run away from you

сан идёт по заснеженным улицам сеула в надежде не сдохнуть. ему больше некуда идти, кроме одного человека. к тому человеку, который первый ударил, начиная бойню. хотя сан сам виноват, он это понимает. он идёт прямо к дому. примет или не примет уже не важно, сам он точно не справится, поэтому бредёт к уёну зализывать раны. тот его конечно примет, сан это понимает, но вина душит его, из-за чего хочется просто исчезнуть. сбежать в другой город и засесть там. он так и сделает, вот только неплохо было бы прощения попросить перед этим. хотя никому не сдалось это его "извини". с уёном у них были сложные отношения, но он его любил. безумно. где-то в глубине души. они уже не первый год знакомы, но отношения как-то не строились. слишком разные или может одинаковые? поэтому и не получается, хотя они пытались. но сталкивались лбами при каждом разногласии. моменты были редкие, но в душе заседающие, когда сан по пьяне плакался ему в плечо, ища утешения. тот теплом отдавал и заботой. моменты редкие, нелюбимые, но важные. много дряни они наговорил друг другу, но сан всё же больше, за что и получил. кому приятно будет, когда твой любимый человек такую ерунду говорит тебе. никому. вот и уёна это достало. чувство вины было сильнее гордости, поэтому чхве и ползёт извиняться, прекрасно понимая, что не простят. сеул никогда не спит. люди шарахались от сана, замечая его вид, некоторые даже снимали. но ему было плевать, до цели не так далеко осталось. дойдя до нужной квартиры, он трижды стучит в дверь, в надежде увидеть за ней именно того человека. дверь открылась. за ней уён. такой же побитый, усталый. смотрит ещё пристально, с искорками злости, но пропускает в квартиру. снимает аккуратно с сана его куртку и ведёт в комнату. всё проходит молча, а сан и рад этому. он не любит тишину, но с уёном — да. с уёном вообще всё, что угодно — да. у них так всегда — дерутся, ссорятся, а потом латают раны, физические и душевные. в моменте сану вообще худо становится, так и просятся выйти слова извинений и бесконечной любви. руки у уёна нежные и изящные, но сбитые костяшки портят эту прекрасную картину. он обрабатывает раны сана, делая всё аккуратно, с лаской и любовью. протирает мокрой тряпкой тело, от чего сан готов лужицей растечься. — ты же понимаешь, что наши дороги сейчас действительно разошлись? он имел в виду kq, их банду. сана теперь там видеть не хотят, можно сказать ненавидят. ему теперь разве что против них идти, но он так не поступит. говорит он также тихо, как и уён до этого: — уён, давай не сейчас. желательно никогда. но сан зачем-то продолжил: — слушай, извиняться я точно не буду. оно тебе нахуй не нужно, да и я не хочу. но я просто хочу... этот вечер провести без всей этой хуйни и ссор. уён, давай просто забудем все, хоть на какое-то время? уён долго молчал, решая всё и соображая. слова, на удивление, были очень жалобно произнесены, сердце невыносимо ныло. глаза в глаза. чон всё же подошёл к кровати, на которой сидел сан. чхве отодвинулся назад, ложась на неё. уён лёг рядом. сан аккуратно прижался с парню, кладя голову на его грудь, слушая сердцебиение. таких моментов было мало. такие моменты были необходимы. за стенкой были родители и младший брат уёна, но сейчас это было неважно, важно было одно — это маленькое и комфортное уединение для них обоих. — я не часто говорю, но всё же я слишком... — начал сан, но его тут же перебили. — пожалуйста... эти слова ни к месту. мы оба знаем это. сан поднял голову и коснулся мягко и нежно губ напротив. никакой страсти или зверского голода, просто нежность и мягкость. уён ответил ему так же, кладя руку на плечо прижимая ближе. сан отстранился и лег обратно ближе к шее головой, смотря на окно и глядя, как там началась метель, окутывая все улицы снегом, а в его волосы уткнулись носом, и слегка поцеловали их. оба уснули в обнимку, прижимаясь плотнее друг к другу, согревая теплом. и хоть было ужасно больно, оба осознавали, насколько сильно они любят друг друга.