Вечера с ароматом глинтвейна

«All hail to the days that merit more praise Than all the rest of the year, And welcome the nights that double delights As well for the poor as the peer! Good fortune attend each merry man's friend, That doth but the best that he may; Forgetting old wrongs, with carols and songs, To drive the cold winter away.» © To Drive The Cold Winter Away

      Шел снег, и в воздухе витал аромат глинтвейна. Приближалось Рождество. Еще одно из сотни таких же, которых он повидал на своем веку. Ему хотелось бы выдумать весомую причину игнорировать праздники. Как там говорили? Одинокий брюзга без семьи, с парочкой вечно занятых насущным друзей, которые вспоминали о нем два раза в год: на Рождество и никому ненужный день рождения. Что ж, Северус Снейп и звесь оказался полнейшим исключением из правил. У него был один секрет, который не знали даже Люциус и Минерва: он на самом деле любил праздники.       Он любил праздники в Хогвартсе, когда замок преображался, загораясь огнями гирлянд и мерцая отсветом свечей в заметенную снегом ночь. Каждый декан старался перещеголять своих коллег и доказать им, что именно его факультет заслуживает право называться лучшим в преддверии каникул. Северус тайком радовался и учил своих слизеринцев творить домашние чары, которым их за ненадобностью никто и никогда не учил. Птица-феникс из снежинок? Да, пожалуйста! Имбирные пряники, разбегающиеся по кухням? С удовольствием. Елка, стоящая под зачарованным на снегопад потолком в главной гостиной? Обязательно, какие могут быть вопросы!       Дети сияли, как те гирлянды, на время забывая и о межфакультетской вражде, абсолютно глупой и бессмысленной, и о своих проблемах, и о тьме, которая ждала за поворотом. Они дурачились и выдумывали разные волшебные штуки, они играли в снежки и впервые шли в библиотеку за книжкой чудесных историй. Они учились почитать духов зимы, как учили Северус и Помона Спраут, и узнавали от магглорожденных студентов о Санта Клаусе и рождении Иисуса. Потом, конечно, праздники заканчивались, и всё возвращалось на круги своя. Но ненадолго можно было поверить в тот пресловутый Дух Рождества, который все так ждали.       Спустя многие годы после Битвы за Хогвартс и своего постепенного возвращения к нормальной жизни, Северус так и не утратил любовь к обилию зимних праздников. Ханука, Солнцестояние, Рождество… имена не имели значения. Играло роль лишь то, что все они праздновали победу света над тьмой, добра над злом и несли радость очерствевшим душам, сродни его собственной. Он по-прежнему преподавал в Хогвартсе, а в свободное время, вроде предпраздничного периода, возвращался в свою лавку в Хогсмиде и занимался тем, что варил глинтвейн и продавал его на площади, украшенной гирляндами и сияющей разноцветными лампочками по ночам.       По-началу, конечно же, люди страшно удивлялись, завидев его у чана с вином. Но морозные вечера, когда, казалось, облачка пара застывают в воздухе, а то и превращаются в настоящие сосульки на носу, раз за разом подталкивали их к котлу, завораживающему ароматами специй и апельсиновой цедры. Что ж, каждый имел право на искупление. Многие герои войны начали новую жизнь, круто сменив род деятельности. Кто-то открыл торговые лавки в Хогсмиде, кто-то устроился на службу в Аврорат, Нимфадора Тонкс, чудом выжившая, открыла цветочный магазин. Сириус Блэк, в разгар битвы выпрыгнувший перед лицом Снейпа и велевший ему проваливать от Визжащей Хижины так, словно за ним гонятся гиппогрифы, открыл мастерскую по ремонту мотоциклов и пустился во все тяжкие. Ремус Люпин стал пекарем в собственной пекарне. Словом, каждый искал себя, как умел. Каждый видел кошмары, но учился с ними договариваться.       И вот, в один из подобных вечеров, когда жители Хогсмида стянулись на площадь, привлеченные вкусными запахами и совсем заскучавшие в своих домах, женская фигурка, закутанная в длинный плащ, одиноко стояла у столба, увенчанного газовым фонарем. Ее голову укрывал капюшон, отороченный мехом, ладони скрывали кожаные перчатки, и она словно бы отчаянно хотела присоединиться к шумной толпе на ярмарочной площади, но чего-то боялась.       Северус жестом фокусника добавил в котел специи и присмотрелся. Он был уверен, что знал, кто перед ним, но торопить свою неожиданную гостью не спешил.