В ботаническом саду

      Ноябрь на Крымском побережье выдался приятным, по-летнему теплым. В небе ярким диском сияло солнце, над разновидными кронами ботанического сада проносились стайки уток, бакланов, чаек — Черное море звало их шумом прибоя лазурных волн. Где-то в Сибири в это время года дома уже покрыты тяжелым слоем девственно белого снега, дороги — сверкающим в лучах льдом, а на окнах рисует причудливые узоры иней. В Крыму, однако, все по-другому.       В этом году титулярный советник — по имени Алексей с непримечательной фамилией Ручков, — приехал в Крым отдохнуть от безвылазной работы в Петербургской канцелярии. Это был мужчина лет тридцати, среднего роста, с густыми рыжеватыми усами, с осунувшимся от недостатка сна лицом и залегшей синевой под глазами. На полуостров ехать он не хотел, но с горем пополам уговорила его экономка Марфа Петровна, заботливая старая женщина, служившая еще отцу и матери Ручкова.       Зайдя в парк, мужчина, поправив пиджак, огляделся по сторонам, зачем он вообще сюда пришел. Он не привык к такой безмятежной тишине: в канцелярии постоянно слышно было, как скрипят кончики перьев по бумаге, бессмысленная болтовня под ухом, скрип стульев… Права была Марфа Петровна, говоря, что ему нужен отдых, а то стал больно на покойника похож, так и до тяжкой болезни с сырым климатом недалеко. Алексей стоял и думал, как бы было хорошо лечь здесь где-нибудь, свернуться клубочком и забыться неспокойным, но таким долгожданным и желанным сном.       — Вы тут впервые? — он вздрогнул, услышав чужой голос у себя за плечом. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стояла невысокая девушка в лиловом платье «тюник», облегающем фигуру сверху и расклешенным книзу, но без шлейфа, столь привычного для этого наряда.       — Вы, признаюсь, меня напугали, — постарался вежливо ответить мужчина. За годы гражданской службы он, казалось, утратил тот непринужденный тон, коим общаются люди в повседневной жизни. А девушка лишь улыбнулась, покручивая белый зонтик от солнца над головой. Светлые волосы, которые отливали бы жидким золотом в лучах, сейчас были аккуратно собраны в пучок — в Петербурге же каждая дама стремиться сделать себе укладку выше и сложнее, хоть клетки с попугаями вплетай, как раньше.       — Прошу меня простить, — потупила она взгляд. — Я… я часто гуляю здесь и прежде вас не видела, а вы стоите тут так одиноко и взгляду вас грустный.       — У меня? — в недоумении переспросил Алексей, думая с подозрением: «До чего же она странная».       — Ну да, словно вы с жизнью ежесекундно прощаетесь. Вы, выходит, приезжий?       — Да, вот приехал из Петербурга отдохнуть, — он решил не говорить, что не горел желанием ехать сюда — дела-то все в столице, а он тут прохлаждается.       — Как славно, никогда там не бывала, — покрутила незнакомка зонтик в руке. — А скажите, там красиво?       — Не рассматривал. Город, как город. Сыро ужасно и холодно. Когда много работаешь и погода пасмурна, перестаешь обращать внимание на окружающий тебя мир, — пожал плечами Ручков, сглатывая ком в горле. Он и прежде редко общался с дамами — исключительно в рабочих целях, но тут они один на один и Алексей не понимал, как себя вести. Уроки этикета, которые ему вела все та же Марфа Петровна, напрочь вылетели из головы.       — У вас, смею заметить, крайне категоричный взгляд на вещи, — заметила девушка, чуть улыбнувшись. Ее не смущал абсолютно незнакомый человек рядом, с которым она непринужденно вела беседу, словно они были друзьями. — Что ж, будем знакомы, я Ольга, — протянула незнакомка руку мужчине.       — Алексей, рад знакомству, — он по привычке пожал ей руку, будто деловому партнеру, но уж точно не как даме.       — Мы более с вами не незнакомцы друг для друга, пойдёмте прогуляемся, раз уж пришли, — Ольга мило улыбнулась, складывая зонтик, и медленно зашагала по засыпанной гравием дорожке сада, покрытой тенью.       Обычно в ботаническом саду сидели исключительно художники за мольбертами, нанося аккуратные, медленные или размашистые, уверенные мазки маслом по холстам. С девушкой они не горели желанием заговаривать, хотя она часто подходила к ним со спины, чтобы посмотреть на будущий шедевр.       И сейчас на ее открытость ответили не грубостью — просто ответили и это было безумно приятно.       Алексей поспешил за Ольгой, стоило ему зайти под кроны стройных бамбуковых деревьев, как в лицо подул лёгкий прохладный ветер. Мужчина поднял голову вверх, силясь разглядеть синеву неба сквозь длинные зелёные листья и точно такие же длинные зелёные сегментированные ветви.       — Они чудесны, — произнесла Ольга, останавливаясь неподалеку. Ее голос доносился до Алексея тихим эхо. — Вы знали, что бамбук — это не дерево, а трава? И растут они в высоту почти на метр. Только за один день! Наверняка в Петербурге вы такое не увидели бы.       — Не увидел бы, — подтвердил мужчина, разглядывая бамбук.       — А вы подумайте, зачем же нужна такая столица? Мрачная и сырая… Даром что дворцы позолоченные стоят, — фыркнула Ольга и пошла вперёд. Алексей не хотел отставать от новой спутницы и поспешил за ней. Она казалась ему странной, но не отталкивающей, как другие странные люди, к примеру, в том же Петербурге.       Время прогулки летело незаметно. В воздухе смешивались ароматы хризантем, магнолий, хвои и роз. Казалось, цветы, деревья, кусты, пальмы сливались в один длинный коридор с обеих сторон узкой тропинки. Ольга с Алексеем останавливались и с упоением рассматривали каждого жителя ботанического сада. Мужчина искренне жалел, что так не хотел сюда ехать.       Тихий шелест листвы под дыханием ветра, журчание воды в мраморном фонтане, трель птичьих голосов — все это успокаивало Ручкова, растворившегося с головой в ощущениях, которые все до единого были новыми для него.       Под ногами тихо шуршала галька, Ольга последнее время молчала, находясь где-то в своих мыслях. Алексей украдкой бросал на нее тревожные взгляды.       Преодолев нижний парк, они вышли к огражденной чугунными передаст набережной. Девушка раскрыла зонтик над головой, прикрывая глаза и вслушиваясь в шум прибоя.       Мужчина часто наблюдал за Балтийским морем в родном городе, пытаясь найти в нем хоть капельку умиротворения. Балтика, однако, отвечала враждебным, обжигающим лицо морозом и солью, ветром и гулкими ударами волн о берег.       — Здесь так тихо и спокойно, — в нерешительности начал он, кладя руки на перила и провожая глазами чаек.       — Это мое любимое место, — тихо ответила Ольга. — Знаете, Алексей, это как смотреть в душу всего сущего, на нашу судьбу, на судьбу мира… Тут бывает возможно все: и хорошее, и плохое.       Мужчина бросил на девушку странный взгляд, пытаясь понять, что она имеет в виду. Но он был точно уверен в том, что Рай на земле именно тут, рядом с девушкой в лиловом платье. За их спинами под умелыми движениями ветра шумел сад, журнал фонтан и кричали чайки, паря над волнами и выслеживая рыбу.