легенда о боге мечей.

впереди неизведанная тропа, дорога не протоптана людьми или животными, а позади империя, но он уперто двигал дальше армию на север, факелы осветляют территорию, на которую раньше не вставала ни одна живая душа, и они идут нога в ногу через лес. жертвенники, места, где богам приносят жертвы, они кидаются в свете огня и в их тенях что-то пляшет. что-то неизведанное ранее их императором, что-то, что они не могут понять, что-то, что можно окрестить как «чертовщина». оно внезапно появляется перед ними, сам бес, ― уверен император, но с его головы быстры вылетают все мысли, а сердце стучит совсем бешено, казалось, вот-вот и выпрыгнет с груди. выпрыгнет и упадет в руки этого беса, да хоть дьявола, императору уже совсем не важно. важно только то, как он двигается, как смеётся, как горят его глаза алым пламенем и как вырезает, разрывает его людей на кусочки. на мясо и кровь, которая окропляет эти алтари, которые будто впитывали кровавое месиво в себя. это была жертва, которую сам бес себе преподнёс. и он сбегает. сбегает, чтобы когда-нибудь вновь с ним встретиться. когда-нибудь вновь увидеть этого демона, этого беса, это искушение в деле и в крови. никакой вины за смерть своих людей, никакой вины за свои откровенно грязные мысли. он не чувствует этого. ничего из того, что могли бы назвать сопереживанием. его мысли заняты только им, и каждую ночь они возвращались. возвращался лес, жертвенники и его улыбка. улыбка того, кто заставил сердце императора биться быстрее. книги молчат. информации почти нет, и это приводит его душу в мучения. его сердце разрывается, пока однажды он не находит рукописи, потертые, убитые временем, и в этот момент все становится ясно. становится ясно, что тот, кого он прозвал демоном, является никем другим, как богом мечей. богом, который следует за войной, ― сам же её создает, который умеет говорить только на языке клинков и бойни. богом, который не выходил из его мыслей, и каждую ночь возвращался. богом, чья улыбка и смех до сих пор виднелись императору в темных ночах, где окна плотно зашторены, а дверь закрыта на замки, чтобы никто не зашел. никто не увидел. никто не услышал тихих стонов и мольбу. те, кто переживал битвы с богом мечей являлись героями, но император никогда не считал себя героем, как и все его подданые не считали, что в последнее время он в добром здравии. дни сменялись днями, ночи — ночами, а он все еще возвращался к этим мыслям. не мог найти покоя. он стал плохо спать, перекладывать все дела на слуг или наоборот брать слишком много на себя. срывался на всех вокруг, ведь знал, никто и слова лишнего не скажет в его адрес. никто не сможет перечить ему ― императору. ― скажи, император, я знаю, что это не мое дело, но что-то случилось? ― говорит его лучшая наложница, к которой он приходит впервые за несколько недель. ― с чего ты взяла, гуйчжун? ― вы не смотрели мне в глаза, а прямо сейчас лежите отдельно, хотя обычно после всего этого вы прижимались ко мне, к моей груди, и просили меня рассказать вам что-то. ― и правда. сейчас он будто отстранился от неё. сейчас все его мысли были заняты другим, и тогда тоже ни её он представлял, ни её имя он хотел тихо выстанывать, ни её глаза он хотел видеть, ни её голос слышать, ни её. ― просто плохое самочувствие. ― нагло врет он. ― прошу, господин чжун ли, если вас что-то беспокоит можете рассказать мне. ― она переходит на фамильярный тон. называет его по имени и от этого тошно. ― тебе незачем волноваться. ― говорит он будто ставя точку в разговоре. в её глазах мелькает боль и слезы, но ему откровенно плевать. она выскальзывает, буквально выбегает из его покоев. тихо вздыхая, он приказывает служанке заменить постель. уже вскоре его перестают интересовать все наложницы в империи. они лишь раздражают вместо того, чтобы помогать снять напряжение. мысли непроизвольно возвращаются туда. возвращаются к рыжим волосам, украшенными кровью, и он понимает, что начинает медленно сходить с ума. понимает, но не пытается что-то исправить. и он вновь ищет книги, ищет рукописи, что угодно. просто ищет, а как известно, тот кто ищет, тот всегда найдет — и он находит. находит стопку всего. он узнает, что раньше бог, которого он в мыслях окрещивает своим, является только во время войны, а та на их материке закончилась давно. вот и бог дремал в своем капище столетиями, но он со своими солдатами разбудил его звуком лезвий и клинков. жаждой крови и войны. и как известно с книг, он не будет удовлетворён пока не выпьет столько крови ― сколько захочет. пока не убьет стольких ― сколько ему попадутся на глаза. пока под его ногами не будет гора трупов, а его одеяния, испачканные в крови сотен, а то и тысяч, если не миллионов людей. император ищет покоя в своих поданных. ищет ответа на свои вопросы, которые роем жужжат в его голове, которые так и просятся наружу, которые вот-вот и сведут его в могилу. его самые близкие поданные ― графы ― в растерянности пожимают плечами, когда император вновь приходит к ним с странными вопросами. могло ли его сознание так отреагировать на опасность жизни? когда-то он слышал от лекаря что-то такое, что мозг принимает плохое за хорошее, лишь бы не нанести непоправимый вред в первую очередь себе. мог ли его разум решить, что бог, чье имя он не знал, а знал лишь титул, был прекрасен лишь для того, чтобы не сойти с ума? даже так ему казалось, что нить здравого ума выскальзывала с его рук, и император никак не мог её схватить. ему казалось, вот-вот, и он сам пойдет в тот лес отдаваться в руки этому богу, лишь бы увидеть эту дьявольскую улыбку на его лице. кто же решил, что этот дьявол может быть богом? кто решил, что он достоин этого титула? хотелось заставить самого бога мечей это сказать. заставить даже если это будет стоить жизни. хотелось услышать ответы на все те вопросы, которые поглощали его, которые не давали ему здраво мыслить и спокойно спать. или же ему просто хотелось услышать его голос? узнать его настоящие имя? узнать кто он… он бредил. бредил и видел перед собой того, кто не давал ему спокойно жить последний месяц? два? сколько уже прошло с их первой встречи, которая все не могла покинуть его мысли? не важно. это все не важно, пока он стоит рядом. казалось, протяни руку и коснешься. почувствуешь холод его кожи, но это был всего лишь бред. всего лишь обман мозга, пока организм сражался за свою жизнь. лекари лишь утешали. это просто простуда. болезнь, которую император сможет одолеть за пару тройку дней. и лекари были правы. уже через пару дней император был на ногах. все так же указывал и правил своим государством. все так же возвращался к мыслям о своем боге. барышни-служанки говорят о каких-то солдатах. они охают и ахают. император лишь заинтересовано слушает их. слушает их восхищение, теплые слова, которые выглядели как поклонение и мечтания, что юноши будут их. «ты понимаешь, я его люблю» ― эти слова врываются в его голову как рой, как раскат молнии посреди ночи, и он вдруг все понимает. понимает, что чувствует к богу мечей, понимает почему тот не выходит с его мыслей, почему сердце так бешено стучит. в один момент император понимает все, но как же сделать так, чтобы его бог был доволен? чтобы он чаще его видел? чтобы его жажда крови была исполнена? чтобы его бог обратил на него внимание. чтобы его бог полюбил его. дни все так же меняются ночами, недели месяцами, а ответ так рядом, но так далеко, что императору хотелось выть. страна медленно разрушалась изнутри, пока он был занят своими проблемами. мыслями, которые все не могли найти ответ, который крутился на его языке. он любит бога мечей — это единственное, что ясно, но как же сделать так, чтобы бог полюбил его в ответ? не противоестественна ли богам любовь? его бог не говорит с ним. его бог знает лишь язык клинков, боли и крови, как же заговорить с ним, как же рассказать если это все противоестественно? император психопат — вот, что говорит стража, когда слышит смех с его покоев, и это ветром разносится по замку. на каждом углу перешептываются об этом, но самому императору плевать. ему важно лишь как связать слова, как сказать на языке клинков признание любви и восхищения. ответ приходит неожиданно, когда он слышит битву его солдат. слышит звук клинков и почти что видит в них стихи. стихи о его любви, о его восхищении, о его желании подарить весь мир богу мечей. и он решает подарить этот мир. подарить всех его людей и всех его жителей. всех, лишь ему на растерзание. сделать это — задача непростая, но император умен, и найдет, как преподнести сладкий подарок своей любви в надежде на взаимный ответ. убедить поданных, особенно самых близких, что соседние страны угрожают им ― сложно, почти что нереально после всех тех слухов, что гуляли по его владениям, но он все равно этого добивается. уходит много времени, много сил, но он делает это. император начинает войну с соседним государством, а потом с еще одним, и как цепной реакцией страна на страну, империя на империю, и вот весь мир в войне. в крови и грязи, но императору плевать на своих людей. плевать на других людей, плевать на самых близких, потому что единственное, что важно — это то, как отреагирует его бог. его страдания окупаются. он не зря полгода затевал это все. не зря настраивал людей между собой. ничего не прошло даром. его бог был прекрасен. его бог был в крови, и с замка открывался красивый вид на то, как бог превращает его людей в горсть плоти и крови. вечная бойня для его вечной любви. и он отправлял людей сотнями на убой богу мечей, а сам лишь наслаждался. спускался рукой под ханьфу и все так же наслаждался этим зрелищем. наслаждался этой властью над ним и его резней. теперь весь мир говорит на языке клинков и рассказывает о его безумной любви к нему. и все страдания людей окупаются в его мыслях. он понимает: да! средство окупает цель. окупает, когда бог появляется прямо перед ним. весь в крови, с дьявольской улыбкой и глазами, что сияли ярче солнца, что пытались сожрать его прямо здесь, на месте. ― так ты тот император, который устроил это все? ― его голос звучит еще лучше, чем в самых грязных мыслях и чжун ли понимает, что это конец. его бог убьет его, как и всех тех остальных. украсит свое лицо его кровью. сожрет полностью и не подавится. он вызвал не бога. он подарил не богу мир, а самому настоящему дьяволу. он был прав изначально — бог не может быть таким. нет, никогда такого не было, так почему же он решил, что те рукописи были правдивы? почему же он так глупо доверился?.. ― знаешь, если это правда, то я буду очень благодарен. ― дьявол или все-таки бог? император не может решить … сейчас это и не имело значения, не тогда, когда он прямо перед ним стоит, смотря так заинтересовано, и поднимая его подбородок своими когтями, которые так же покрыты кровью. ― поверь, я видел все то, что происходило здесь. в твоих покоях. вид был очень интересный. и все складывается. он не бредил тогда. сам бог явился перед ним во время простуды, и сам бог благословил его от болезни. ― тогда, что тебе нужно? ― император правда старается говорить уверенно, но как можно быть уверенным, когда тот, о ком ты мечтал неопределенное количество времени стоит прямо перед тобой, держит твой подбородок и, о боги, талию. смотрит так жадно и хитро, что ноги еле держат, то ли от восхищения, то ли от страха. ― мне? ― он улыбается еще хитрее, совсем по-лисьи, и чжун ли понимает. ловушка окончательно закрывается. ― мне нужен ты. чжун ли, правильно? знаешь, твои попытки завоевать мою симпатию были очень забавные, но я нахожу это очаровательным. ― бог тихо смеётся, и император все-таки падает в его объятия. ― зачем я вам? ― приглушенно говорит он, пытаясь хотя бы немного отстраниться, но ноги еле держат, а руки трясутся. ― я же говорю, ты очень интересный, и я нахожу это забавным. давно никто не уделял мне столько внимания, как ты. так будь же моим. давай вместе править этим хаосом и войной. уверяю тебя, пока я рядом, тебе не будет скучно. никогда. его голос кроткий и похож на гипноз. и император, кажется, сходится с ума еще больше. разве он мог мечтать о большем? разве он мог когда-нибудь предположить, что его бог скажет эти слова? разве все может быть так хорошо? «может» ― тихо говорит его внутренний голос, и он доверяется, хоть знает, что это может повлечь неприятности. хотя куда больше, если он уже устроил разруху в их мире? если он уже лежит в его объятиях, вдыхая запах крови, и желая лишь бога, стоящего перед ним. ― я согласен. ― тихий выдох, и на душе становится легче. свободнее, а главное спокойнее. ему становится тепло в этих руках. с этим взглядом. хочется никогда не разлучаться, как и в их первую встречу. ― я знал, что ты сделаешь правильный выбор, как только тебя увидел. я — аякс. ― его имя эхом повторяется в голове императора, и тот понимает. он наконец-то узнал. узнал, как зовут его бога. узнал то, что никто ранее не знал. откусил запретный плод, и тот был невыносимо сладок. ― аякс… ― зачарованно повторяет тот под одобрительный взгляд. ― мое настоящие имя моракс. ― так же тихо признается он. ― ну что ж, моракс, готов ли ты сеять вечную бойню для вечной любви?