Осколки галактики

За окном дождь раздирает землю второй день, клонит к земле деревья, разливает реки и озёра - и люди больше не называют его ни спасением, ни великим благом. Кресло в гостиной спустя два крика петуха кажется ужасно неудобным, но я никак не могу заставить себя уйти - боюсь пропустить отъезд Блэйда. Я закрываю глаза - всего на пару мгновений - и снова оказываюсь в своём персональном кошмаре. Вчера страх охватил меня с самой первой секунды, как только раздался голос Блэйда. Никто другой, кажется, не уловил бы подвоха, но я не слышу - я чувствую его эмоции. - Я должен уехать. Блэйд не только собирается сам: он прячет в сумку даже старые фотографии. Старается сделать это незаметно, но я подглядываю и снова рвано выдыхаю. Он не просто уезжает. Он забирает с собой душу. Я откидываюсь в кресле и с силой отрываю от лица дрожащие бледные руки. Блэйд выходит из спальни: губы у него красные, в засохших кровавых подтеках, а в глазах - ни единой эмоции. - На улице дождь. может, переждешь? - мой голос едва можно расслышать за хрипотой и беспорядочными вдохами. - Поезд ждать не будет, - Блэйд ловит мой взгляд и прячет руки за спину. Он медленно идет ко мне - тягуче, плавно - так, как умеет только он. На губах нет привычной полуулыбки, нет даже серьёзности, даже печали, нет ничего. Я готов под землю провалиться, но боюсь утянуть за собой Блэйда - потому просто поднимаюсь с кресла. - Ты надолго, - я не спрашиваю - утверждаю. Блэйд отводит взгляд и мягко отстраняется, когда я подхожу ближе. - Мне попросить Кафку присмотреть за домом? - он задает вопрос так, словно действительно не знает ответа. Словно думает, что я способен оставить его дом. Я усмехаюсь без единой искорки в глазах и отвечаю почти беззвучно: - Нет. Блэйд пару секунд думает и кивает. Он не говорит, когда вернётся. Не говорит, что вернётся вообще. - Не провожай, - шепчет. Подходит, почти неощутимо касается пальцами моего плеча, и мне эти мгновения хочется растянуть на несколько сотен вечностей. Рядом с Блэйдом во мне всегда расцветали цветы. Чаще всего - солнечники, разгоняющие тепло по всему телу. Чуть реже - первоснежники, которые пахнут свободой и домом. Иногда - маркизы, сладкие и притягательные. Редко - колючий шиповник Лофу. Сейчас я почти физически ощущаю в груди нежные розовые лепестки шиповника и его иглы, разрывающие грудную клетку. Пока я ищу в себе силы, Блэйд уже хватает тяжелый рюкзак и отходит к дверям. Мой голос звучит как стон - будто действительно подавился шиповником. - Пообещай, что ты вернешься. Я впервые настолько жалостно прошу его о чём-то. Не просто прошу - умоляю. Пытаюсь не упасть на колени, держаться на ногах и не смотреть слишком пристально, но всё равно добавляю: - Пожалуйста. И шагаю назад, в сумрачную глубину гостиной. Я заставляю себя надеяться на худшее, испепелить надежду, но всё равно смотрю на Блэйда - и не могу оторвать глаз, не могу даже вдохнуть. Блэйд отрицательно качает головой, но говорит: - Вернусь. И я не понимаю, чему верить.