Вернуться, туда, где была она

      Е Лань ни на что не надеялась, отправляясь в свой отпуск на вышину гор Ли Юэ. Может, ни на что не надеялась. Но все же небольшой и теплый огонек в груди согревал детские воспоминания о времени, проведенном в тех краях. Подвесные мосты и храмы, построенные для благословения хранителей, редкие деревья и извилистые тропы, пройтись по которым требовало мужества и храбрости. Ребенком она часто любила испытывать собственные силы, и пусть падения были неизбежны, но именно там Е Лань встретила ее.       Воспоминания многолетней давности овевались плотным туманом, будто все происходящее было лишь сном. И Е Лань поверила бы в это, если бы не встречала ее вновь и вновь - девушку, танцующую над гладью одного из озер. Она не была мифом или легендой, но и не была человеком. Никто не мог ходить по воде, но если бы только Е Лань имела в детстве телефон или фотоаппарат, смогла бы доказать обратное.       Часто приходилось лишь смотреть, робко выглядывая из-за дерева, боясь спугнуть призрачную нимфу, появляющуюся только в ночи или перед самым рассветом, когда солнечные лучи могли окрашивать серебристые волосы в самые разнообразные цвета. Тогда это ощущалось волшебством или божественным явлением, за которым можно было лишь наблюдать. Но Е Лань помнила и другой момент.       Приходя почти каждый день на одно и то же место, со временем она начала чувствовать на себе взгляд, едва видимые улыбки, адресованные ей и никому больше. Именно тогда девушка попыталась сделать шаг навстречу таинственной незнакомке, и та остановилась. Ее голос уже стерся из памяти, но до сих пор ощущался каждой клеточкой тела так, словно колкая изморозь пробегала по венам и капиллярам, но не охлаждая, а согревая. Е Лань помнила, что эти разговоры были долгими, хотя и не наполненными множеством слов. Она помнила, как девушка лишь изредка отрывалась от своего танца, чтобы обернуться и ответить, а после вновь продолжала. И все это было так необычно, так захватывающе, словно Е Лань нашла не человека, не призрака, а какое-то совершенно бесценное сокровище. Но любому моменту наставал конец.       В тот конец, когда Е Лань наконец смогла понять, что влюбилась, полюбила так сильно и до самых своих глубоких закаулков души, ей пришлось оставить горную деревню, как и само место. Сколько бы подросток не сопротивлялся, родители являлись родителями. Образование, работа - все это она должна была получить, а не витать в облаках в буквальном, ну или почти буквальном смысле. Тогда переехала и бабушка, с упоением слушавшая истории о таинственной незнакомке, к которой ее внучка наведывалась. И вот сейчас настал тот миг, когда Е Лань вновь пересекла границы между миром людей и хранителей, очерченные многовековыми традициями.       Сложно было идти одной через сугробы, скопившиеся на вершине. Позади осталась пустующая квартира в одной из многоэтажек. Работа, где шумные, как муравьи, люди все бегали от одного стола к другому. И Е Лань тоже бегала, несмотря на свое желание бегать совсем в другом месте, делать что-то совершенно иное.       Да, она выросла. Даже про саму себя так думать не могла без полу-улыбки. Ведь все еще верила в сказку, которую придумало детское воображение. Но даже если та девушка и была сказкой, то место должно было быть вполне реально, и именно его Е Лань искала в первую очередь, вооружившись фонариком, грелкой, палаткой и большим рюкзаком.       У нее на руках было всего четыре выходных дней - остальные так не вовремя забрала простуда. Но этого должно было хватить, если только в итоге она не заблудится в горах. Вот только это было невозможно. За свое детство девушка успела изучить каждый камень и даже несколько раз подняться на вершины облачного предела, хотя после таких вылазок бабушка сильно ругалась.       Пробираясь через нападавшие сугробы, Е Лань осмотрелась по сторонам. Ветер бил прямо в лицо, холодный снег ощущался колкими иголками, пришлось надеть горнолыжную маску и сильнее натянуть на нос шарф. Но слава богу, что места все еще были знакомы. Например, большое дерево, на котором девушка любила оставлять засечки, или же тропинка, петляющая серпантином. Насколько помнила девушка, нужно было дойти до второй горы и после спуститься вниз. Не очень приятно было это делать в такую морозную погоду, да и вечер был не так далеко, но желание поскорее устроиться в палатке в месте из детских воспоминаний было сильнее.       Единственное, о чем могла думать в этот момент Е Лань, это о том, что она будет делать, если девушка будет на месте? И что будет делать, если ее не окажется? Сердце в груди больно сжималось, что от первой, что от второй мысли. Но неудержимо хотелось увидеть хоть кончик длинной косы, хоть частичку лица, хоть одно крохотное движение. Именно за этим она и шла, именно поэтому уехала, ничего не сказав. Потому что если найдет ту танцовщицу из старых сказок, остальное ей уже будет не нужно. Каким образом можно было бы остаться тут с ней? Этот вопрос стучал в голове набатом.       Час летел за другим часом, пусть Е Лань и отличалась физической подготовкой, но идти через снега, стараясь не упасть с горы, было действительно сложно. Она устала. Да и метель все усиливалась, а небо становилось все темнее и темнее. Выбора не оставалось, а потому, потратив еще какое-то время на то, чтобы разбить лагерь, девушка влезла в палатку, тут же забираясь в спальник и наливая горячего чая из термоса, чтобы согреться.       Прислушиваясь к шепоту ветра, Е Лань достала свой телефон, но убрала практически сразу же. Все равно на такой высоте не было связи. Пусть раньше в небольшом поселении, где она жила и была установлена вышка, сейчас от нее едва ли что-то осталось. Деревня опустела почти сразу после смерти ее бабушки, словно ее саму сдуло этим холодным зимнем ветром.       Едва темнота полностью поглотила собой свет, девушка уронила голову на подушку и прикрыла глаза. Идти дальше уже не было смысла. Оставалось надеяться, что к утру погода станет более благосклонна к одинокой путнице, позволив беспрепятственно двигаться дальше. И все же, по ощущениям становилось все более холодно, словно чьи-то морозные пальцы касались самой глубины души, словно обволакивали и забирали к себе в нежные, но колкие объятья. Е Лань могла поспорить, что эти обнявшие ее руки пахли горными цветами и травами.       Прошло несколько часов, прежде чем девушка открыла свои глаза, слыша тонкое пение, доносившееся извне. Голос был тихим, но тем не менее узнаваем, и от него все внутри сковало нещадной тоской. Это был ее голос. Точно ее голос. А потому, не обратив внимания даже на сонливость и легкий тремор тела, Е Лань поднялась из своей импровизированной кровати и вышла на улицу.       Небо очистилось, вот только утро еще не наступило. Лучи лунного света играли на снеге так, словно кто-то рассыпал мелкие блестки. Все вокруг завораживало, но еще больше завораживала мелодия, доносящаяся снизу гор.       Девушка не помнила, чтобы она доходила до нужного места, но тем не менее, не стала спорить с собственным предчувствием и вытащила большую веревку, крюк и скалолазное снаряжение из рюкзака. Бесспорно, в зиму лазать по горам было опасно. Кроме того, она уже успела подняться достаточно высоко, чтобы падение с вершины занимало секунд пятнадцать. Нужно было быть осторожной. Но луна будет ее спутником, так же, как и фонарик, который Е Лань успела надеть на голову в самый последний момент, прежде чем сделать первый прыжок вниз.       Дерево держало трос крепко, девушка была уверена в том, что закрепила его достаточно надежно, а потому, сделав еще один глубокий вдох, прыгнула ниже, затем еще и еще. Нужно было делать перерывы, но голос вел ее все ближе и ближе к себе. В тот далекий мир детства, не оставляющий ее даже сейчас, когда до двадцати четырех лет оставалось всего пару месяцев.       Взглянув наверх, Е Лань все же немного замутило. Она уже давно не занималась спуском с гор, а уж тем более давно не поднималась по отвесной скале, на которой кое-где скопился лед из-за недавнего резкого потепления. Но нужно ли было ей возвращаться, когда мечта оказалась так близко, что девушка ощутила, будто сорвала с небесных просторов звезду?       Добравшись до подножья и щелкнув страховочным креплением, Е Лань буквально скинула с себя все снаряжение и побежала так, словно ни лед озера, ни глубокие сугробы не существовали вовсе. Перед глазами уже мелькал силуэт.       Плавные движения, взвивающаяся от ветра белая коса, яркие глаза и бледная, словно мрамор, кожа. Девушка никогда не задавалась вопросом, холодно ли было ее далекой и неприкосновенной возлюбленной, сколько времени она потратила, чтобы понять и добраться до этой глубокой тайны. Но сейчас казалось, что все так и должно было быть.       Встав у самого края очередного замерзшего пруда, Е Лань неотрывно наблюдала за движениями прекрасного создания, которое описать было сложно. Просто ни одно сравнение не смогло бы передать ту бурю эмоций, тепло, разливающееся по телу, и неистовое биение сердца, которые она сейчас испытывала. - Мы давно не виделись, - заметив свою гостью, прошептала танцовщица и впервые за все многочисленные встречи остановила свой танец. - Мне казалось, что ты больше никогда сюда не вернешься.       От этих слов в груди все сдавило. Хотелось упасть на колени и просить прощения за то, что она так просто пропала, не сказав ни слова, но в то же время с секундами пришло облегчение, которое смело все опасения. Взгляд таинственной девушки оставался таким же холодным, но тем не менее добрым. - Ты беспокоилась обо мне? - спросила Е Лань, позволяя себе сделать шаг вперед, прямо на толстую кромку льда озера, до сих пор служившего паркетом для танцовщицы. - Я верила, что ты еще вернешься, - девушка подняла свой взгляд к луне. - Даже если бы ты не вернулась... - Я бы не смогла не вернуться, - четко и даже немного сердито ответила Е Лань и подошла еще ближе. Так близко она еще ни разу не была. Сердце трепетало лишь от этих крошечных метров. - Я хотела тебе кое-что сказать.       Танцовщица обернулась, и впервые на ее лице заиграла практически невидимая полуулыбка. Казалось, что даже в глазах начало искриться от нее. Е Лань практически замерла на месте, выдыхая густой клубок пара. Ей было жарко. зимний комбинезон сковывал движения, а перчатки и вовсе казались ненужными. - Я все это время любила тебя, - продолжала она подходить ближе к сумрачной девушке. - Прошу тебя, скажи, что ты думаешь обо мне. - Прошло достаточно много времени, лет, - выдохнула давняя незнакомка, делая шаг на встречу. - Но ты вернулась ко мне. Жаль, что таким образом, но теперь, - она протянула руку к Е Лань, прикасаясь к ее щеке. - Мы можем остаться тут навсегда и танцевать вдвоем.       Е Лань почувствовала, как холодный лоб касается ее лба, и как сердце продолжает стучать - отдаленно, все медленнее, все более смутно различимо, но пуская по телу ощущение невыразимого спокойствия.       Губы. Губы той, кого так желала увидеть Е Лань, оказались мягкими, как крупные хлопья снега, падающего с небес перьями. Поцелуй среди зимнего пейзажа, среди родных мест и с родным человеком пьянил, заставлял забыться в этих воспоминаниях и ни капли не пожалеть о своем выборе вернуться сюда. Вернуться и не уходить больше никогда.       Кто знает сколько пройдет времени. Старая легенда преобразится, возможно, редкие путники смогут их увидеть. Чудо, случившееся в самый канун Нового года, чудо, которое нельзя описать словами. Искры колкой и безграничной любви, которые расходятся далеко за пределы небольшого озера, на котором теперь танцует не одинокая девушка, а двое, всегда держащиеся за руки так, словно им потерять друг друга невозможно - это будет подобно разрушению их мира и грез, в которых они будут утопать до самого момента своего исчезновения.       Кто знает сколько пройдет времени до того, как хладный труп одинокой путницы найдут в горах. Будет ли кто-то печалиться о ее смерти, будут ли устраивать похороны той, кто по собственной невнимательности оказался погребен под лавиной, сошедшей с гор? Но все это уже не столь важно, как парный танец, длящийся вечность.