Уровень доступа: восемь

            «Запрашиваемая информация требует восьмой уровень доступа. Пожалуйста, приложите жетон»       Пирс негромко выругался про себя и с досадой закрыл окно. Идиотская система градации! И кто это только придумал?! В который раз Пирса злило, что его возможности ограничиваются чертовым показателем среднестатистичности! Среднестатистическому курсанту на полное прохождение ступени нужно было не меньше трех месяцев. Пирс справлялся за три недели, по крайней мере в той составляющей, которая требовала мозгов, а не физических показателей. Сейчас на пятой ступени его упорно держал норматив по прыжкам и собственный рост. Поскольку последнее Пирс никак не мог ускорить, ему оставалось только завидовать более удачливым курсантам и пытаться идти вперед по программе. Однако даже знания имели четкую систему ограничений.       Браслет на руке негромко звякнул, напоминая, что расписание — вещь неумолимая, а его нарушение чревато проблемами. Четвертый не стал искушать судьбу, засунул планшет в сумку, закончил сеанс и уныло поплелся в казарму. Иногда он жалел, что система присвоила ему специализацию аналитика. С одной стороны, это было весьма почетно и круто, не всякому везло попасть в «мозговой центр», с другой - тем же медикам совершенно не обязательно проходить физическую подготовку бойца на оценку «А», а вот аналитикам зачем-то нужно. Нет, это понятно, зачем — чтобы понимать, как наилучшим образом задействовать ресурс, надо изучить его всесторонне, но Пирсу от этого знания было не легче. Норматив требовал от него прыжка на полтора метра в длину, а для этого собственного роста, к сожалению, пока не хватало. Это раздражало.       Время неумолимо подкатывало к отбою, поэтому практически все однокурсники уже расстелили постели, а кто-то даже отгородился от остальных экраном. Пирс оценил взглядом очередь в душ и, не раздеваясь, плюхнулся на постель. Над дверью тускло светилось информационное табло. Мальчик нашел взглядом свою иконку и с каким-то внутренним облегчением констатировал — он все еще Четвертый.       Растянув перед собой голоэкран, Пирс открыл таблицу рейтинга, просматривая результаты Седьмого и Девятого. Они тоже носили «желтую» специализацию, и Пирс не исключал, что кто-то из них тоже мог быть аналитиком. А, значит, стоит кому-то из них подобраться к шестому уровню доступа — и Пирс улетит в конец таблицы, в красную зону. У Седьмого и Девятого не было проблем с ростом и прыжками, оба тормозили прохождение ступеней как раз из-за того, что им не хватало шестеренок в голове. А, ну Девятый еще и косячил регулярно, и постоянные выговоры не давали ему подняться выше третьей ступени.       — Эй, Четвертый!       Пирс поднял голову и свернул голоэкран. Рядом с его кроватью, независимо засунув большие пальцы в шлейки для ремня, стоял Первый. Пирс Первого не любил — типичный отличник, любимчик кураторов и учителей, прилежный и правильный. Первый тоже имел желтую специализацию, но Пирс давно уже определил, что у Первого был другой профиль. Скорее всего, Первый был управленцем, потому что это была единственная желтая специализация, которая оценивалась выше аналитика. Но основная причина его антипатии была в том, что у Первого был девятый уровень доступа. Еще один — и Первый получит разрешение покидать станцию.       — Что надо? — хмуро спросил Пирс, не делая даже попытки встать, хотя по протоколу вроде как был обязан. Первый на это никак не отреагировал, предпочитая докапываться к правилам только в присутствии кураторов.       — На рейтинг молишься? — насмешливо спросил он, склоняя голову к плечу. — Правильно делаешь, к концу недели у тебя есть все шансы улететь в красную зону.       — Это почему это? — подозрительно спросил Четвертый. Внутри отвратительно закопошились червячки подозрений.       — Я уже который раз замечаю Седьмого с Пятым из шестой десятки, — охотно поделился Первый, — тот как раз получил пятый уровень доступа. Не удивлюсь, что и Седьмой в скором времени поднимется на ступень. А там, глядишь, и шестая недалеко. Пирс вскинул на однокурсника глаза, чувствуя, как у него холодеет внутри.       — Подожди… Это же нарушение правил!       Разглашать свою специализацию было строго запрещено. Делиться с кем-то своим вариантом заданий — тем более. За это можно было вылететь из программы.       — Ну, это еще надо доказать, — ухмыльнулся Первый, — так что тебе стоит поторопиться.       Пирс с трудом удержался, чтобы не врезать ему по ехидной усмешке. Первый был весьма наблюдателен и, наверное, уже отследил прогресс Четвертого, чтобы понимать, на каком моменте тот застопорился.       — Первый, иди-ка ты куда шел, — сквозь зубы процедил Четвертый. — И без твоих советов обойдусь.       — Я шел сказать, что лежать на постели в форме — нарушение внутреннего распорядка, — любезно ответил Первый невинно пожимая плечами. — Скоро вернется куратор, поторопись, чтобы не схлопотать выговор.       Четвертый мрачно провел его взглядом и отвернулся. Но Первый оказался прав — к концу недели Седьмой закрыл четвертую ступень, получил пятый уровень доступа и стал Шестым.

***

      Пирс уже вторую неделю не мог нормально спать. Прогресс Шестого не двигался дальше отметки в 11 процентов, но Четвертый не тешил себя ложными надеждами. Рано или поздно Шестой решит все задачи, сдаст все нормативы и заменит собой Четвертого. Каждый вечер Пирс гипнотизировал взглядом рейтинг, с замиранием сердца анализируя прогресс каждого. Только первые пятеро, достигшие десятой ступени, получат возможность покинуть станцию и обучаться по ускоренной программе. Пирс не собирался терять эту возможность только из-за медленного роста. Он определенно умнее остальных «желтых». Может, разве что за исключением Первого. Да и то, кто их знает, какие задачи ставятся перед «управленцами». Не исключено, что Четвертый щелкал бы их как семечки, если бы Система определила в его характере достаточно лидерских качеств для этого профиля.       Еще будучи на первом уровне, Пирс как-то спросил куратора, можно ли перескочить ступени. Сделать что-то выдающееся. Сейчас, чувствуя, что Шестой уже практически дышит ему в затылок, Пирс снова вернулся к этой мысли. Исследование, научный проект, масштабная задача… Четвертый не исключал, что если он сможет предоставить кураторам нечто грандиозное — они закроют глаза на его физические недостатки. Беда в том, что чтобы прыгнуть выше головы, ему требовался доступ сверх того, который у него был.       — Поздравляю, Пятая! Ты молодец!       Пирс поднял голову на табло. Он так задумался, что не обратил внимание на звуковой сигнал, который оповещал о смене статуса курсантов. К счастью, рейтинг не изменился. Пятая оставалась пятой. Она носила красный шеврон, и Четвертый очень часто задумывался, на каком же профиле девушка обучалась. Поднявшись аж на восьмую ступень личного обучения, она все равно оставалась по рейтингу ниже Четвертого, Третьей и Второго. Второй тоже был красным, уже шестой месяц он стоял на четвертой ступени. Но, видимо, его специализация была слишком редкой, раз четвертая ступень его прогресса оценивалась так высоко.       Стоп.       Четвертый снова открыл рейтинг, тапнув по иконке Пятой. Так и есть: восьмой уровень доступа... План в голове сложился сам собой. Где-то в течение часа Пирс его рассматривал со всех сторон. Еще час — дал отлежаться, упорно направляя мысли в другое русло. Терпеть еще дольше он уже не мог и прямо после ужина аккуратно перехватил Пятую в коридоре.       — Пятая! Можем поговорить?       Та недоверчиво подняла на него глаза. Пирс помнил ее еще по Распределительному Центру: она явно была из числа «домашних» детей, возможно, даже из обеспеченной семьи. Ее привезли одной из последних. Слишком открытая, доверчивая и слабая, она схлопотала свой первый выговор, назвав свои настоящие имя и фамилию. Фамилию Пирс не помнил, а вот имя был простым — Тара. В распределительном центре ее быстро затюкали - слишком инаково она выглядела со своим светлым лицом, открытым взглядом и длинными волосами. Хрупкая, зажатая, нервно вздрагивающая, она последней подходила к раздаче, спала на самой неудобной кровати на сквозняке и чаще всего ей не хватало горячей воды в душе. Дети пророчили ей обслуживающую профессию, часто жестоко подшучивали, но Тара смогла всех удивить. Сначала — когда Система рекомендовала ее в курсантский корпус на «красную» специализацию. Потом — когда она уверенно и методично проходила одну ступень за другой. Учитывая ее прогресс, Пятая — идеально подходила к своему профилю.       Даже заняв законное место в десятке, Тара явно боялась снова кому-то открывать душу. Она очень настороженно относилась к дружелюбию Третьей, изредка общалась со Вторым, но никого к себе близко не подпускала. Возможно, обжегшись один раз на молоке, предпочитала дуть на воду. Отчасти именно потому, что Пирс помнил ее со времен распределения, он и рискнул обратиться именно к ней. Пятая была доброй, и даже красный шеврон, обозначающий, что его носитель из числа тех, кому поручают сложные боевые задачи, не отменял этого факта.       — Слушаю тебя, Четвертый.       — Ты получила восьмой уровень доступа, — неловко начал Пирс, — поздравляю.       — Спасибо, — безукоризненно вежливо ответила Пятая, словно снова прячась в свою раковину. — Это все?       — Нет, — Пирс мысленно выдохнул. — Я хотел попросить... Ты не могла бы одолжить мне свой жетон?       Тара даже сбилась с шага от удивления. Никого другого Пирс не рискнул бы просить. Да и не у кого — с Первым это был дохлый номер, а у Второго и Третьей были четвертый и шестой доступ соответственно.       — Это запрещено правилами, Четвертый, — ровно ответила она. — Естественно, нет.       — Мне нужно взять одну книгу в библиотеке, — Пирс не сдвинулся с места, пристально глядя ей в лицо. — Моего уровня доступа пока не хватает, а она очень мне нужна.       В глазах Пятой что-то дрогнуло. Пирс затаил дыхание, чувствуя, что она колеблется, и понял, что нужно дожимать.       — Я не могу перейти на шестой уровень, потому что моих физических данных не хватает для того, чтобы сдать нормативы…       — Замолчи, нам запрещено разглашать эту информацию! — зашипела Пятая, испуганно оглядывая коридор и прибавляя шагу. Но Пирс догнал ее, разворачивая лицом к себе.       — Пожалуйста, Пятая! Мне просто нужна книга, чтобы я закончил исследование для кураторов и…       — Нет, — Тара решительно выдернула руку из его ладони. — Это запрещено! Мне жаль, Четвертый, но я ничем не могу тебе помочь.

***

      Тара так и не смогла понять, что ее разбудило. Казарма была наполнена сонным дыханием, приглушенно светилось табло над дверью, мягко мерцали голографические часы — два часа ночи. Пятая села на постели, сонно потирая лоб. Она долго не могла перестроиться и научиться спать с кем-то в одном помещении. Первое время инстинкт подбрасывал ее, стоило кому-то громко всхрапнуть или шумно повернуться. Но она думала, что эта проблема осталась в прошлом. Так что же ее разбудило?       Пятая обвела взглядом казарму, фиксируя силуэты однокурсников на кроватях. Наверное, почудилось что-то. Перевернув подушку холодной стороной, Пятая снова легла, закрывая глаза и настраиваясь на сон. А затем резко села, осознав, что именно показалось ей странным. Комок на соседней кровати не шевелился, как будто бы не дышал. Несколько секунд она гипнотизировала взглядом кровать Четвертого, затем не выдержала и, потянувшись, сдернула одеяло. Так и есть, Четвертый сформировал вместо себя чучело из одежды и куда-то свалил.       «Вот придурок!» — подумала Тара. Несколько секунд она боролась с искушением так и оставить одеяло, но совесть победила. Пришлось встать и снова укутать чучело, чтобы придать ему форму человека.       Интересно, и куда его понесло? В последнее время Четвертый был дерганный и нервный. Что-то его грызло. Прогресс? Первые три ступени он прошел за месяц каждую, опередив даже Первого. Затем что-то пошло не так. Четвертый проходил большую часть ступени в рекордные сроки, а потом стопорился на последнем десятке процентов. С пятой ступенью было то же самое. Он достиг отметки в 96% в середине второго месяца, а сейчас заканчивался уже четвертый. Что-то его держало… Тара нахмурилась, вспоминая разговор накануне, а затем невольно схватилась за напульсник, где в специальном кармашке хранился жетон. Кармашек, естественно, оказался пуст.       — Вот сволочь! — яростно выдохнула она, наскоро влезая в ботинки. Прямо в пижаме Пятая вылетела из спальни, сворачивая к лестницам. Кипя от негодования, она спешила вниз по ступенькам, мысленно костеря Четвертого на все лады. А она его еще и жалела! Чучело из одеяла лепила. Ну сколько можно повторять старые ошибки: никому не доверять, быть самой по себе! Система, ясное дело, зафиксирует ее пребывание в библиотеке во время отбоя! А выговор заблокирует ее прогресс, а то и откатит назад. Ну, Четвертый, ну, крыса!       Она подбежала как раз в момент, когда Четвертый, трепетно прижимая к груди планшет, выходил из-за двери библиотеки. Он даже не успел удивиться, когда Пятая налетела на него, буквально впечатывая ударом в стену. Все как на уроках: удар, фиксация, захват… Четвертый оказался на удивление слабее ее, даже не выставил блок.       — Ты что творишь, идиот?! Где мой жетон?       Четвертый только засипел, жадно хватая ртом воздух, и Тара немного ослабила нажим, давая ему набрать кислорода в легкие.       — Ну?!       — Подо… Сейчас… Дам… Не дави!       Взгляд у него был такой жалобный, что Тара не выдержала и отпустила его.              Четвертый с облегчением задышал полной грудью, шаря левой рукой по карманам пижамы.       — Извини, Пятая… Я входил под своим аккаунтом, у тебя не будет проблем, — с трудом проговорил он. Тара слушала его пропитанные деловым формализмом интонации и только сильнее раздражалась, — ты зря подорвалась! Я бы сразу же его вернул!       — Жетон! — с угрозой рявкнула она, злясь на это ощущение внутренней правоты, которое буквально окутывало однокурсника. Четвертый наконец нашел жетон, и она с облегчением сунула его в кармашек напульсника.       — Правда, извини, я… — Четвертый сделал было шаг вперед, но Тара резко впечатала кулак в стену справа от его головы. Она прекрасно помнила, как это страшно испытать на себе. Угадала — Четвертый вздрогнул и заткнулся.       — Еще раз увижу тебя возле себя или своих вещей - тебе конец, понял меня? — прошипела она. Главное — намерение. Так говорили наставники. Твоя жертва должна увидеть свою судьбу в твоих глазах. Пятая представила себе, как заученным движением перебрасывает Четвертого через себя, как его тело ударяется о пол, как он кривится, зажимая разбитый нос. Как она добивает его локтем в горло. Конечно, в реальности это невозможно. Четвертый одной с ней весовой категории, сумеет отбиться. Да и она сама не рискнет, что бы ни говорила ее специализация, но он-то об этом не знает. Впрочем, это не важно, главное, что Четвертый увидел эту картинку и поверил.       — Понял, — поспешно закивал он.       — А я вот — нет.       Пятая едва не подпрыгнула от страха, услышав за спиной раздраженный мужской голос. Она стремительно развернулась, рефлекторно выпрямляясь по стойке смирно. Это был незнакомый им куратор, из старших. Тара видела его всего-то пару раз: на церемонии посвящения и в День Единства Лиги. Оба раза он стоял весьма близко к начальнику Корпуса, из чего она заключила, что мужчина был достаточно высокого звания.       — Итак, курсанты, мне очень интересно, что вы делаете возле библиотеки в полтретьего ночи?       Тара, не смеющая даже повернуть голову, скосила глаза на Четвертого. Ей стало страшно. Не умеющая достойно справляться с опасностями лицом к лицу, она предпочитала избегать их, обходить риски и перестраховываться. И сейчас она была абсолютно растеряна и не знала, что делать дальше.       — На то, чтобы получить доступ к последним операциям в библиотеке, мне потребуется меньше минуты. Сейчас у вас еще есть шанс ответить мне лично.       — Это я виноват, — выпалил Четвертый. — Пятая ни при чем! Это я взял ее жетон, чтобы получить доступ к книгам восьмого уровня. Она ни о чем не знала.       Куратор вскинул брови, протягивая руку за его планшетом. Четвертый, помедлив, отдал ему требуемое. Пятая мысленно выдохнула: Четвертому хватило совести не врать и взять вину на себя. Прогулка после отбоя тянула максимум на заморозку прогресса. Второго с его специализацией ей все равно не обогнать, а Седьмой и Десятый еще далеко в хвосте. Она в безопасности.       — Ни при чем, говоришь… Что же, ограничится выговором, — задумчиво кивнул куратор, легко разблокировав планшет своим жетоном. — А у тебя, дружочек, дела похуже… Какая десятка?       — Третья, куратор, — бойко ответил Четвертый. Тара подивилась спокойствию в его голосе.       — Идентификационный номер?       — Четвертый.       — Итак, Четвертый номер третья десятка, посмотрим… — Тара поняла, что куратор сейчас просматривает личное дело Четвертого. — Очень интересно… А знаешь ли ты, Четвертый, какое наказание полагается за воровство жетона и использование его в личных целях?       Четвертый, кажется, немного побледнел.       — Нет, куратор.       — Корпус не занимается перевоспитанием воров, — вкрадчиво сказал мужчина. — Увольнение с последующим снижением статуса до «неблагонадежного». В обычном случае тебе бы грозило пару месяцев исправительных работ, но поскольку Корпус — военный объект, то и отношение соответствующее. Вряд ли тебе светит меньше семи лет.       Тара забыла как дышать. Статус «неблагонадежного» лишал возможности не то что карьерного роста, но и даже права на квалификационное обучение. Украв у нее жетон, Четвертый не просто перечеркнул себе будущее, он фактически убил себя.       — Нет, не правда! Он врет! — это вырвалось само, против ее воли. Четвертый, похоже, даже не услышал ее, поскольку находился очень близко к обмороку, судя по тому, как побелели его губы. — Пытается меня оправдать! В библиотеку ходила я, Четвертый хотел меня остановить, а я не послушала.       — Представьтесь, курсант, — потребовал куратор, переводя на нее внимательный взгляд карих глаз. Тара почувствовала, как у нее трясутся коленки.       — Курсант Пятая, третья десятка, куратор! — отрапортовала она.       Пальцы куратора заскользили по планшету.       — Хм… Терпеть не могу, когда мне врут, Пятая. Зачем курсанту красной специализации «Аэродинамика малых судов в условиях пониженной гравитации»?       Несколько секунд Пятая молчала, а потом выпалила:       — Я брала книгу для него. Это запрещено, поэтому и пошла ночью. А Четвертый не хотел, он пытался меня остановить!       — Уже складнее, — согласился куратор. — Нарушение протокола обучения и распорядка дня, не так страшно, как воровство. Вот только тогда, Пятая, если Четвертый теряет один уровень доступа, ты опустишься минимум на пять. Все еще уверена, что врет именно Четвертый?       Сердце Тары забилось где-то в горле. Если она опустится на третью ступень, то гарантированно окажется в красной зоне. Впрочем, Четвертый тоже. Останутся вдвоем куковать на станции. Однако лучше, чем статус «неблагонадежного» и семь лет в колонии.       — Уверена, куратор!       — Я вас услышал, курсанты. Теперь — оба за мной и не отставать.       Как Пятая и предполагала, кабинет находился на административном этаже. Буквы на табличке складывались в загадочное «Командир ОВС», но сам кабинет оказался маленьким, даже без вирт-окна. Куратор сел в кресло, отобрал у обоих жетоны, приложил их к считывателю на столе и растянул перед собой голоэкран. Сквозь голубоватую полупрозрачную сетку его лицо казалось вовсе не таким уж и сердитым, а скорее озабоченным.       — Почему не переходите на шестую ступень, Четвертый? — спросил он, сдвигая экран в сторону.       — Не могу сдать норматив, куратор, — бесцветным голосом отозвался тот. Пятая обеспокоенно покосилась на него. Черты лица Четвертого заострились и выглядел он очень неважно. Хотя как, интересно, выглядела бы она, если бы ей грозило лишение статуса?       Командир ОВС заскользил пальцами по сетке, а потом удивленно уточнил:       — Прыжки?       Четвертый сдавленно втянул носом воздух, и Пятая поняла, что он сейчас очень близок к тому, чтобы расплакаться.       — Мне не хватает роста, — почти шепотом выдавил он из себя.       — И куда только ваш куратор смотрит, — тихо пробормотал себе под нос мужчина, сворачивая экран. Несколько секунд он сидел молча, о чем-то размышляя, а затем поднялся, отошел к интерактивным панелям позади ребят, забрал что-то из открывшейся ниши и вернулся назад.       — Курсант Пятая, смирно! Четвертый, а ты подойди сюда, — скомандовал он.       Пятая привычно подтянулась, скрещивая запястья за спиной. Четвертый на деревянных ногах подошел к куратору. Тара затаила дыхание: сейчас он зачитает нарушение на жетон, обнулит прогресс, давая Четвертому самому наблюдать за крушением его надежд. Но куратор только приподнял его лицо за подбородок, заглядывая в глаза.       — Никакой рейтинг не стоит подлости. Она твой однокурсник, товарищ, который однажды будет прикрывать тебе спину. Который уже это делает. Понимаешь меня, Четвертый? Подло, опасно, а главное — глупо. Не достойно твоей специализации, — тихо сказал он. — Сюда.       Куратор снова вернулся в кресло, подтянул Четвертого к себе, а потом на глазах у изумленной Пятой уложил его животом себе на колени. И только когда он стянул с Четвертого пижамные штаны с трусами, Пятая осознала, что сейчас произойдет, и вздрогнула от первого хлопка ремня по голой коже.       Удары были короткие и глухие, мужчина не делал широко замаха, но, судя по вздрагивающей спине Четвертого, ему было больно. Он стискивал зубы и жмурился, Пятая слышала, как он задерживал дыхание перед каждым ударом, и ненавидела себя за то, что находится здесь. Четвертому было больно, он с трудом сдерживался, но от того факта, что это происходило на ее глазах, ему было еще тяжелее.       — Курсант Пятая! Разве я дал команду «вольно»? Не отводить глаза!       Тара с трудом сглотнула поднявшийся в горле комок и снова подняла голову. Ремень оставлял прямые розовые полосы, сначала стремительно белеющие, а потом снова набирающие цвет. От следующего удара Четвертый еле слышно всхлипнул и заплакал. Беззвучно и горько. Тара не знала, куда себя девать. Ее разрывало от жалости и от мыслей, что лучше так, чем «неблагонадежный».       «Пожалуйста! Пусть все это закончится! Он уже все понял!» — отчаянно подумала она, и провидение услышало ее. Куратор опустил ремень, одним движением вернув на место пижаму Четвертого.       — В строй, — скомандовал он, хотя назвать одну Пятую строем можно было с натяжкой. — Пятая, ко мне.       «Зачем?» — удивилась Тара, послушно делая четыре шага вперед. На секунду она встретилась глазами с Четвертым. По крайней мере он больше не выглядел так, будто прямо сейчас упадет замертво. Стыд раскрасил его щеки в алый, в глазах метались смятение и растерянность. Но затем ее взгляд наткнулся на куратора, на ремень в его руке и строго сжатые губы. Пятая робко подняла голову, уже догадываясь, какая команда последует дальше. Ее с головой окатило чужим разочарованием.       — Терпеть не могу, когда мне врут, Пятая, — сказал Командир ОВС. — Сюда.       Настойчивая рука потянула ее на себя, перекидывая через колени. Тара рефлекторно вцепилась руками в чужие брюки, хотя мужчина уложил ее вполне устойчиво.       — Не надо! Она ни в чем не виновата! Это я все начал! — словно сквозь вату услышала она отчаянный голос Четвертого. Нет, все-таки глупость его неискоренима. А еще «желтый»! Молчи и радуйся, что так легко отделался!       — Еще звук - и она получит в два раза больше. Курсант Четвертый, смирно! — наверное, куратор ждал возражений, но их не последовало. Четвертый внял угрозе и замолчал.       Пятая, сжавшись, ждала, когда он тоже стянет с нее пижаму, но тут ремень свистнул, и она не удержалась от короткого вскрика. Облегчение пополам с болью накатили одновременно. По крайней мере, не так унизительно, как Четвертому. Правда, от ремня тонкая ткань защищала мало, но Тара согласна была на этот компромисс. Каким-то шестым чувством она понимала, что их пожалели. Что Четвертого, которому досталось сильнее, что ее. Пятая старалась сдерживаться, ей было стыдно кричать, если Четвертый вытерпел порку почти без звука. Но зато теперь она могла плакать, не боясь прослыть нюней. Хотя Четвертый вряд ли будет дразнить — сам-то! В последний раз она плакала в Распределительном Центре. Слезы вызывали презрение, Тара быстро усвоила, что за слабость травят сильнее. Поэтому сейчас, как бы дико это ни звучало, она использовала возможность немного пожалеть себя.       Тара не знала, сколько ударов она получила. Просто в какой-то момент осознала, что боль настолько сильная, что еще чуть-чуть - и она не выдержит, потеряет те крохи достоинства, которые помогали ей принимать наказание без детской истерики, рыданий и попыток убежать. И именно в этот момент куратор спокойно констатировал:       — Достаточно, можешь встать.       И даже помог ей подняться.       — Простите меня, — всхлипнула она, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать тереть глаза кулаками как пятилетка. — Я больше не буду.       Мужчина просто кивнул, поднимаясь, чтобы отнести ремень на место. Когда он вернулся, то протянул Пятой коробку с салфетками, давая ей возможность вытереть глаза и высморкаться.       — Вольно, курсант. Четвертый, ничего не хочешь сказать?       Тара бросила на Четвертого короткий сочувственный взгляд. Наверное, все «желтые» такие: слишком самодовольные, слишком полагающиеся на свой интеллект. За время проживания в одной казарме она достаточно изучила их. Четвертый не умел признавать ошибки и не умел просить прощения, даже если хотел.       — Я прошу прощения… — она видела, как тяжело мальчику давались эти слова, и невольно умоляюще посмотрела на куратора. Он ведь тоже видел и тоже понимал. Четвертому и без того сейчас плохо. Наоборот, он должен был понимать его даже лучше ее самой, ведь у куратора на форме тоже был желтый шеврон.       Но куратор только равнодушно протянул ему коробку с салфетками:       — Не мне, Четвертый.       К ней Четвертый поворачивался медленно. Тара видела, как он сжимал кулаки, как дрожали его губы, как робко он поднимал на нее взгляд. Она смотрела на его мокрые ресницы и понимала, что просить прощения у нее ему гораздо сложнее, чем у незнакомого куратора.       — Пятая… Прости меня! — несчастным голосом попросил он. Тара видела, что Четвертый буквально раздавлен. Нет, не поркой и не унижением, его грызло что-то другое — то ли возможная перспектива, которой он избежал благодаря ей, то ли вина за то, что он испортил ей карьеру.       «Красная зона, десять минут унижений на двоих и боль стоят одного «неблагонадежного» — напомнила она себе. Ей было очень обидно терять все накопленное, но эта мысль почему-то успокаивала.       — Давно простила, — сказала она и даже попыталась подбадривающе улыбнуться. В глазах у Четвертого она не увидела облегчения.

***

      — Заканчиваем прием пищи, строимся!       Курсанты загалдели, захлопали подносами и заскрипели лавками. Пятая, дежурившая сегодня по столовой, молча принялась собирать посуду, чтобы отнести на мойку. Она думала о том, что сейчас, когда вернется с обеда, надо будет сразу идти собирать вещи, чтобы переезжать на другую кровать. Рейтинги обновлялись дважды в сутки: в полночь и в полдень. А из-за настолько резкого понижения куратор не будет ждать конца недели, чтобы сменить им номера. Так что Пятой она ходила последние минуты.       Входя в казарму, Тара ожидала выжидающей тишины или, наоборот, гула вопросов, ехидных комментариев и разочарования в глазах Второго. Но нет, курсанты привычно занимались своими делами и на вошедшую Пятую не обратили никакого внимания. Она подняла глаза на табло и не поверила увиденному: рейтинг не изменился. Она все еще Пятая с восьмым уровнем доступа. Может, тот куратор забыл? Лег спать, а с утра забегался и все такое? Значит, у нее еще есть время до полуночи. Все равно надо собрать вещи.       Пятая направилась было к кровати, но тут к ней подошел Четвертый, бесцеремонно разворачивая перед ее носом свой голоэкран.       Тара с трудом сдержалась, чтобы не отвесить ему затрещину — ну ничему человека жизнь не учит! Мало им было нарушений правил! Но тут она увидела строчку, на которую указывал палец Четвертого:       «Норматив: прыжки с места в длину — зачтено».       Снизу шла мигающая надпись: «Поздравляем, курсант! Вы успешно преодолели пятую ступень обучения. Вам присвоен шестой уровень доступа!»