Ты моя сирень

      Задрот как обычно опаздывает. Нет, не так. Бакуго слишком рано пришел и теперь каждую минуту до назначенного времени будет ворчать, что Изуку до сих пор не на месте. Чем он занят? Забыл? Скорее всего его снова заболтали, а тому не удобно сказать, что он спешит.       Или не спешит. Разницы нет.       Кацуки на взводе. Потому что переживания имеют свойства накапливаться, а он не тот, кто будет с кем-либо говорить о них. Потому что свои проблемы он привык решать сам, а если не может, это будет грызть до последнего за неимением выхода. Тут нет виноватых, просто ты не имеешь права на слабость, ставя изначально себя в позицию лидера. По крайней мере так считает сам Бакуго. И сколько бы он не пытался затренировать свои переживания, это не уходило, а только лишь не оставалось сил обдумывать их.       Пока дожидался Изуку, успел размяться и сейчас просто мучает скакалку. Он сам попросил его об этом. Кацуки не хотел признаваться себе в том, что единственный человек, способный понять его правильно - Изуку и только по этому попросил его о тренировке.       Ну... как попросил. Поставил в известность.       Он знает, что Мидории есть о чем с ним поговорить. У них обоих впрочем. Но как бы... ртом говорить не получится, сначала придется выбивать. Тут уж нет равных Изуку и Кацуки в выбивании дерьма из кого-то.

***

      Просьба Каччана устроить спарринг весьма удивляет Мидорию. Друг против друга, без причуд, они очень давно не стояли. И то, раньше это было лишь избивание, а не драка. Изуку так сильно восхищался своим другом, что не обращал внимания ни на что на свете, поэтому и сдачи давать не мог. Но сейчас-то может. И знает, что Каччан просто так не попросит о чём-либо. Если ему нужна драка, чтобы начать говорить о чём-то более важном, то Изуку не вправе ему отказать.       Мидория достаёт из кармана телефон, чертыхаясь себе под нос. Ещё немного и он начнёт опаздывать, а всегда приходящий раньше Каччан его просто убьёт к херам за это. Хотя, за огромный букет сирени, Бакуго может его убить тоже. Но у Деку было оправдание. Из-за своей миссии он пропустил семнадцатилетие лучшего друга, а ведь он даже подарок ему подготовил! Заранее! Да и сам букет был красивым.       Он большой, свежий, ветки пышные, крупные, с тяжелыми огромными соцветиями. Букет едва помещается в простую плетеную корзину, он огромный, тяжелый. Он сам похож на куст сирени. Листва на ветвях очень яркая, сердцевидные листики насыщенного зеленого цвета, они усиливают свежесть, разделяют цветы, чтобы можно было разглядеть каждую веточку. В букете есть ветви нежной белой сирени, а также светло-розового цвета, похожего на редчайший жемчуг. С ними контрастирует более привычные светло-сиреневые ветви и редкого сорта темно-лиловые и практически красные. Все цвета очень яркие, насыщенные. В букете нельзя выделить какой-либо один цвет.       От такого огромного количества цветов вокруг Мидории, наверное, уже километра за два, чувствовался этот прекрасный запах свежести и сирени. И хотя сейчас не август, и их родная сирень не цветёт ещё, Изуку нашёл магазин, в котором продают сирень заграничного сорта, которая цветёт раньше на три месяца! Это была просто огромная радость и удача!       Герой ускоряется, чтобы не получить в морду сразу и уже через пару минут стоял в спортзале, возвращая дыхание в норму. Как же хорошо, что он переоделся заранее! А пробежка с тяжёлой корзиной цветов заменила ему ещё и разминку. — Привет, Каччан!       Альфа смотрит в сторону ввалившегося в помещение парня и закатывает глаза, громко цокая языком. — Опоздал, задрот! И чё это за веник ты притащил?! — Эй! Этот, как ты выразился, веник, стоит между прочим почти целое состояние! — Громко возмущается омега, слегка надув пухлые губы, но, восстановив дыхание, берет вновь корзину в руки и подходит к Бакуго, ставя её перед ним. Теперь приятный аромат сирени окружал их обоих, и даже, наверное, перебивал их природные запахи костра и дождя. — И на кой чёрт ты его купил тогда? А главное, интересно знать, кому? Это что вообще, сирень? Странная какая-то.       Блондин осматривает Деку и букет со скептицизмом. Мог ли ботан купить букет кому-то из своих друзей? Вероятно, что мог. Вопрос только кому. Явно не Щёчкам, ведь та тоже была омегой, и, как известно самому Кацуки, бегала за старостой. Может Двумордому? А что, мордой тот и правда вышел, даже ебучий шрам на пол лица не мешает ему. А сирень, если это сирень, конечно же, как припоминает Кацуки бормотание Енотоглазой, на языке цветов означает первую любовь. Ха! Интересно, в кого задрот влюбился? И почему Кацуки это должно волновать?! Арр! — Бросай свой веник, кому бы он не предназначался, и давай начнем! Я тебя сюда не трепаться позвал!       Изуку смотрит на спину уходящего в сторону ринга альфы и шумно вздыхает, решая отдать букет с подарком позже и, поставив корзину подальше, где стояли бутылки с водой, бежит за альфой.       Стоит ему оказаться на ринге и скинуть школьную олимпийку, как Бакуго срывается с места, занося правую руку для удара взрывной волной. Он часто заносил её для того, чтобы обмануть противника. Заносил правую, но бил взрывной волной с левой. Однако Изуку тоже не пальцем деланный, он много изучал стиль боя Кацуки, поэтому, пусть и закрывается, было видно, что ожидает удара слева. Но сейчас это был не просто блеф, двойной блеф. Альфа ударил взрывной волной именно правой рукой. Парень хоть и закрылся, но его движения были уже запоздавшими, урон он всё-таки получил. Омега шипит, дергая слегка рукой, сбрасывая лёгкое жжение и стреляет глазами в сторону Кацуки. Ах, значит всё же с причудами, ладно! Стоит альфе только вскинуть левую руку, как Мидория уворачивается, оказываясь сбоку, и отбрасывает старшего легкой воздушной волной к канатам, зарычав.

***

      Мутузенье друг друга на протяжении нескольких часов всё же даёт свои плоды. Под конец тренировки альфа и омега валяются на ринге, смотря в потолок и пытаясь отдышаться, придти в себя, пока забитые мышцы расслабляются. Мидория с тихим вздохом переворачивается, а после садится, задумчиво смотря на Кацуки. Парень почти что не дышал, вцепившись зубами в нижнюю губу. Ему так хотелось раствориться в небытие, стать никем и ничем, только чтобы избежать этого момента. — Это сирень, ты прав. И она для тебя, Каччан. Я ушел на миссию, и... Пропустил твой день рождения, мне очень стыдно! Правда! Ведь я приготовил для тебя подарок намного заранее, но так и не смог его подарить вовремя, но я уверен, что тебе понравится, правда! Хотя, может быть, тебе такое уже не заходит, но всё же...       Омега не замечает, как скатывается в привычное бормотание, а также того, как альфа мягко усмехается, садясь рядом с ним. Юноша дотрагивается до руки омеги, привлекая его внимание к себе и сжимает переломанные пальцы, заглядывая в прекрасные зелёные глаза. — Так, сирень для меня? — Переспрашивает, на что получает робкий кивок, а ухмылка на лице блондина становится только шире. — Задрот, ты... Влюблен в меня? — А? — И так большие глаза омеги расширяются, когда он вспоминает про этот чёртов язык цветов, про то, какое значение несет в нём сирень, и его щёки краснеют со скоростью света. Изуку начинает сильнее бормотать что-то, вроде бы и отнекиваясь, а вроде бы и соглашаясь с заявлением Бакуго. Альфа закатывает глаза, хмыкая. — Прекрати бормотать, ботаник, ответь на мой вопрос.       Омега думал о том, чтобы что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но он не знал, что именно. Он не хотел превращать все в шутку или недоразумение, или что он имел в виду не это; и он не знал, как его объяснение не сделает все только хуже, поэтому он молчал. Шумно вздохнув и подняв голову на Кацуки, встречаясь со взглядом алых глаз, он тихо, но твёрдо, произносит: — Ты моя сирень, Каччан.