Впервые за долгое время

      Очередной день промоушена Orange Blood подошёл к концу. На прошлой неделе Сону и остальных мемберов таскали из косметических салонов на музыкальные шоу и на интервью в свободные окошки времени. А упоминать количество тренировок, и приближающийся день вручения наград, к которому они должны быть готовы на все сто (даже если на Рождество зомби рядом с ними будут казаться жизнерадостными и энергичными существами), было и вовсе страшно.       В подобные дни возвращаться в общежитие, чтобы полноценно поспать, казалось непозволительной роскошью, поэтому когда Сону получил возможность прийти домой пораньше и начать процедуру ухода за кожей пораньше, он ухватился за эту возможность руками и ногами. За возможность вспомнить про простое человеческое счастье в нормальной еде, тёплой постели, и в лежании в наполненной ванной.       К тому времени, когда он скользнул под шелковистые простыни, большинство парней расслаблено устроились в своих комнатах, тратя обретённую краткосрочную "свободу" на игры, YouTube, или, если нюх Сону его не обманывал, то и на приготовление позднего ужина.       Через какое-то время, сквозь сон, Сону почувствовал, как его кровать прогнулась под чьим-то весом.       Это сродне сильному флешбеку из прошлого. Ужасно привычное ощущение, прятавшееся в глубинах сознания много лет назад.       Сону привстал на локтях, открыв глаза, и заметил тень, падающую на его кровать. И в глубине души уже было понятно, кого именно он увидит. Того, кто раньше делал это всегда. Того, кого сам кореец жаждал увидеть.       — Ники? — вопрошает он. В это мгновение Ким сам свою теорию мысленно уже признаёт верной, ведь гипотетически способные зайти к нему в комнату Сонхун и Чонвон всё ещё должны заниматься танцами, благодаря наличию сольных танцевальных пауз, для освоения которых требуется много времени.       — Хён, — шепчет Ники очень хрипло и тяжело от усталости. У Сону от этого даже мурашки по коже пробегают. Его голос, по ощущениям, глубок словно затонувшая в глубинах океана Атлантида; больше нет того плаксивого ребенка, который всегда со стеснением просил «Можно, пожалуйста, лечь с тобой?».       Действительно увидев Ники, обхватившего его за плечи, и смотрящего таким холодным взглядом, Ким не мог узнать макнэ. Раньше он был словно навязчивая пиявка. Сейчас же японец был больше похож на того, кто требует, а не вежливо о чём-то просит.       — Давай поспим вместе.       — А? Ох, ладно.— Что, черт возьми, происходит? Сону соглашается больше автоматически, чем осмысленно. Почему Ники решил вновь начать спать вместе с ним? Неужели усталость от их безжалостного графика настигла его? Или он был пьян? Сону незаметно принюхался, но не почувствовал резкого запаха алкоголя.       «Всё в порядке», — убеждает себя Сону. Пусть и странно. Неуместно. Включать подобную просьбу от Ники он и мечтать боялся в своё бинго желаний на 2023, но сейчас не до этого. Не нужно надумывать лишнего. Это был просто Ники. Ники, тот талантливый танцор, который привёл его в форму во время I-Land, который оставался прилипчивым в их дебютную эру, которого обвиняли в издевательствах над Сону, что и стало причиной ослабления их общения. Да, это Ники. Тот, с кем он до сих пор нормально не разговаривал. Который теперь ложился под одно с ним одеяло, и было не возможно не заметить, что его тело теперь значительно больше и ближе, чем раньше.       А затем он обнял Кима.       Сону невольно напрягся; дыхание застряло в легких. Нет, серьёзно, что происходит? Сильные руки Ники скользнули вокруг его талии, сжавшись настолько, что прижали спину корейца к груди японца. Старший подавил в себе растерянный вздох. Ничто в происходящем больше не казалось знакомым. Больше не было худощавых рук Ники. Вместо этого их заменили подтянутые мышцы и крепкая грудь. И, что ещё больше выбивало из колеи, Сону было тепло. Тепло настолько, что чужое дыхание на затылке начинало обжигать. Сону отчаянно хотелось кричать.              — Так тепло, — казалось, согласился с его мыслями Ники. Голос младшего практически эхом отдавался в ушах Кима, заставляя запаниковать и невольно отстраниться из-за того, насколько бархатным казался тогда его тембр. Но это было ошибкой. Ники будто бы только сильнее обнял его.       Несколько мгновений они так и лежали молча: Сону боялся сдвинуться хотя бы на сантиметр, а Ники бессердечно молчал. Но затем японец прижался ближе, касаясь носом шеи хёна, и тем самым задевая губами мягкой, чувствительной кожи того при шёпоте.       — Я скучал по этому.       Сону вновь чувствует, как мурашки пробегают по коже.       Кореец не знал, стоит ли сейчас что-то говорить. И даже если бы он был уверен, что стоит, то не нашёл бы подходящих слов. В эти секунды Ким чувствовал себя словно в подвешенном состоянии, и любое неверное движение могло перерезать ту тонкую нить, к которой он был ненадёжно привязан.       Всё ощущалось слишком жарко. Комната. Одеяло. Воздух. Сону начинал задыхаться. Он должен был хоть что-то сказать. И поэтому пришлось произнести то единственное, что приходит в голову:       — Ники, ты в порядке?       Сону не мог не вернуться к роли заботливого хёна. Пусть Ники и вырос. Возможно, он не был тем же самым подростком, который кругами таскал его за ноги по полу тренировочной комнаты, но он по-прежнему был собой. Всё ещё оставался объектом заботы Кима. И если что-то вынудило младшего придти к нему, то кореец постарается максимально помочь тому.       Тяжёлый вздох тёплым потоком пронзил шею Сону. Проходили мгновения. За ними шли минуты. Должно быть, Ники уснул.       — Мне жаль.       Глаза Сону расширились от удивления. Это было едва различимое бормотание, но в звенящей тишине комнаты Ким отчётливо его различил.       Это было не то, что он ожидал услышать. В конце концов, слухи остались в прошлом. Парни вышли за рамки возникшего, по большей части без их участия, недопонимания. Сону вообще никогда не обижался на подобные комментарии. Он игнорировал. Решил заменить происходящий негатив на позитив. Но фанаты видели ситуацию иначе. Пусть и не со зла, однако чрезмерно опекали. Особенно его. И нельзя было никого обвинить, всё шло к своему неминуемому концу.       Но чего фанаты, возможно, не осознавали, так это того, какая пропасть появилась в их общении с Ники. Поддразнивания прекратились. Как и невинные подшучивания. Ники почти до паники боялся делать какие-либо действия или комментарии в адрес Сону, и в итоге практически вообще прекратил с ним контактировать. Это было ужасно несправедливо. Сону пытался исправить ситуацию. Он хотел вернуть их старые отношения. А Ники просто переживал одни из самых формирующих лет своей юности. Поэтому надежды быстро исчезли.       Но, возможно, сейчас всё это было не нужно. Происходящего было достаточно и без слов.       Сону с трудом развернулся, и столкнулся с взглядом тёмных глаз Ники. Если бы он поддался им, то растерял бы уверенность, и испортил момент. Поэтому Ким обнимает младшего в ответ, прижимаясь к его груди. Странно... Раньше было наоборот. Показалось ли это так же странно и для японца? Ответ пришёл в виде заключения старшего в крепкие объятия.       Впервые за очень долгое время они снова спали в одной постели.

***

      На следующее утро Сону проснулся без обычной сонливости, чувствуя себя хорошо отдохнувшим. Хотелось даже напевать под нос. Простыни были ещё тёплыми. Он вытянул руки, потягиваясь, но они никого не задели. Ким вздрогнул, и сел в постели. Ники не было рядом.       Неужели прошлая ночь была сном?       Сону горько усмехнулся. Несколько лет назад всё было наоборот. Ким засыпал один, а на следующее утро просыпался от того, что Ники прижимался к нему. Вчера они заснули вместе, но теперь Сону проснулся один. Было понятно и без размышлений, что без младшего просыпаться хуже.       Умывшись, кореец прошёл на кухню чтобы позавтракать, и за ним послышались чьи-то шаги.       — Джей-хён? Что на завтрак? — Закрывает он дверцу холодильника, ожидая увидеть своего проницательного хёна, но в место этого ловит на себе взгляд Ники.       — Доброе утро, хён. — говорит он.       Сону буквально прокашлял слова.       — Доброе утро, Ники.       Макнэ роется в шкафчике и вытаскивает протеиновый батончик. Выбросив обёртку в урну, уходит из комнаты.       Сону продолжил стоять так, еще более растерянный, чем вчера ночью.       День продолжался как обычно. График за графиком, одно дело за другим. Сону и Ники не разговаривали больше, чем обычно — пару раз похвала в адрес Сону по поводу его улучшения в уровне танцев, и милое предложение закусок от Сону. Их привычное "ты мой товарищ по группе, так что я тебя не ненавижу, но и особенным не считаю".       Когда они, наконец, вернулись в свое общежитие, на горизонте уже брезжил рассвет, и всё, чего тогда хотелось Киму, — поспать часиков так пять.       И уже на грани дремоты он снова чувствует, как кровать прогинается под чужим весом.