снег искрился и резал глаза. Тимофей пожал плечами. — Не знаю, наверное с девятиклассницей. — Понятно, — не зная, что ещё сказать, ответил Максим. — А ты с кем разговаривал? — Не знаю, — хмыкнул Максим, — с девятиклассницами, наверное. Тимофей издал невесёлый смешок. Максим вдруг остановился. — Так ты… Не знаешь её? — Кого? — Ну, с которой ты танцевал. — Не знаю, — подтвердил Тимофей, тоже останавливаясь. — И вместо меня с ней общался? — Максим даже не сразу понял, что озвучил мысль, которая не планировалась быть озвученной. — А что, ревнуешь? — улыбнулся Тимофей натянуто. — Конечно, я же твой лучший друг, — фыркнул Максим в попытке разрядить атмосферу неловкой шуткой, — Я должен всегда быть на первом месте. — Да ты сам неизвестно с кем разговаривал! — возмутился Тимофей. Максим собирался парировать, но внезапно в лицо ему прилетел снежок. Кожу тут же обожгло холодом, и он поспешил вытереть его руками без перчаток, матерясь. — Ты напросился, — предупредил Максим, когда избавился от снега на лице. Спустя несколько секунд второй снежок прилетел в Тимофея, который успел закрыть лицо рукой. — Лох, — насмешливо проговорил Тимофей. Рука замахнулась и следующий снежок прилетел Максиму в плечо. Максим, окончательно выведенный из равновесия, принялся обстреливать Тимофея. Тимофей в первые мгновения не уступал ему, но затем начал сдавать позиции, и в конце концов оказался прижат к стене. — Сдавайся, — сказал Максим. Его губы растянулись в уверенной улыбке. Их разделяли двадцать сантиметров, но у Тимофея в руках не было ничего, а у Максима — комок снега. Пальцы заиндевели от холода, и Тимофей понимал, что в этот раз победа осталась за Максимом. — Сдаюсь, — он поднял руки в знак примирения. Щёки раскраснелись, а губы слегка потрескались. Максим отбросил снег в сторону, но сам отходить не спешил. Тимофей внимательно смотрел на Максима из-под стёкол очков. — У тебя осталось… — Максим протянул пальцы и смахнул остатки снега с макушки, коснувшись мягких волос Тимофея. — Спасибо, — по-прежнему не шевелясь, произнёс Тимофей. Максим же, словно зачарованный, медленно убрал руку. Неведомая нить, протянувшаяся между ними, ломкая и тонкая, мешала Максиму мыслить трезво. Сердце по непонятным причинам стало биться сильнее, а дыхание участилось. Последствия их игры в снежки, не иначе. Но то, что случилось потом, Максим не смог бы объяснить ни дружбой, ни дурачествами, ни случайностью — потому что, когда целуешь лучшего друга, это нельзя объяснить ничем, что могло бы вернуть всё обратно. Тимофей не оттолкнул, лишь с удивлением почувствовал, как не испытывает отвращения или неприязни. Только… Только бы это не кончалось. А когда Максим всё же отодвинулся, в его глазах читался страх. Страх, смешанный с желанием. — Дурак, — прошептал Тимофей ему в губы. А затем его снова поцеловали.