Ты был всем.

Ливень бил по зарастающей земле на отвесной скале. Чоузен сидел молча, глядя в пустоту. Погода сейчас очень точно отображает его эмоциональное состояние. Складывалось ощущение, будто ты всего-навсего листок бумаги с въевшимися пятнами чернил, которые пытаются убрать с помощью ластика, но только размазывают, окрашивая белое пространство чёрным. Чёрный — цвет страданий — заполняет собой каждую клеточку тела, заставляя глотать слезы и неконтролируемо дрожать от них же. В груди все давит. Горло, кажется, раздирают сотни тысяч иголок. Чоузен делает глубокий вдох и старается успокоиться. Ничего не выходит. Тело трясёт, а горячие слезы секундно обжигают бледную кожу щёк, скатываются вниз и растворяются, смешиваясь с дождём. Чоузен выдыхает. Собственные эмоции давят, а чувство вины превращается в холодный клинок, чтобы окончательно добить. Все так резко происходило. Вот они сбегают от Создателя, попутно уничтожая все вокруг, а вот уже появился барьер вражды, разделяющий их на непреодолимое расстояние. Если бы он попытался поговорить с Дарком, этого можно было бы избежать. Если бы тогда он не кинулся в драку. Если бы... Ещё одна слеза падает на землю. На плече появляется ощущение чьей-то ладони. — Прости меня, Дарк. — Я давно простил тебя, — словно принесенный ветром, голос раздается в голове. Еле заметная улыбка проступает на лице Избранного. Он встает с холодной земли и отряхивается. Стало морально легче. По крайней мере, теперь он может дышать полной грудью. Чоузен смотрит на надгробие. Горькая нота вновь проскальзывает в подсознании. Под камнем лежат принесенные черноволосым несколько ураганных лилий — любимых цветов его лучшего друга — и пачка сигарет. — До встречи, надеюсь у тебя там все хорошо, — Чоузен ставит зонтик возле надгробия и, последний раз взглянув на фотографию в рамке, уходит.