sunset

На Окинаве встаёт приятное летнее солнце, отражая свет от темных улиц, домов и растительности. Разнообразные дневные птицы подхватывают мотив ночных, аккомпанимируя восходу и острова поглощает светлое без единой тучки небо. Вместе с солнцем просыпается Коджиро, лениво потягиваясь в теплой постели, не смея двинуть левой рукой, на которой уютно умостилась розововолосая бестия, иначе нарушит и так очень чуткий сон. Джо зевает и сонно хлопает глазами в попытке рассмотреть циферблат часов на прикроватной тумбе – 08:36. Лучи солнца совсем немного попадают в комнату из-за неплотно задвинутых штор и еле-еле освещают присутствующих, но этого достаточно, чтобы в очередной раз задержать взгляд на опущенных веках, прямых, таких гладких, розовых волосах и тонком разрезе уст, которые ещё вчера так неистово просились быть поцелованными губами наблюдающего, в чем Джо, конечно же, никогда не отказывал и не откажет. Нанджо тянется правой рукой к растрепавшимся в разные стороны волосам и аккуратно поправляет прядь, которая так неудачно упала на острые скулы Каору и ловя себя на мысли, что момент этот так похож на обычное клише из самых сопливых мелодрам и романтических фильмов, что он невольно скривился от этой мысли. Но пока никто не видит он может творить, что душе заблагорассудится и осудить его сможет только Сакураяшики и то, если проснется. В следующую секунду все та же правая рука медленно лезет за спину хозяина в попытках нащупать телефон, поскольку это уже ритуал – фотографировать спящего Каору. У Нанджо уже начинает образовываться новая привычка фотографировать Вишенку из-под тишка, прикрываясь тем, что на самом деле фотографирует разноцветное небо, интересные деревья или искусственно освещенные улицы фонарями. Примерно как было вчера поздно вечером, когда они шли из круглосуточного магазина и, о господи, Каору выглядел как сущий ангел и грех было не сфотографировать такое явление. Включив вспышку для ещё более насыщенного эффекта, Коджиро направил телефон на идущего чуть впереди парня и сделал несколько фотографий, что, естественно, не осталось незамеченным. – Коджиро Нанджо, – не оборачиваясь проговорил Каору, но так, чтобы его серьезный тон был слышен издалека. – Что? – названный хорошо играет непонимание и этот раз не исключение. Быстро спрятав телефон в карман ветровки, Коджиро всеми силами делал вид, будто резко изменившееся освещение на безлюдной улице в доли секунды совсем не его вина. – А ты как думаешь? – Сакураяшики остановился и повернул голову на 90 градусов, смотря на парня из-под лба. Такой взгляд Каору может говорить только о том, что лучше не играть на его нервах, а сразу выдать правду. Каким бы хорошим актером Джо не был, но обманывать Каору у него никогда не получалось. – снова фотографируешь меня? – Ну прости, ты так очарователен, что я не сдержался, – выдыхает Коджиро и подходит ближе к любовнику, забирая второй пакет из его рук. Не потому что у Каору частенько болит поясница, а потому что нести два пакета легче, чем один из-за равномерно распределенного веса на тело – оправдание, которое Нанджо придумал только что. Каору лишь цыкает то ли на ответ, то ли на отобранный пакет, но ничего не отвечает, складывая руки на груди. Не будь в этот момент такой полумрак, на бледном лице Каору можно было бы проследить совсем лёгкий румянец. Джо знает об этом, но оставляет без лишнего внимания, только улыбаясь про себя счастливо. Вот и сейчас вспоминая это, Коджиро листает те пару фотографий, что сделал вчера. Одна из них размыта, но как раз это и сделало ее очень атмосферной и, как бы сказал Рэки, "вайбовой". Вторая более четкая и выглядит как фотокарточка какого-то популярного идола, но не менее полюбившаяся Нанджо, чем предыдущая. Парень наводит камеру за себя, потому что Каору лежит практически впритык к нему и неудобно фотографировать его как-либо по-другому. Джо нажимает один раз по кнопке громкости и сразу же роняет сердце в пятки из-за яркой вспышки, осветившей не только их лица, но и практически всю комнату. Не очень юный фотограф переводит нервный взгляд на все ещё спящего Сакураяшики и выдыхает, потому что сон Каору – один из приоритетов Джо и нарушить столь важное занятие с самого утра просто непростительно. Парень выдыхает спокойно, целует своего любовника в лоб и закрывает глаза, намереваясь ещё немного понежиться в его объятьях и заодно в ласковых лучах восходящего солнца перед тем, как отправится на первый этаж дома, где находится ресторан. – Ты сама незаметность, – говорит своим самым обычным тоном Каору не открывая глаз и Джо в который раз кидает в пот. – Я тебя разбудил? Прости, Вишенка, я не хотел, – Нанджо нервно улыбается и целует парня в щеку, прижимая ближе к себе. – Ох, Коджиро, свалился же ты мне на голову, – Каору зевает, после чего недовольно хмурит брови, пытаясь проморгаться. – я снова настолько очарователен, что ты не сдержался? – Ты всегда очарователен, Каору, – Джо улыбается ещё ярче, потираясь щекой о мягкие волосы второго. – и я бы сделал ещё миллион фотографий с тобой. Сакураяшики моргает пару раз так и не проснувшись до конца, после чего обнимая его обеими руками за шею и оставляя еле весомый поцелуй на яремной впадинке. Коджиро не нужны слова, чтобы понять Каору. Они столько знакомы, что поведение друг друга знают вдоль и поперек, так что сделать заключение о том, что Сакураяшики вновь засмущался от сказанных слов не составило труда. – Давай ещё немного так полежим? – бубнит Каору куда-то в шею Нанджо, рассчитывая все таки немного поспать, ведь у него сегодня выходной, в отличии от второго. – Давай, – уже шепотом и оба погружаются в сладкую полудрему в объятьях друг друга.