Маньтоу

Паровые булочки безвкусные. Это обычное рисовое тесто на пару с мягкой текстурой. Хоть их иногда едят с начинкой, они все равно пресный хлеб. Такой же пресный, как самые повседневные хлопоты Цзюнь У. Приготовить еду, полить огород, повырезать из дерева, найти, что почитать, подумать о теме разговора с Сяньлэ. Хлопоты они такие — обычные, как паровые булочки. Сегодня представился как раз такой день. С утра встало солнце, холодное и неяркое, как зимой. Цзюнь У искупался в бочке, накинул чистое ханьфу и выпил чарку горячего вина. В обед небо посерело, а воздух пропах дождём. Цзюнь У приготовил рагу, зажёг лампу и стал читать под звуки дождя. Славное выдалось утро и обед. Вечером, когда луна была на юге, к Цзюнь У пришёл Сяньлэ. Одежда его была пропитана благовониями и источала приятный аромат, и бывший император приблизился к гостю, дабы вдохнуть его и, отстранившись, улыбнуться по-особенному мягко, с долей грусти. Ему всегда грустно, когда Се Лянь приходит из дома блаженств, ведь тогда он понимает, кому принадлежит принц. Сяньлэ проходит к стулу и садится за стол, где стоит чарка от вина и сам чайник. Он давно заметил некую привычку владыки пить в обед вино и читать книги, но порой хотелось забрать его себе и стать чуточку ближе. Ведь обиды можно забыть, но никак не простить. А если простить, то можно помнить всю жизнь. Поэтому Се Лянь старался больше проводить времени с Цзюнь У. Распивать немного алкогольного напитка, драться бамбуковой палкой и вместе готовить несъедобные блюда. К счастью, с владыкой еда была средней по качеству и от неё ещё никто не умирал. Цзюнь У поставил вторую чарку и налил вина им обоим. Се Лянь, не долго думая, осушил одну, ради приличия, и стал думать, что сказать о прибытии сюда. — Сяньлэ, Кровавый Дождь снова желает знать, чем я занят? — Цзюнь У издал короткий смешок, смотря на окно, сейчас так захотелось дождя. — Владыка, — сказав, Се Лянь замолчал на секунду, глянул в сторону окна и, подумав, продолжил: — Цзюнь У, я пришёл по собственному желанию. Сань Лан не знает о моем визите к вам. — Он будет волноваться за тебя, Сяньлэ. Ты оставил ему записку? В прошлый раз, когда Сяньлэ навещал бывшего бога войны, Хуа Чен пришёл на следующий день разузнать, не обидели ли Его Высочество. Конечно, диалог вышел не так хорошо, как хотелось им обоим и дело чуть ли не дошло до драки. На самом деле они ни за что не подрались бы, только если словесно, так как оба уважают Се Ляня. — Вы правы. Я сказал Сань Лану, что пошёл собирать мусор и пообещал вернуться к утру. — Славно. Где же ты будешь всю ночь? — У вас. Услышав это, Цзюнь У прикрыл глаза. Уголки губ поднялись выше, а щеки потеплели от нахлынувшего счастья. Он всегда становился воодушевленным, когда дело касалось ночи. Се Лянь улыбнулся, склонив голову набок, и почесал кончик носа. Было неловко говорить снова об этом. Ведь не в первый раз он так поступал с Цзюнь У и Хуа Ченом. На самом деле Се Лянь не стал бы врать любимому о походе к личному кошмару, но, зная как реагирует муж на прогулки в гости, стал придумывать отмазки. — Тогда отведаешь со мной рагу? Когда ты изгнанный бог войны, всё, что тебе нужно — еда и хороший сон. И хоть Цзюнь У не мог представить раньше быт принца, сейчас он имел красочные картинки в голове. Се Лянь кивнул, и, спустя пару шагов туда-сюда, на столе стояли две тарелки подогретого рагу. Цзюнь У налил вино в чарки и, осушив одну, принялся за еду. За весь день в рот попало лишь вино. — Советник все ещё не с вами? — Он проводит дни в игорном доме, ты ведь знаешь, как он любит карты. — Недавно Сань Лан увёл его оттуда. Признаться, от него слишком много шума, когда дело касается игр. — До меня дорога неблизкая, и мой дом в пути, но ты продолжаешь находить меня. — Это не я… Се Лянь посмотрел на окно, и до ушей дошли первые падения каплей воды. Тихо и спокойно они падали на землю. Кап-кап, кап-кап. — Сяньлэ, останься со мной, пока Мэй не вернется домой. — Я не могу. Цзюнь У встал, подошёл к двери и открыл её. Он не собирался выгонять принца, но открытая дверь всегда говорила лично для него о недолгом пребывании Сяньлэ. Цзюнь У одинок. Мэй Нянцин продолжает играть в карты, путешествовать и навещать Се Ляня, но к нему, кроме принца, больше некому приходить. У любого другого человека сжалось бы сердце, и он бы сочувственно похлопал бы по плечу, сказав, что он опечален такой информацией. Цзюнь У, наоборот, принимал одиночество и пустоту внутри себя, как нечто мягкое и тихое, как звук дождя за окном. Спустя столько лет прийти к спокойствию и простоте было непросто. И теперь, обретя дом, собственные выращенные овощи и компанию Сяньлэ, Цзюнь У мог только говорить о счастье. — Посидим у порога? Се Лянь прикрыл глаза и, медленно дойдя до двери, присел вместе с Цзюнь У. Он положил голову на плечо принца и стал слушать мягкие звуки моросящего дождя. — Сяньле, почему ты любишь маньтоу? Впереди — бамбуковый лес, тёмное небо и, где-то за облаками, светит луна. Ночь в дни холодов и дождя очень тёмная и мрачная. И только огонь, тёплая еда и разделение постели с любимым даёт справиться с морозом в сердце. Недолго думая, Се Лянь ответил: — Они простые и лёгкие как сама повседневность.