В ожидании его

В первый день после того, как Азирафаэль ушёл на Небеса, Кроули пил. Следующие восемь дней он спал. А на десятый день он купил коттедж в Саут-Даунсе. Подальше от Лондона и книжного магазина.

-----------

Коттедж стал для Кроули любовью с первого взгляда. Соломенная крыша, камин, теплица в саду и встроенные книжные полки, которые выстроились вдоль стен библиотеки и гостиной. Он был так очарован, что даже не заметил ни протекающей крыши, ни осыпающейся штукатурки на стенах, пока не купил дом. И разве это не иронично? Идеальная параллель с тем, как он влюбился в Азирафаэля - сразу и не обращая внимания на тревожные звоночки и недостатки. К счастью, коттеджу понадобилось лишь небольшое демоническое чудо, и крыша и стены снова стали крепкими. Теперь он мог приступить к строительству их дома. Их дома.              Даже в мыслях он называл его именно так и, на самом деле, отказывался называть как-либо иначе. Потому что то, что принадлежало Кроули, принадлежало и Азирафаэлю. Так было всегда. И так будет всегда. Даже если Азирафаэль этого не хотел. Когда соседи, пожилая пара по имени Боб и Мари, зашли поприветствовать Кроули и спросили его, одинок ли он, он ответил: – Мой партнер сейчас в командировке, но присоединится ко мне позже. В ту ночь он плакал в постели. На следующее утро он начал работать над библиотекой - комнатой, которую, как он планировал, Азирафаэль должен был занять после своего возвращения. Мюриэль были достаточно добры, чтобы прислать ему все специальные первые и подписанные экземпляры книг, которые они смогли найти в магазине, и Кроули заменил их новыми экземплярами, которые Мюриэль могли продать, не разозлив нового архангела. Кроули мог бы использовать чудо, чтобы поставить книги на полки. Но он этого не сделал. Вместо этого он провёл три полных дня, расставляя и переставляя книги, пока не убедился, что Азирафаэлю понравится. Помимо книг, Кроули наполнил библиотеку длинными бархатными шторами, барной тележкой, уставленной любимым алкоголем Азирафаэля, плюшевым ковром и двумя удобными креслами. Одно для Азирафаэля и одно для Кроули. Потому что, как только ангел вернётся, Кроули поклялся проводить с ним больше времени. Показать ему насколько он важен. Если бы он сделал это раньше, возможно, Азирафаэль не ушёл бы. Остаток дня он провёл, свернувшись калачиком в кресле, обложившись книгами и плача в стакан с виски. Каждый последующий день Кроули проводил, обустраивая и украшая их коттедж. Это занимало его мысли, чтобы не думать о своем ангеле, хотя Азирафаэль всё равно не выходил у него из головы. Иногда он клялся, что чувствует легкую дрожь в земле, как будто что-то происходит, но вместо того, чтобы беспокоиться, он красил стены, переставлял мебель или чинил протекающий кран на кухне. На сто пятьдесят третий день после ухода Азирафаэля Кроули закончил работу. Всё было готово - от мягкого зелёного цвета стен в гостиной до ярко-желтого цвета кабинета. Дом был великолепен. Сад был пышным. А ангела всё ещё не было.

-----------

Кроули был терпеливым демоном. Он ждал 6000 лет. Он без проблем подождёт ещё 6000. Но его новые соседи были не столь терпеливы. Они изводили его. Началось всё с маленьких шуточек. - А ты уверен, что твой партнер настоящий, а не только в твоей голове? Но в конце концов подколки переросли в жалость. - Ты уверен, что он вернется к тебе? или - Ты уверен, что хочешь его ждать? В какой-то момент Боб и Мари даже спросили его, не хочет ли он познакомиться с их сыном, который занимался финансами и ему всегда нравились мужчины с рыжими волосами. Кроули изо всех сил старался держаться вежливо, наклеивая на лицо фальшивую улыбку, но после этого он сурово поговорил с кустами роз, которые тут же завяли по его приказу. Конечно, он будет ждать Азирафаэля. Для Кроули это не было вопросом. Он не сомневался, что ангел в конце концов вернется к нему. Азирафаэль любил его. Кроули знал это. Он ощущал это. В тоскующих взглядах и целомудренных прикосновениях, во время пьяных ночей и ужинов в "Ритце". Он чувствовал это. Они любили друг друга. Кроули подождал бы, пока Земля не рухнет, если бы пришлось. Но ему не пришлось. Через сто восемьдесят девять дней после того, как Азирафаэль покинул его, в дверь постучали. Кроули понял, кто это, ещё до того, как открыл. Азирафаэль. Он стоял, сцепив руки перед животом, и судорожно пытался встретиться взглядом с Кроули. Руки были слегка грязными, под ногтями темнели полумесяцы грязи, пятна расползались по бледной коже и когда он наконец поднял взгляд, его глаза налились кровью. Кроули хотелось плакать. Ему хотелось схватить Азирафаэля за лацканы и поцеловать его снова. Он хотел показать ему дом. Их дом. Дом, который он построил для них. Он хотел упасть на колени и говорить Азирафаэлю, что любит его, снова и снова... Но он не сделал ничего из этого. Вместо этого он застыл. Он не мог пошевелиться. Не мог проглотить всю желчь, сомнения и страх, которые он испытывал в последние месяцы. Не мог сдержать свою печаль. – Кроули, – проговорил Азирафаэль, его голос был мягким, как дыхание на его губах. – Азирафаэль, – прошептал Кроули. Это было не то, что он хотел сказать, и он увидел, как Азирафаэль вздрогнул, услышав своё имя. Не ангел. – Значит, ты вернулся? – Да, – кивнул Азирафаэль. – Мюриэль сказали мне, что ты теперь живешь здесь. – Они правы. Это всё наше, ангел. Я понимаю, что ты ещё не знаешь этого, но я освободил для тебя место. Живи со мной, пожалуйста. О боже, как неловко получилось. Почему он не мог сказать то, что хотел? Он ждал так долго. Он был так терпелив. А теперь он всё испортит. – Выглядит прекрасно, – сказал Азирафаэль, оглядываясь по сторонам. – По крайней мере, снаружи. Кроули увидел, как дрогнула его нижняя губа. Пригласи его войти. Пригласи его, идиот! – Я... да. Да пошёл ты. Жалкое подобие демона. Азирафаэль коротко улыбнулся, шаркая ногами. – Я... я просто... я хотел... – О Боже, мистер Кроули! – О, чёрт. Не сейчас. – Это тот, о ком я думаю? У вас наконец-то появилась возможность вернуться домой к своему любимому мужчине, не так ли? Азирафаэль повернулся к женщине, идущей по тропинке с двумя коричневыми сумками, до краев наполненными продуктами. – Простите? – О Боже, мне так жаль. – Она положила пакеты и протянула руку. – Я Мари, ваша соседка. Я так много о Вас слышала. – Мари хихикнула и наклонилась ближе к Азирафаэлю. Кроули вздрогнул. – Должна сказать, мы все некоторое время гадали, существуете ли Вы на самом деле. В смысле... когда у тебя есть такой великолепный мужчина, как Кроули, зачем куда-то уезжать? Я права? Мари стукнула Азирафаэля локтем, и Кроули мог бы умереть прямо на месте, но, видимо, Мари ещё не закончила. – Мы даже пытались свести Кроули с нашим сыном. Он неравнодушен к рыжим, видите ли. Но не волнуйтесь. Кроули был абсолютно непреклонен. Никогда не сомневался. Всегда был уверен, что Вы вернётесь к нему. И вот Вы здесь! – Я... Он был? – О да, – продолжала Мари, явно не замечая, как на глаза Азирафаэля навернулись слёзы. – Итак, я полагаю, теперь Ваша командировка окончена? – Да. Да, определенно окончена. – И Вы будете жить здесь? – Мари улыбнулась, а затем повернулась к Кроули. – Ты уже показал ему библиотеку, которую сделал специально для него? О, она такая красивая, Азирафаэль. Настоящая красавица. Явный знак его любви. О нет. Нет. Нет. – Он... – Азирафаэль повернулся к нему, и Кроули увидел, как он борется со слезами. – Ты сделал для меня библиотеку... В своём доме? – В нашем доме, – сказал Кроули. Его голос, казалось, доносился откуда-то издалека. – В нашем доме? – Азирафаэль задохнулся, его собственный голос был мягким и хрупким. – О Боже, простите меня. Я совсем разболталась на вашем воссоединении. Вы, должно быть, хотите уединения. Не обращайте на меня внимания. Я уже ухожу. – Мари сказала это, и Кроули задумался, прозрела ли она наконец или это дело рук Азирафаэля. Мари умчалась так быстро, даже не пригласив на чай или ужин, что он был почти уверен в последнем. Он хихикнул, и левый уголок рта Азирафаэля дрогнул. – Не хотел показаться грубым, – пробормотал он, опустив глаза на коврик у двери. – Просто она слишком долго тянула. Кроули хмыкнул. – Тогда зайдём? – спросил он, и Азирафаэль с готовностью кивнул. Как только он ступил в коридор, глаза Азирафаэля забегали по сторонам, изучая каждый уголок, которым он мог насладиться. – О, Кроули, – прошелестел он, когда они прошли в гостиную. – Здесь всё так чудесно. – Спасибо, – непринужденно ответил Кроули, хотя его внутренности совершали сальто от похвалы Азирафаэля. – Всё вышло довольно хорошо. Азирафаэль оглядел плюшевый бархатный диван, тканые ковры, картины на стенах и затем его взгляд упал на встроенные книжные полки и книги. Он подошёл к ним и провёл большим пальцем по корешкам. – Это... Это мои книги? – Да. Азирафаэль обернулся к нему, и по его щекам покатились первые капли слёз. – Ты... Ты забрал мои книги с собой? – Только первые и подписанные издания, – сказал Кроули, сложив руки на груди, пытаясь успокоиться. – Те, которые, как я знал, ты не захочешь потерять. – Кроули... – Азирафаэль моргнул, вытирая слёзы рукавом плаща. – Почему ты это сделал? После того, как я причинил тебе такую боль. – Потому что я... – Скажи это. – Потому что... – Скажи это. – Я... – СКАЖИ ЭТО. – Я подумал, что они будут здесь хорошо смотреться. Ты трус. Азирафаэль знал, что он лжёт. Кроули понимал это. Но вместо того, чтобы отчитать его, Азирафаэль повернулся обратно к полкам. – Да. - Они отлично здесь смотрятся, – сказал он. – Ты сохранил книги Джейн Остин? – Конечно. – Где... – Не здесь, – сказал Кроули. – Они в библиотеке. Азирафаэль оглянулся через плечо. – Это не библиотека? – Нет, это книжная полка в гостиной. – Я – Азирафаэль пригнул голову. – Может, ты мне покажешь? – Конечно. Кроули резко повернул и не стал ждать, пока Азирафаэль последует за ним. Он знал, что так и будет. Он подошёл к двери, его рука уже лежала на дверной ручке, когда он почувствовал дрожь в теле. Колебание. Вот и всё. Открыв эту дверь, Азирафаэль узнает, зачем всё это. Узнает, как Кроули тосковал по нему. Как он ждал. Открывая эту дверь, он снова открывал себя для боли, делался уязвимым. Азирафаэль всё ещё не пообещал ему, что останется. Он вообще ни о чём не говорил. Если Кроули откроет эту дверь и покажет ему... тогда... Рука Азирафаэля легла на его собственную. – Ты не должен, Кроули... Я пойму, если ты не готов, – прошептал Азирафаэль. – Я этого точно не заслуживаю. Кроули оглянулся на него. Глаза его блуждали по телу Азирафаэля. За последние месяцы он значительно похудел. Наверное, это из-за того, что на Небесах не было сладостей. Кроули поклялся себе, что они обязательно это изменят. Потом он понял, что это не имеет значения. Он любил Азирафаэля и готов был вытерпеть миллион сердечных страданий, лишь бы ангел был счастлив. А книги делали его ангела счастливым. Он это знал. Особенно после того, как у него так долго не было к ним доступа. Покачав головой, он повернул ручку и толкнул дверь. Кроули впился взглядом в каждое маленькое телесное свидетельство блаженства Азирафаэля. Его глаза слегка расширились, рот приоткрылся, когда из его горла вырвался тихий звук "О", а рука была поднесена к губам. – Ох, Кроули, – восхитился Азирафаэль. – Это так прекрасно. Кроули прислонился к дверному косяку и следил за каждым движением Азирафаэля, пока тот проходил по комнате, дотрагиваясь до всего, что попадалось ему под руку. Бархатные абажуры, деревянные полки, корешки книг, подушки в креслах, картину над камином. – Всё просто идеально, Кроули, – прошептал Азирафаэль. – Ты... – Он опустил взгляд. Кроули увидел слезинку, скатившуюся с ресниц Азирафаэля на плюшевый ковер под его ногами. – Кроули... Почему ты всё это сделал? Опять этот глупый вопрос. – Думаю, ты знаешь, почему, Азирафаэль. Азирафаэль поднял на него сверкающие глаза. – Всё ещё ? – прошептал он. – Конечно, – честно ответил Кроули, потому что не собирался лгать. – Даже после того, как я... – Я всегда буду любить тебя, Азирафаэль. Азирафаэль вздохнул, и Кроули понял, что впервые произносит эти слова. Это не первый раз, когда он пытался, - отнюдь нет, - но это первый раз, когда слова просто сорвались с его языка. Легко. Как будто так и должно было быть. – Ох, – Азирафаэль опустился в кресло, положив руки на колени и мягко покачиваясь вперед и назад. – Кроули, – прошептал он. – Как ты можешь? Я так ужасно поступил с тобой. Я предавал тебя снова и снова. Говорил столько вещей, которые не имел в виду... Никогда не показывал тебе, как сильно... Я не достоин твоей любви, дорогой. Я не... – Я знаю. Снова. Нет причин лгать. Азирафаэль не стал защищаться, а закрыл лицо руками, упираясь основаниями ладоней в глаза. – Я бросил тебя, когда ты умолял меня остаться. Я говорил... ужасные вещи. Слова, которые я не могу взять назад, как бы сильно я этого ни хотел. Но, Кроули, ты должен знать, что я делал только то, что считал правильным... Я хотел сделать Небеса лучше. – Но ты не смог. – Я не смог. Кроули кивнул. Он знал это. – Итак, – сказал он. – Сколько у нас времени... до Второго пришествия? – О, – сказал Азирафаэль, покачав головой. – Нет. Я... я всё изменил. Они больше не собираются. Нет. Я позаботился об этом. – Что? – сказал Кроули. – Ты остановил Второе пришествие? – Думаю, да. У Кроули открылся рот, и ему пришлось сдерживать себя, потому что ему захотелось упасть перед Азирафаэлем на колени и расцеловать его со всех сторон. – Ух ты! – сказал он вместо этого. – Значит, ты всё-таки изменил Небеса. – Нет, – сказал Азирафаэль. – Я просто отменил один из их планов. Изменил траекторию. Но Небеса по-прежнему пусты. По-прежнему без смеха. Без цвета. Без дружбы... – Он колебался, глотая густую жидкость, прежде чем сказать. – Без любви. – О, я понимаю. – Я скучал по тебе, – сказал Азирафаэль, и если бы голос мог плакать, он бы заплакал. Он звучал совершенно измученным. Сломленным. И от одного только вида его печального ангела у Кроули сердце защемило. Но вместо того, чтобы заключить его в объятия, в которых, как знал Кроули, они оба отчаянно нуждались, он ждал. Как трус, которым он и был. – Кроули, - прохрипел Азирафаэль. – Я так по тебе скучал. Я постоянно думал о тебе. О том, как я причинил тебе боль. Тогда я не понимал этого... но теперь понимаю. После Армагеддона я сказал тебе, что я на нашей стороне, но при первой же возможности я ушёл. Я бросил тебя. – Верно. Опять. Врать было нельзя. – Но ты должен знать, что я сделал это ради нас. Я... я не хотел бежать, я хотел остаться. На Земле. Наслаждаться жизнью здесь. В безопасности. Вместе и... Кроули затаил дыхание. – Теперь мы можем это сделать. Я предотвратил Второе пришествие. Они оставят Землю в покое. Они... сосредоточатся на других формах жизни, кроме людей. На других планетах. Так что мы можем быть вместе, – хныкнул Азирафаэль. – Если ты всё ещё хочешь быть со мной... – Зирафаэль... – Видишь ли... Я пришел сюда не для того, чтобы пытаться вернуть тебя. Я обещаю тебе, что пришёл только извиниться, за свои действия. Я собирался сказать тебе, как много ты для меня значишь, что я не имел в виду ничего из тех ужасных вещей, которые сказал, и... потом я собирался оставить тебя в покое. – Азирафаэль поднял на него глаза, в которых блестели слёзы. – Я... я не смел надеяться, что всё ещё нужен тебе, Кроули. Не после того, как я себя вёл. Но потом... Ты сказал, что это наш дом, ты рассказывал обо мне своим соседям. Называл меня своим партнером. Сказал им, что я вернусь... Ты сделал для меня библиотеку... – Азирафаэль моргнул, и Кроули проследил за слезой, которая скользнула по бледной щеке ангела и упала на его верхнюю губу, где в конце концов Азирафаэль поймал её языком. – Кроули, если я ошибаюсь... Пожалуйста, скажи мне об этом сразу, и я обещаю, что оставлю тебя в покое, но... Если ты позволишь, я проведу остаток наших бессмертных жизней, доказывая, как сильно я тебя люблю. Как сильно я тебя люблю. Кроули не знал, сколько времени он так простоял. Внешне тихий и безответный, но в это время его разум метался со скоростью миллион миль в час. Он хотел наброситься на Азирафаэля. Он хотел задушить его. Маленькая и нежеланная часть его мозга предлагала идею причинить ему боль, причинить такую же боль, как он причинил Кроули... Но больше всего Кроули хотел поцеловать его снова. Он хотел оставить всё это позади. Он хотел, чтобы они снова были вместе. Но он чувствовал, как гнев, ярость бурлят в нем. И он знал, что если не поговорить об этом сейчас, не выразить весь гнев, боль и печаль, которые он чувствует, то в конце концов сгорит. Он знал. И он не мог этого допустить. Он много раз открывал и закрывал рот... не произнося ни слова. И Азирафаэль позволил ему. Сидел, смотрел на него и ждал. Терпеливо. И это раздражало Кроули. Ведь это он был тем, кто ждал. Так долго. – Я..., – попытался он. – Я всё ещё демон. Вот оно. Его худший страх теперь витал в воздухе вокруг них, усиливая напряжение, которое пульсировало в маленькой библиотеке. Самое худшее, что могло произойти. До их разлуки Кроули готов был поклясться, что Азирафаэль видел его. Настоящего. Без ярлыков. Но теперь он не был в этом уверен. Не после... Вы - плохие парни. Это вы плохие парни. Не они. Вы. И, видимо, не он один помнил эту фразу, потому что Азирафаэль сморщился и склонил голову, словно в знак стыда. – О Кроули, – пробормотал он. – Я... я даже не могу выразить, как я сожалею о том, что когда-либо подразумевал, что ты не идеален, мой дорогой. Ты... Ты должен знать, что я не считаю тебя таким, как они. – Раньше я об этом знал. Лицо Азирафаэля при этом скривилось, и Кроули пришлось отвести взгляд. Всё внутри него кричало. Посмотри, что ты наделал! Ты заставил его грустить. Он же ангел. Он не должен быть грустным. Что ты наделал, идиот. Ему пришлось напомнить себе, что он тоже грустит. И что в его печали виноват ангел. – О Боже, – прохрипел Азирафаэль. – Я даже не знаю, как сказать тебе, что мне очень жаль. Я не хотел этого. Клянусь. Я пытался заставить тебя понять и... Я даже не слышал, что говорю, пока не стало слишком поздно. Кроули собрался с духом и огляделся, поймав взгляд Азирафаэля, его ярко-голубые глаза, в которых теперь было столько нежности и грусти. – Мне так жаль, Кроули, – прошептал Азирафаэль, не сводя с него взгляда даже сквозь тёмные очки. – Пожалуйста, позволь мне сказать тебе, как хорошо я о тебе думаю. Ты... Ты лучшее существо, которое я когда-либо встречал. Самое искреннее, честное и любящее существо из всех, кого я знаю. Кроули ворчал, но Азирафаэль продолжал. – Ты проявил ко мне столько любви за все эти годы. Столько терпения. Столько силы. Ты спасал меня больше раз, чем я могу вспомнить. Помогал мне, даже когда не был согласен с моими действиями. Ты был самым лучшим другом, которого только можно пожелать, мой дорогой. Дорогой. Это было что-то новенькое. – И... – Азирафаэль глубоко вдохнул и сделал паузу. – ... Если ты согласен, может быть... я бы хотел узнать, какой из тебя возлюбленный. В отличие от мягкого вздоха Азирафаэля, голос Кроули был резким и густым. Возлюбленный. Вот чёрт. Он сглотнул, борясь с комком в горле. – Итак, я демон, – сказал он. – Значит это не проблема? – Нет, дорогой, – покачал головой Азирафаэль. – Нет. Не проблема. И никогда ею не было. Я... я люблю тебя. Таким, какой ты есть. Кроули кивнул. Тогда перейдём к следующей важной теме. – Ты злился на меня? – спросил он, и Азирафаэль наклонил голову в ответ на этот вопрос. – Нет, дорогой, – сказал Азирафаэль. – Я понял, почему ты не смог пойти со мной. Мне было... грустно и досадно. Но я никогда не злился. Наверное, какая-то часть меня предполагала... – Нет. Не из-за этого, – сказал Кроули. – Ты злился, потому что... ну, знаешь, я тебя поцеловал. – Рот Азирафаэля приоткрылся. – Потому что ты выглядел безумным, – сказал Кроули, вспомнив затравленный взгляд Азирафаэля. – И ты сказал, что прощаешь меня, что... я имею в виду, должно быть, это означало, что ты ненавидишь это. – Он вздрогнул. – И я даже не спросил, могу ли я... ну, знаешь, поцеловать тебя, а мне бы следовало... – О, дорогой, – сказал Азирафаэль, – Нет. Нет. Ничего подобного. Ни в коем случае. Я... – Он встал с кресла и сделал шаг к Кроули, но по какому-то глупому телесному или душевному рефлексу, который Кроули, конечно же, не мог контролировать, демон сделал шаг назад. Сохраняя дистанцию между ними, Азирафаэль остановился, опустил взгляд, судорожно застегивая пуговицы на жилете. – Я так давно хотел поцеловать тебя, Кроули... – Его голос был мягким. – И твой поцелуй был... страстным и огненным, и таким приятным. Я... я... хотел, чтобы ты сделал это снова. Но мы собирались расстаться, и... я надеялся, что, сказав те ужасные слова, которые я уже говорил однажды... я надеялся избавить тебя от боли. – Что? – Я знал, что мой уход причинит тебе боль, – сказал Азирафаэль. – И я подумал, что будет лучше, если ты будешь злиться на меня. Так ты сможешь двигаться дальше. Я знаю тебя, Кроули, гнев бы стимулировал тебя, но разбитое сердце... – Азирафаэль фыркнул. – Я готов был страдать, чтобы сохранить тебя в безопасности. Но я не хотел, чтобы ты тоже страдал. Поэтому я произнес слова, которые ты ненавидел больше всего... – Это сломило меня, – признался Кроули. – Услышав эти слова.... Мне показалось, что ты снова отверг нашу дружбу. – Мне так жаль, – вздохнул Азирафаэль. – Я никогда не хотел, чтобы это случилось. Если бы я мог вернуть всё назад, я бы... но... я не могу. – Азирафаэль зашаркал ногами. – Мне так жаль, что я причинил тебе боль, Кроули. Мне так жаль, что я заставил тебя пережить всё это. Кроули кивнул. Он понимал, почему Азирафаэль поступил так, как поступил. Возможно, он поступил бы так же. Ему всегда нравилось оберегать своего ангела. А потом он произнёс слова, которые так долго тяготили его. Он произнес их, чтобы наконец-то избавиться от негативного оттенка, и он произнёс их, потому что они были правдой. – Я прощаю тебя. Азирафаэль поднял на него глаза, и его пальцы наконец-то легли на живот. – Могу я спросить тебя кое о чём? – сказал Азирафаэль, его голос был ломким и едва ли не заикался. – Конечно. – Ты позволишь мне увидеть твои глаза? Кроули не снимал очки с того самого дня. Но он понимал, что до сих пор у него было несправедливое преимущество. В глазах Азирафаэля он мог видеть всё, что чувствовал ангел. От блеска, когда он впервые увидел его книги, до слёз, которые катились с тех пор, как они начали разговаривать. И если он хотел, чтобы чаши весов уравновесились, то должен был предоставить Азирафаэлю те же привилегии. Он поднял руки и провёл пальцами по стеклам очков, после чего замер, и его руки снова опустились. – О, – вздохнул Азирафаэль, в его голосе отчетливо слышалось разочарование. – Я... я понимаю. Я не хотел чтобы ты чувствовал себя неловко. Ты... Это ведь вопрос доверия, не так ли? Я... я понимаю. Тебе не нужно чтобы... – Ты сделаешь это? – Я? – Зрачки Азирафаэля расширились. – Ты... Ты хочешь, чтобы я снял твои очки? – Да. – Ты уверен, дорогой? – спросил Азирафаэль. – Только что ты... избегал моего приближения. Я не хочу причинять тебе неудобства. – Ангел, – сказал Кроули, закрывая глаза. – Пожалуйста. Азирафаэль кивнул, делая паузы между каждым осторожным шагом, чтобы дать Кроули время возразить - но он не возразил. Очевидно. Вместо этого Кроули стоял совершенно неподвижно, позволяя Азирафаэлю подойти достаточно близко, чтобы прикоснуться. Достаточно близко, чтобы поцеловать. Когда руки Азирафаэля потянулись вверх, Кроули увидел, как дрожат его пальцы. Как только они взялись за очки, он слегка наклонил голову вперед, чтобы убедиться, что он будет смотреть прямо в глаза Азирафаэлю, как только очки будут сняты. Азирафаэль медленно двинулся, снимая очки с его носа и осторожно убирая их от его глаз. Он удивленно вздохнул, заметив, что Кроули уже смотрит на него, но не отвёл взгляда. – Ты такой красивый, – пробормотал Азирафаэль, всё ещё осторожно сжимая в руках солнцезащитные очки Кроули. – Не могу сказать, сколько раз я мечтал о твоих глазах. – Азира... – Кроули, пожалуйста. Я знаю, что не имею права просить. Но я не хочу провести вечность без тебя. Я не хочу провести без тебя ни секунды. Пожалуйста. Я прошу - нет, я умоляю тебя, Кроули. Дай мне ещё один шанс. Кроули рассыпался, его решимость защищать своё сердце исчезла быстрее, чем тает снег на солнце. Он шагнул вперед, обхватил Азирафаэля за талию и притянул к себе. Азирафаэль наклонил голову, глаза блестели от предвкушения и слёз, язык высунулся наружу, чтобы смочить нижнюю губу. – Я не могу вернуться к дружбе, – сказал Кроули, переводя взгляд с Азирафаэля на его рот. Если я тебя поцелую, ты поцелуешь меня в ответ на этот раз? – Я хочу большего, ангел. Я всегда хотел большего. – О, мой дорогой, – вздохнул Азирафаэль. – Не думаю, что мы когда-нибудь были просто друзьями. Кроули улыбнулся, зная, что он не зря истолковал все эти тоскующие взгляды, обеды и ужины, все те случаи, когда они помогали друг другу. – Останься со мной, – сказал Кроули, произнося слова, которые он мысленно репетировал уже сто восемьдесят девять дней. – Будь со мной, ангел. Будь моим. Азирафаэль фыркнул, и его губы изогнулись в широкой улыбке. – Я всегда был твоим, дорогой. Всегда. Кроули улыбнулся, и, поскольку он нечасто улыбался, его улыбка тут же стала ещё шире, чем у Азирафаэля. На какое-то спокойное и прекрасное мгновение они замерли, демон и ангел смотрели друг на друга влюбленными глазами. – Кроули, – прошептал Азирафаэль, нарушая уютную тишину. – Не мог бы ты избавить меня от этих мучений и поцеловать меня снова? – Нет. Улыбка Азирафаэля дрогнула, и Кроули понял, что он собирается отвести взгляд. – Я хочу, чтобы в этот раз ты первым поцеловал меня, ангел. Азирафаэль сглотнул, и Кроули почувствовал, как руки ангела потянулись к нему - одна легла на грудь Кроули, а другая потянулась вверх и прижалась к его щеке. – Ты прав, – прошептал Азирафаэль, его глаза закрылись, когда он сократил расстояние между ними. Поцелуй был совершенно не похож на их первый. Никаких острых углов, никакого отчаяния, никакого страха. На этот раз всё было пронизано любовью. Мягкие губы встретились с ещё более мягкими. Они буквально скользили друг по другу, когда Кроули ещё теснее прижался к телу Азирафаэля. Когда ангел издал тихий стон, Кроули погрузился в поцелуй, впервые пробуя Азирафаэля на вкус. И когда они в конце концов отстранились, нет никаких "я прощаю тебя". Никто не отвернулся. Ничьи сердца не разбились. Вместо этого в каждом из них загорелся свет. Безоговорочная любовь. Кроули взял руку Азирафаэля и поцеловал каждую костяшку. – Я ещё не показывал тебе кухню, – прошептал он, глядя вверх сквозь ресницы. – Нет, не показывал. – Я запасся всем, что тебе нравится. Эклсские слойки, вино, сыр... Думаю, у меня есть все ингредиенты, чтобы приготовить блины или пасту. – О, – прошептал Азирафаэль, – но я не умею... – А я умею, – сказал Кроули, подкидывая своему ангелу очередной сюрприз и удивляясь его реакции. – Я сам учился готовить. – Правда? – Азирафаэль задохнулся, в его мерцающих глазах читалось восхищение. – Но... почему? Ты ведь не так уж много ешь. – Нет, но зато ты ешь. Азирафаэль снова поцеловал его, но на этот раз целомудренно. – Кроули, – прошептал он, прижимаясь к его коже. – Ты спас мои книги. Ты сделал библиотеку. И ты научился готовить... для меня? Я не знаю, чем смогу отплатить за такую доброту. Кроули скрипнул зубами. – Это не доброта, ангел. Всё это сделано исключительно из эгоистичных соображений, правда. Просто...я не хочу, чтобы ты уходил. Азирафаэль покачал головой, но не стал продолжать спор, и Кроули был ему за это благодарен. Он не был глупцом. Он знал, что действительно был добр к Азирафаэлю. Но не нужно было говорить об этом вслух. Лучше промолчать. Он надеялся, что Азирафаэль найдет разные способы отблагодарить его: бутылками вина или виски, разговорами допоздна и, возможно, если повезет, объятиями и поцелуями. – Я здесь, Кроули, – сказал Азирафаэль, – Я здесь, и если ты действительно согласишься, то я с удовольствием проведу остаток вечности рядом с тобой. Кроули ухмыльнулся, щелкнув Азирафаэля по носу. В мыслях он уже был на кухне, готовил пасту с морепродуктами, которую так любил Азирафаэль. После ужина они могли бы прогуляться до кафе-мороженого, а если он будет чувствовать себя достаточно смелым, то сможет взять Азирафаэля за руку. А потом - когда небо потемнеет - они, наконец, затеют один из своих поздних ночных пьяных разговоров, которых Кроули так не хватало. И может быть, наконец, этот разговор закончится тем, что они вдвоем удалятся в одну спальню. Переполненный радостными предчувствиями, он прижался к губам Азирафаэля и прошептал. – Добро пожаловать домой, ангел.