Последний шанс

***

      У всех вокруг на левом предплечье была особая метка. Знак. Это было похоже на обычное родимое пятно, только размера до нескольких сантиметров, со сложным рисунком, как у отпечатка пальцев. Такие знаки были у всех, абсолютно у всех, и могли повториться лишь однажды. И вот тот, у кого идентичный твоему знак — был твоей идеальной второй половинкой. И люди посвящали целую жизнь, чтобы найти ту самую половинку и обрести гармонию.       Конечно, мир был не идеален. Твоя половинка могла умереть ещё до встречи с тобой, и тогда по канонам человек был обречён на одиночество до конца жизни. Люди с одинаковыми метками могли просто не встретиться, и тогда каждый так и не познает той самой гармонии. И в итоге появились ренегаты. Отступники. Те, кто презирал главное основное правило, а значит, презирал гармонию и устройство мира. Но им было плевать.       Ренегатов не то что не любили — их презирали. Ни в одном крупном городе им не было места, приличные граждане боялись одной мысли об этом таинственном существе, не то что встретиться с ним, что было равно позору. И все очень боялись постичь участь ренегата, а потому усиленно искали свою половинку, чтобы быть «как все». Просто счастливыми. Многим это действительно удавалось.       А вот Ирэн всю жизнь чувствовала какой-то подвох. Несмотря на то что она родилась в образцово-показательной семье, Ирэн всё никак не могла найти себе не то что пару, даже единомышленника. Хотя она много и не просила, просто её интересы редко пересекались с интересами окружающих. Даже с родителями редко удавалось найти общий язык: они были известными музыкантами, а их дочь с детства хотела стать то ли юристом, то ли вообще врачом, и к музыке не хотела иметь никакого отношения. Она её просто не понимала. Хотя ей и нравилось слушать популярные песни, но и здесь её с родителями пути разошлись: те были больше за классические произведения, и стена непонимания со временем поднималась всё выше.       С друзьями тоже как-то не заладилось. Несмотря на открытость и общительность, Ирэн не могла найти себе лучшего друга. Друзья-то, конечно, были, но у всех находился кто-то важнее, а у неё не было такого человека, хотя она была готова ради другого на многое… да кому это было нужно? А когда все резко начали искать свои половинки, то стало совсем тоскливо.       Больше всего времени в школе Ирэн проводила с Элени. Элени — светловолосая озорная девчушка из хорошей состоятельной семьи — общалась со всеми одинаково хорошо. Возможно, Ирэн приняла простую вежливость и так за нечто большее, но она и думать об этом боялась, и Элени была к ней добра, впрочем, как и ко многим. Возможно, Ирэн ещё держалась рядом потому, чтобы хоть немного перенять той удачи, которая по пятам ходила за Элени. Ей всё удавалось с первого раза. Учёба, дружба, с родителями прекрасные отношения. Даже свою пару она нашла ещё в средней школе, и с тех самых пор Элени с Никосом были неразлучны. А для Ирэн это был очередной удар судьбы: она бы и рада посоперничать с соседским мальчишкой за внимание подруги, но умом понимала, что будь ситуация противоположной — она бы не раздумывая окунулась в своё счастье, забыв про всё на свете. А Элени, несмотря на белую зависть, Ирэн всё равно желала добра, а потому решила отпустить и уйти в учёбу.       В выпускном классе все буквально свихнулись на поисках своей идеальной пары. Как раз тогда активно развивался интернет и создали специальный банк меток, а значит, найти свою половинку стало намного проще — в любом уголке мира, где был доступ к сети. Две девочки и один мальчик из класса Ирэн нашли так своих половинок, и их родители готовились либо к переезду, либо к прибытию гостей. Ирэн тоже загрузила в банк свою метку, но за полтора года отклика так и не было, хотя она каждый день и не по разу обновляла страницу. Украдкой, конечно, потому что на людях она выражала лёгкое презрение к этому безумному поиску мечты. А глубоко в душе обливалась слезами, что у других всё получалось, а она по-прежнему была одна.       Когда Ирэн решила выбрать ВУЗ — случился скандал. Родители до последнего надеялись, что дочь одумается, но Ирэн решила поступать в медицинский университет, благо баллы за выпускные экзамены позволяли выбирать. Даже ультиматум родителей и угроза оборвать финансирование не помогли: Ирэн умудрилась получить стипендию и место в общежитии в хорошем университете на берегу моря, не в столице, но в трёхстах километрах от дома и нервотрёпки. И, собрав немногочисленные вещи, птичка выпорхнула из гнезда и начала самостоятельную жизнь.       Учёба нравилась тем, что не оставляла шанса на страдания — было некогда. Ирэн сразу выбилась в лучшие благодаря упорству и свободному времени, в то время как семейным студентам иногда приходилось выбирать, причём не в пользу учёбы. Правда, они, даже несмотря на низкие баллы, всё равно выглядели счастливыми, и Ирэн сквозь зубы говорила себе, что тоже станет счастлива, когда найдёт пару, может, ближе к концу учёбы или уже на работе, когда она добьётся многого… а она действительно могла добиться многого. И всё же, человек слаб…       — Что ты задумала?!       На четвёртом курсе, уже после окончания врачебной практики, нервы Ирэн внезапно сдали: её соседка по комнате — Ники — которая так же была одинока четыре года, внезапно нашла свою половинку среди преподавателей на кафедре инфекционных болезней. Свадьба должна была вот-вот случиться, летом, в таких случаях взрослые люди обычно не тянули. Ирэн держалась до последнего и улыбалась, а затем в один из дней просто стала собирать вещи, хотя все знали, что она не ездила домой на каникулы, а работала в городе.       — Это не твоё дело, Ники, — чуть грубо отозвалась Ирэн, набивая рюкзак, но с умом, предполагая, что минимум половину стоило оставить под воду и еду. И Ники, увидев запасы провианта на кровати Ирэн, так и округлила пронзительные зелёные глаза.       — Ты… ты… Ирэн, не надо! Если они тебя примут — обратной дороги не будет! Очнись!       — А мне и не нужна обратная дорога, — гордо ответила Ирэн, прикинув вес рюкзака, и принялась складывать воду. — Если они меня примут — я буду дома. А здесь… здесь меня ничего не ждёт.       — Мы… мы тебя ждём!       Ники хотела сказать ещё что-то, заикаясь и нервно вздыхая, но один жёсткий взгляд Ирэн исподлобья заставил её замолчать. Было видно, что Ирэн для себя всё решила, и Ники вряд ли сможет повлиять на выбор подруги. Тем более Ирэн знала, что бывает с людьми, когда они находят свою половинку, и Ники забудет про подругу сразу же, как увидит своего жениха. Всегда так было и будет, и не стоило вмешиваться в естественный ход вещей.       Несмотря на то что ренегатов мало кто видел, все знали, где их можно было найти: ходили слухи или даже легенды, что высоко в горах было крупное поселение, но где оно точно находилось — никто не знал. Желающие отправлялись в путь в горы, надеясь на свою удачу, и говорят, что если человек проявит должное упорство, то ренегаты сами его найдут и приведут в город. Ирэн сомневалась в своей удаче, но не сомневалась в упорстве, а потому надеялась, что хоть в этот раз ей повезёт. И на следующее утро, ещё до официального завтрака, тенью выскользнула из студенческого городка и направилась на вокзал.       До гор было около трёхсот километров вдоль побережья. Да, была дорога, у подножия тоже был город, не очень большой, но всё же. У подножия начинался серпантин вверх до ещё одного курортного поселения для любителей высоты и красивых видов, ещё где-то на километр-полтора. А вот дальше… дальше не было ни дороги, ни ориентиров, ни поселений. И если человек вступил на этот путь, то обратной дороги не было.       Всю дорогу Ирэн делала вид, что направляется именно на курорт, чтобы немного отдохнуть от учёбы. Но уже в горах, в самом курортном посёлке, вместо отеля Ирэн направилась в походный магазин. И хозяин его — сгорбленный старик с выцветшим, неприветливым взглядом — долго-долго следил за тем, что выбирала Ирэн с собой в горы. И казалось, что он прекрасно знал, куда собралась Ирэн и зачем, но даже на кассе не сказал ни слова, и во взгляде его за осуждением просвечивало какое-то подобие сочувствия. Наверное, этот старик повидал уже достаточно таких беглецов и знал, чем всё обычно заканчивается.       — Возьмите плед, — сухо сказал он на прощание, указав на товар рядом с кассой, и Ирэн опустила глаза в кошелёк и поджала губы.       — У меня… боюсь, я не рассчитывала на столько покупок.       — Берите так, — бросил старик и закрыл кассу, взяв плату за весь остальной товар. И Ирэн, сгорая от стыда, украдкой взяла свёрток зелёного цвета и поспешила уйти из магазина.       В горы вела небольшая тропинка. С каждым днём пути становилось всё холоднее, а ещё труднее дышать. Ирэн не собиралась идти до самого верха, где шапкой лежал снег, нет, поселение было не выше трёх километров, но… где?       Еда начала заканчиваться на четвёртый день. Остаток приходилось растягивать на ещё немного, но силы таяли на глазах. Вода ночью замерзала, а нагреть возможности не было, поэтому Ирэн берегла и её. Каждый шорох в кустах, которые появлялись всё реже и реже с набором высоты, заставлял дёргаться. Сердце кололо от надежды, что это был кто-то из ренегатов, но чаще это были хищники в поисках добычи. Они не нападали на Ирэн, но той уже начало казаться, что они просто ждут, когда она умрёт, и тогда начнётся пир. И кажется, осталось совсем немного.       Через десять дней силы иссякли вовсе. И Ирэн упала на жёсткий, холодный камень под ногами, достала из опустевшего рюкзака тот самый плед, который ей дали просто так, закуталась в него и закрыла глаза.       Перед глазами мелькали отрывки… воспоминания. Да, Ирэн уже давно начала жалеть, что вообще поехала сюда, но, вспоминая свою жизнь, она глубоко в душе была рада, что попробовала. Попробовала пойти против судьбы, попробовала бороться за своё счастье. Да, она проиграла, но это всё же лучше, чем прожить всю жизнь, смотря, как все вокруг счастливы, и ничего не сделать для своего счастья. Если так всё случилось… то значит, так и должно было случиться.        В конце концов холод добрался до неё, и ужасно захотелось спать. Ирэн не стала сопротивляться, зная, к чему всё шло, и позволила глазам закрыться…

* * *

      Резкий запах, до этого совершенно незнакомый, заставил поморщиться. Ирэн всё никак не могла вспомнить, что она вообще делала, где она находилась и что произошло. Ей казалось, что она спит в своей комнатке в кампусе, а за окном шумело море… но это оказался холодный морозный ветер, а не тёплый бриз.       — Ты как?..       Голос точно принадлежал не Ники, а какому-то… какому-то парню, и Ирэн с трудом открыла глаза и недоверчиво посмотрела вверх, где действительно был человек, закутанный с ног до головы в тёплый костюм маскировочного цвета.       Сил что-то сказать не было, и Ирэн в ответ слабо покачала головой. А незнакомец бледно улыбнулся и поднёс флягу к высохшим губам Ирэн. Она была готова к прикосновению льда, но вода на удивление была тёплой. И вокруг было тепло, а ветер шумел где-то вдалеке. Её… её спасли, она справилась!       — Ты молодец, — снова улыбнулся парень, давая Ирэн пить маленькими глотками какой-то травяной настой, а вокруг стали появляться ещё люди. Они были в просторной пещере, где в центре горел костёр, и с четырёх сторон открывались проходы в другие пещеры, которых, судя по всему, было много. — Мы следили за тобой уже неделю, думали, ты сдашься и побежишь обратно… а ты осталась до конца. И у тебя есть шанс остаться с нами навсегда.       — А что… что… надо сделать?       Силы постепенно возвращались к Ирэн, и пусть говорить было ещё тяжело, но она уже была готова коммуницировать с людьми. Парень как-то загадочно усмехнулся, с какой-то даже издёвкой, но продолжал поить Ирэн.       — Пока ничего, отдыхай. Скоро ужин. Поживёшь с нами немного, а потом… видно будет.       Снова неопределённость, но Ирэн была готова на это, лишь бы обрести что-то постоянное в своей жизни.       Пещер было много. Когда Ирэн могла встать, её отвели в небольшую пещерку, в которой лежал спальник, чистая одежда и небольшой шкафчик. Условия были спартанскими, конечно, но в целом терпимо. Ирэн показали, где можно вымыться: в пещерах проходили горячие источники, достаточно много, так что недостатка в воде не было, как и в источниках тепла. Еда тоже была: благодаря сложной системе зеркал для максимального освещения в самой большой пещере удалось развести огород, и тепло от источников было только на руку, несмотря на холод снаружи. Люди также по очереди выходили на охоту, так что и в мясе тоже не было недостатка. Поселение было абсолютно автономно, и чем больше Ирэн смотрела на эту жизнь, тем больше проникалась ей и хотела остаться.       — Новичкам обычно даётся две или три недели «привыкнуть», — сообщил тот самый парень — Элиа — когда Ирэн снова с ним встретилась в общих коридорах. — А потом нужно будет доказать свою преданность нашему вождю.       — И что для этого нужно сделать? — нахмурилась Ирэн, но Элиа лишь обнажил левое предплечье, где вместо родимого пятна был грубый шрам.       — Ты должна доказать, что готова насовсем отречься от правил внешнего мира. И когда ты это сделаешь — ты будешь одной из нас.       Как успела догадаться Ирэн, её испытательный срок подходил к концу. Вождь — нелюдимый мужчина пятидесяти лет с короткими седыми волосами — изредка поглядывал в сторону новенькой на общих приёмах пищи, в основном на ужинах. Ирэн было немного страшно, но она была так близко к желаемому! И когда она уже почти решилась вечером подойти к вождю и заявить о своём желании избавиться от метки, к ней в пещеру пробрался незнакомец, которого раньше не было среди остальных ренегатов.       — Привет… я только позавчера набрёл на ваш город, и Элиа сказал, что ты можешь помочь мне освоиться… я Теодорос. Тео.       — Ирэн, — бледно улыбнулась она в ответ, и Тео с лучезарной улыбкой протянул ей левую руку, и вдруг широкий рукав чуть задрался, а Ирэн распахнула от неожиданности глаза.       Когда ты часами изучаешь свою метку, подарок богов и одновременно проклятие, то запоминаешь всё. И впервые в жизни она смогла увидеть тот же самый узор, но не на своей коже.       — Ты… — не могла поверить Ирэн, а в лёгких неожиданно закончился кислород. Она рефлекторно вдыхала и выдыхала воздух, но не могла ничего сказать. Слова путались в голове, Ирэн абсолютно точно не была готова к тому, что среди беглецов и отступников найдёт того, кого искала всю свою жизнь.       — Давай сбежим? — горячо предложил Тео, задрав рукав Ирэн и увидев точно такой же узор. И Ирэн, шумно выдохнув, закивала головой и сжала его руку… и вдруг из прохода выглянул Элиа и холодно заявил:       — Ты не прошла испытание. Ты не готова отказаться от условий, которые заставили нас жить здесь. Тебе не место среди нас.       Руки Ирэн задрожали. Она опустила глаза на предплечье Тео, но тот вдруг усмехнулся и пальцами соскоблил узор, который оказался банальным воском с рисунком. Это был обман… обман! Как больно… как глупо!       Ей дали несколько часов на сборы, но собирать было особо нечего: Ирэн ушла с тем же набором, что и ушла, а обратную дорогу подсказал Элиа, шепнув, что это был всего лишь жест милосердия. Дорогу до курортного городка Ирэн достойно выдержала в тишине, не давая воли эмоциям. Даже на дорогу до кампуса нашлись деньги, помог тот самый хозяин магазина, увидевший Ирэн на своём пороге спустя месяц после того, как она ушла в горы. Он с порога спросил:       — Есть деньги на билет?       И Ирэн молча покачала головой, всё было как в тумане. И уже вечером она уехала обратно в кампус, до которого было буквально рукой подать… и уже в комнате, в той самой комнате, в которой она прожила четыре года, у Ирэн сдали нервы.       — Ты… ты вернулась!       Ники должна была съехать сразу после свадьбы, поэтому Ирэн не рассчитывала на то, что увидит подругу в самом конце лета, когда до нового учебного года оставалось совсем чуть-чуть.       — Ирэн, ты… ты нашла?..       Ники не могла назвать отступников тем словом, которое использовали остальные, но она подошла к рыдавшей на кровати Ирэн и ласково обняла её за плечи. И Ирэн кивнула, отчего Ники так и вздрогнула.       — И?..       — И… они меня не приняли, — выдохнула Ирэн, и наконец боль прорвалась наружу, а очередной, ещё больший поток слёз хлынул из глаз. — Меня не приняли отступники!       Ники молча обнимала подругу, а та вымещала всю боль, всю злость и всю ненависть в слезах, и ей становилось легче. Бесконечно страдать тоже было невозможно…       — Ты же знаешь, что я всегда буду с тобой… — прошептала Ники, когда заметила, что Ирэн стала всё реже и реже вздрагивать, но та лишь горько прохрипела:       — Нет, это не так. Не знаю, зачем ты сюда пришла, но у тебя теперь новая жизнь, и мне в ней места нет. Я тебя не осуждаю. И даже понимаю. Но не надо так говорить, особенно… сейчас.       — И что ты будешь делать дальше? — шёпотом вздохнула Ники, и Ирэн опустошённо прошептала:       — Если ренегаты меня не приняли, значит, я буду жить дальше здесь. Я буду врачом и спасать людей. Может, в этом и есть моя судьба?       — Ты будешь очень хорошим врачом, Ирэн. — Ники крепко обняла подругу, будто бы прощаясь навсегда, и Ирэн ответила ей и наконец разжала руки, отпуская и Ники, и свои глупые мечты тоже. Пусть будет как есть.

* * *

      Спустя три года Ирэн получила диплом, лицензию и устроилась в отделение той самой больницы, в которой проходила её учёба. Она выбрала нейрохирургию основной специальностью и сутками пропадала в отделении, благо, работы было действительно много. И её труды не пропали даром: доходы Ирэн быстро росли, как и уважение среди коллег, а с нового учебного года она ещё пошла работать на кафедру и преподавать у пятого курса, и времени на дурные мысли не осталось совсем.       Так прошло пять лет. Ирэн росла по карьере, становилась востребованным и нужным специалистом, но в личной жизни был неизменный штиль. И вот однажды через общих знакомых по работе Ирэн случайно познакомилась с Петром, у которого были интересные мысли на этот счёт.       — Ты тоже попалась на этот трюк? — невзначай спросил он, когда они второй или третий раз встретились на вечеринке, и Ирэн округлила глаза от неожиданности, а Пётр многозначительно улыбнулся. — Всё ясно…       — Ты тоже?.. — осторожно выдохнула Ирэн, боясь, что их кто-то мог услышать, но музыка не давала и шанса на подобное событие, а Пётр кивнул в ответ.       — Да. Грязный трюк с меткой… я был готов бросить всё и бежать хоть на край света, а они лишь издевались над нами! И всё же… а не пошло бы оно всё, как ты считаешь?       Ирэн промолчала, не совсем понимая, к чему всё шло, а Пётр наклонился и чуть тише прошептал:       — Слушай, может быть, моя половинка давно умерла. Или ушла в горы и отказалась от метки. И у тебя может быть так же. И что? Что теперь? Мы с тобой недостойны счастья?       — Достойны, — коротко отозвалась Ирэн, и он улыбнулся и осторожно взял её за руку.       — Мы не отступники, и таких, как мы, немало, пусть об этом никто и не говорит. Может… попробуем быть счастливыми всем назло?       Сама в это не веря, Ирэн согласилась, пусть и не до конца верила в эту затею. Но поначалу всё было прекрасно: они с Петром всё больше времени проводили вместе, гуляли, ходили на свидания, и все вокруг начали на самом думать, что они предназначены друг другу судьбой. Спустя несколько месяцев Ирэн перебралась к Петру в квартиру, и жизнь, казалось, открылась заново, совершенно с другой стороны.

* * *

      — Ирэн… что случилось?       Спустя три года отношений с Петром Ирэн впервые появилась в ординаторской мрачнее тучи. Коллеги решили, что умер кто-то в реанимации, такое иногда случалось даже несмотря на старания специалистов, но дело было не в этом. И Талия, с которой Ирэн общалась ближе всего, выкроила время, чтобы начать непростой разговор.       — Пётр… встретил ту самую, — прошептала Ирэн в пустоту, и ей даже показалось, что это не она говорила, а кто-то рядом. — Позавчера. Сам признался, когда я пришла домой после смены.       — И… что ты? — не веря своим ушам, выдохнула Талия, и Ирэн прохрипела:       — И я молча собрала вещи и вернулась в свою квартиру.       — И ты… даже не устроила скандал? Просто собрала вещи и ушла?       — Да, — вздохнула Ирэн. — Наверное, я поступила бы так же, встреть свою судьбу… но, не судьба. У них свадьба в конце недели.       — Ты пойдёшь?       — Нет.       Талия крепко сжала ладонь Ирэн, будто бы пытаясь забрать себе кусочек боли, но это было невозможно. Невозможно было выразить эту боль и невозможно было разделить её с кем-то. Каждый, кто был в ситуации Ирэн, переживал это в одиночестве.       К счастью, когда должна была состояться свадьба Петра, Ирэн предложили командировку.       — Доктор Галанис, у меня для вас интересное предложение, — объявил главный врач госпиталя, пригласив её к себе в кабинет в пятницу вечером, и Ирэн устало подняла глаза. — В столицу в понедельник санавиацией доставят довольно сложного пациента. Он в коме последние восемнадцать лет, жил в небольшой деревушке где-то в горах. Посмотрите на снимки…       Ирэн молча подняла глаза на негатоскоп (прим. автора: светящиеся экраны для просмотра рентгеновских снимков). И там было несколько снимков черепа, на которых виднелась опухоль в очень проблемном месте.       — Как я уже говорил, этот пациент впал в кому в возрасте двадцати лет. На снимках сразу нашли менингиому в стволе (прим. автора: структура головного мозга, отвечающая за жизненно важные функции), очень редкий вариант, но возможностей для лечения до сих пор не было. А недавно специалисты заметили, что менингиома из атипичной перешла в злокачественную, и парень умирает на глазах. Доктор Галанис, у вас же недавно был подобный пациент?       — Был.       — И как он себя чувствует после операции? — проницательно поинтересовался главный врач, прекрасно зная ответ, и Ирэн сухо выдохнула:       — Он выписался в начале недели. Вы хотите, чтобы я прооперировала этого человека в столице?       — Да. Я понимаю, прекрасно понимаю, что в столице для вас гораздо больше возможностей, чем здесь, и готов отпустить вас в большую жизнь. Скорее всего, вы не захотите возвращаться сюда, особенно после такого резонансного случая, но… для того мужчины вы — это последний шанс. Вы согласны?       — Да.       Ирэн не гналась за славой, но это был приятный бонус за её старания и непростую судьбу. И конечно, она хотела попробовать себя в новой сложной задаче, тем более если это был последний шанс для человека. Она не могла поступить иначе.       Ирэн доставили в столицу служебным транспортом в воскресенье, и весь день она изучала историю болезни своего пациента и готовилась к операции, которую решили проводить в два этапа. Первый прошёл спустя два часа после прибытия пациента в нейрохирургический центр, а второй — уже спустя две недели после первого. И к удивлению многих пациент самостоятельно открыл глаза, едва прошёл эффект от седации.       — Вы помните своё имя? — буднично поинтересовалась Ирэн, едва ей сообщили о пробуждении пациента, а в палате собралась почти вся профессура центра и мать пациента.       — Я… я не… — с трудом прошептал тот, и Ирэн без единой эмоции проговорила:       — Вас зовут Алексис Зервас, вам тридцать восемь лет. Вы можете повторить своё имя?       — Але… ксис Зер…вас, — с перерывами повторил он, и Ирэн кивнула и принялась к неврологическому осмотру.       — Память вернётся, но пока не стоит её перегружать, — проинструктировала она мать Алексиса, когда собиралась выходить из палаты. Та была на грани обморока и заливалась слезами, и Ирэн взглядом дала понять ближайшей медсестре, что в скором времени понадобится нашатырь. — Будьте рядом, отвечайте на вопросы, но много не рассказывайте. Его мозгу нужно работать самому.       — Спасибо вам!..       Ирэн впервые за долгое время была довольна, даже счастлива. Как и предсказывал её начальник, ей тотчас предложили место в самом престижном центре страны, и она без раздумий согласилась: ей было нечего терять на старом месте, а на новом были перспективы и новая должность профессора на кафедре. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя полноценным человеком.       Дела в старом городе удалось быстро уладить, и уже через три недели Ирэн приступила к работе в новом отделении, с новыми коллегами и интересными сложными случаями. Алексис Зервас всё это время находился в стационаре, но уже в отделении реабилитации, когда Ирэн выписала его после операции. Новая жизнь закрутилась: должность, громкая статья и исследовательская работа снова не давали и шанса для каких-то посторонних увлечений.       Ирэн как всегда засиживалась допоздна в своём просторном кабинете, дописывая истории болезни и параллельно доделывая статью по тому самому пациенту, которую ждал весь научный мир. Работа кипела, Ирэн уже смирилась с мыслью, что просидит за компьютером до утра, но доделает все дела, как в дверь осторожно постучались.       — Войдите!       — Профессор Галанис?       В кабинет заглянул Алексис Зервас, и Ирэн устало улыбнулась и опустила глаза в историю болезни.       — Пока нет, но в ближайшее время возможно. Что-то случилось?       — Нет, я… просто хотел зайти и поблагодарить вас ещё раз.       Семья Зервасов и так отблагодарила Ирэн и словами, и цветами, и благодарственным письмом начальству, и Ирэн, в общем-то, было достаточно. И всё же она вежливо улыбнулась и продолжила писать, а Алексис осторожно прошёл внутрь кабинета и закрыл дверь.       — Спасибо вам, я… с каждым разом я чувствую себя всё лучше, даже… даже не верится, что я снова могу ходить.       — Я очень рада, что вы хорошо себя чувствуете. Надеюсь, что скоро вы сможете вернуться домой.       — Я тоже очень на это надеюсь! — с широкой улыбкой подхватил Алексис, а Ирэн устало выдохнула, подняла руки над головой и потянулась. Спина хрустнула, а короткие рукава засучились ещё сильнее. И вдруг рядом послышался резкий вздох.       Ирэн испугалась и сразу напряглась, приготовившись оказывать неотложную помощь. Но Алексис сам осторожно сел на стул для посетителей и засучил левый рукав больничной пижамы и протянул свою руку.       Честно, Ирэн не видела рук своего пациента, хотя он дважды лежал на операционном столе. И уже после буднично не обращала внимания на метки, забросив идею найти свою пару. И вдруг… вдруг она увидела её: тот же узор, те самые линии и точки, и в этот раз это был не обман, Алексис сам не ожидал, что увидит что-то похожее, особенно после восемнадцати лет комы.       Какое-то время они молча смотрели на предплечья друг друга, а после одновременно подняли глаза. И губы обоих одновременно засияли от счастья.