больно?

вокруг меня дома и серое небо падаю, падаю и разбиваю колени свои сбавляю темп, я не хочу разбиться только, пожалуйста, можешь мне больше не сниться?

весь в крови, с разбитым лицом и еле стоя на ногах, вова в подвал заваливается, чуть ли не на пол падая. там нет никого, тишина гробовая. турбо зиму забрал, сказал, что домой ему дойти поможет. андрей же забрал марата и айгуль, обещая, что двоих до квартир доведёт и проверит, чтобы хорошо всё было. ну а другие.. другие просто ушли кто куда. видно не по себе стало от такого количества людей с разбитыми лицами, вот и решили свалить как можно быстрее. вова прошёл в комнату, где чаще всего кащей сидеть любил и упал на старый диван, глаза закрывая. хотелось рыдать как последняя сука, но он же пацан, а пацаны не плачут. вот и он всё в себе всегда держал, какая бы ситуация это не была. с одним только человеком он мог быть слабым, но нет его теперь с улицей, а значит и вове нельзя слабость свою проявлять. приходится все силы в кулак сжать и идти дальше разбираться с проблемами, которые после младших возрастов остались. глаза медленно закрываются, а мозг отключается на совсем. суворов проваливается в сон, не совсем этого осознавая. ему волосы снятся кудрявые, широкая спина, сигарета, которая между тонких пальцев зажата и лицо.. такое любимое лицо, черты которого он не перепутает никогда в жизни. слишком много они всего вместе прошли, чтобы он забыть мог его глаза красивые и глупую улыбку, которую почти каждое утро видел. — кащей, — будто жалобно шепчет парень, смотря мутными глазами. — кащеюшка, я так скучал.. и к нему руки протягивают, укладывая их на вовины плечи, аккуратно сжимая. и это будто не сон. он прикосновения к плечам чувствует, правда чувствует! и чувствует, как диван рядом прогибается, когда на него садится кто-то. а ещё голос, где-то далеко он слышит голос. человек рядом, а голос его будто далеко от них. — вов, — тихо говорит знакомый хрипловатый мужской голос. — вов, нормально всё? его начинают за плечи трясти, чтобы в сознание привести. это получается конечно, но не сразу. когда суворов вскакивает, он головой крутить начинает, вокруг всё осматривая, в надежде кудрявого увидеть. но когда рядом он видит не кащея, а турбо, глаза приобретают более тёмный оттенок, а улыбка потихоньку уходит с его лица. — ты как? — интересуется младший. — зима где? — резко спрашивает владимир, скидывая чужие руки со своих плеч. — он дома, всё в норме, — улыбается валера. — уснул уже давно. как только пришли, сразу на кровать завалился. и это мужчину радовало. радовало то, что зима в порядке. по поводу айгуль и марата он не переживал, андрей обещания всегда свои исполняет, особенно когда это адидаса младшего касается. у них там своя особенная дружба, ради которой эти двое и живут по сути. они друг без друга существовать будто перестанут, если их разлучить. это будет как перекрыть им кислород, вот точно так же. — а ты чего здесь? — тихо спрашивает суворов. — ты с зимой быть должен, присматривать за ним. — да я тебя проведать пришёл, — с улыбкой сказал парень. — мы когда уходили, тебя не было ещё. вот я и решил проверить, нормально ли всё. я ухожу уже сейчас, не переживай. только вот о переживаниях и речи не шло, ведь в голове только мысли про старшего были. и про то, как же вова скучает по нему. в голову пришла тупая идея, которую суворов сразу принялся осуществлять. он к кащею сейчас поехать хотел. домой. чтобы хоть на секунду его увидеть. так ему легче намного будет, ведь "ломка" по дорогому человеку уже давно началась, но владимир глушил её постоянно. сигаретами, новой "любовью", разборками вот этими всеми. в общем, мыслей про кудрявого мужчину даже не появлялось, пока он себе отдохнуть не дал. вот и приехали. в прямом смысле приехали. вовина машина уже стояла под кащеевским подъездом, а он со всех ног бежал к такой знакомой двери. даже не задумываясь, он поднял руку и постучал. открыли почти моментально и перед ним предстал сонный, укутанный в одеяло кащей. чёрт, почти час ночи же.. ну вот на кой чёрт вову понесло к этому человеку? не мог что-ли до утра потерпеть? не мог, должен был дождаться, но не смог бы даже глаза закрыть, не то чтобы уснуть. — вова? — шокировано произнёс кащей. — ты почему здесь? суворов уверен, пришёл бы он днём или вечером, на него бы даже не посмотрели и захлопнули перед лицом дверь. но сейчас кащей пропускает его в свою квартиру, закрывая дверь уже за ним. не торопится задавать вопросы, да и вова рассказывать не торопился. младший лишь повернулся лицом к мужчине и приблизился, оставляя между ними небольшое расстояние, подавляя в себе желание прижаться к давно знакомому телу, уткнувшись в его шею лбом, как они делали раньше. и кащеюшка бы раньше поцеловал в макушку, обнял за плечи, прижимая ближе к себе и тихо-тихо добавил «я рядом вов, всегда рядом, где бы мы не были». — кащей, — непроизвольно прошептал вова, а в глазах читалась ужасная боль. не только физическая, но и моральная, которую заглушить уже не получится. — ты мне так сильно сейчас нужен.. и мужчина суворова к себе как ребёнка прижал, аккуратно обнимая. он понимал, стоит сделать одно не совсем правильное движение и вове будет больно. у него по всему телу раны и гематомы. колени со сто процентной вероятностью разбиты также, как и лицо, а это плохо. — вов, позволь.. — замялся старший. — позволь мне помочь. кащей знал, что володя помощи никогда ни у кого не попросит. сам всё может сделать и справляется всегда сам. но сейчас видно совсем ситуация ужасная, раз к нему этот мальчишка аж в два часа ночи пришёл. дак и плюсом весь убитый, и морально, и физически. смотреть было больно, ведь сердце у кащея тоже есть, а когда дело вовы касается, он совсем себя перестаёт узнавать. голос нежный-нежный, будто с ребёнком маленьким разговаривает, прикосновения лёгкие, ведь боится навредить, а взгляд смягчается уже непроизвольно, сам по себе. это же вова, тут иначе никак. тут никак без любви. вову проводят в гостиную и аккуратно на диван усаживают. а сам кащей можно сказать уже бежит за аптечкой, чтобы хоть на лице раны обработать, ну не дело это всё. нельзя в таком состоянии суворова оставлять. кровь давным давно засохла и на ранах образовалась корочка, которую не так легко убрать, чтобы человеку больно не было. но кудрявый старается. обильно смачивает ватку водой, прикладывая к тем местам, которые коркой затянулись, чтобы её убрать было легче и вове не навредить. хотя.. о каком он вреде вообще думает, когда человека довели до такого состояния, что сейчас на его теле нет ни одного чистого участка кожи, который бы не пострадал. когда крови на лице не осталось, кащей опустился перед суворовым на корточки и аккуратно положил руки на его колени. вова же тихо зашипел, как кот, которому на хвост наступили. колени тоже сильно пострадали. и это нужно было исправить. кащею ой как не нравилось наблюдать за мучениями младшего. — больно? — тихо спросил кудрявый, взглядом на колени указывая. — только честно, вов. а тот молчит, лишь взгляд в сторону уводя. не хочет слабость свою показывать. не пацанская это натура, вот так на боли жаловаться. — понятно, — заключает кащей, немного отодвигаясь. — штаны снимай, показывай колени свои. — не буду я штаны снимать, — тихо возражает суворов. — снимай говорю, — старший на своём стоит. — я тебе помочь хочу. только колени, больше не трону. и правда. по своему желанию он вову больше не тронет, только из инициативы младшего. но колени обработать нужно, иначе совсем плохо потом будет. когда вова штаны чуть ниже колен спускает, кудрявый ему кидает плед, чтобы тот прикрылся, раз уж так стесняется. кащей на колени смотрит, они разбиты в хлам, и не понимает, как вова вообще смог ходить нормально. мужчина вновь обильно смачивает ватку в воде и к коленям прижимает, чтобы легче было. сверху парень шипит, руки в кулаки сжимает и откидывается на спинку дивана, закрывая глаза. то-ли от боли это всё, то-ли от прикосновений горячих рук к холодной после улицы коже. скорее и первое, и второе сразу. голова начинает ужасно болеть, будто суворова только что ломом в затылок хорошо так ударили. перед глазами появляются чёрные пятна, как у людей с низким гемоглобином в крови, когда те встают резко. но вова же сидит, не шевелится, да он даже дышит через раз. может из-за этого? да не, нормально же чувствовал себя. — вов, — зовёт тихий голос. — ночь уже, а ты не в лучшем состоянии. останешься у меня? хотелось тут же сказать нет, начать ругаться или что-то типо такого, но трезвый разум наконец-то начал давать о себе знать. вова приехал к человеку в два часа ночи, все его раны залечили, успокоили, сделали его убогое состояние намного лучше. и вот так он сейчас отплатит? просто поругается с этим человеком? нельзя так. пацаны так не делают. вова так не может. тем более со старшим. — если ты хочешь, останусь, — еле заметно улыбнулся суворов. — ты только скажи, где спать ложиться. владимир готов и на диване лечь, и на полу, если хозяину квартиры захочется. сейчас ведь далеко не вова решал, что же будет дальше происходить, он устал уже. ужасно устал от всей суеты, которая на него в последние месяцы свалилась. — иди ложись ко мне в комнату, я на диване посплю, — тихо сказал кащей, встав на ноги. и потрепав младшего по волосам, помог подняться. — вещи чистые в шкафу возьми. вова ему благодарен был. очень благодарен. никто как кащей не умел успокаивать своим присутствием, лишь только он мог это сделать. с ним спокойнее всегда было, чем с кем либо другим. — спасибо, — тихо прошептал парень, аккуратно обнимая старшего. — всё хорошо будет, вов, — сказал кудрявый, целуя того в макушку. — обещаю. и он сдержит своё обещание. всегда рядом будет, ведь знает, вова в этом и нуждается. не вывозить он уже, ему сильное плечо рядом нужно, чтобы всегда опереться было можно. да, они будут видеться только по утрам и поздним вечерам, но им двоим легче будет. парни так долго ждали того момента, когда смогут наконец любить друг друга не боясь, что их увидят, им надоело терпеть и вечно прятаться от лишних пар глаз.