Этот мир хочет твоей смерти.

Даже после того как Узи ушла, Виктор продолжал перебирать ножи в руке, фантазируя о возможностях дальнейших улучшений. Идея о железных крыльях, состоящие из кухонных ножей была весьма амбициозной, и все не давала покоя демонтажнику. Он раздумывал о возможных плюсах и минусах, что может дать такая «мусорная» модернизация. Это дало толчок к раздумьям о множестве различных возможных вариантах будущих улучшений себя. В теории он мог бы превратить себя в неузнаваемое оружие, обвешавшись толстой броней из лежащего вокруг мусора, и сеять смерть вокруг. Однако Виктор откинул данное предложение в сторону, почувствовав, что ему становится немного дурно от такого пьянящего потока фантазий. Хватит, пора бы ему принять то что он, есть только он, и ничто другое. Ему нравится быть собой, и ничего кардинального менять он не собирается. Сбросив ножи обратно в деревянный контейнер, Виктор немного прогулялся по помещению и думал, что ему делать. Висеть на потолке для него было скучной затеей, ходить и изучать содержимое контейнеров на складе тоже не приносила никакого интереса демонтажнику. От скуки он просто качался на лампе, подобно Узи и напевал мелодии, которые он слышал из заведений «Высшего света», в которых он работал в прошлом. Это были красивые, неторопливые и трогающие душу мелодии, проигрываемые раз за разом, что несложно было заучить наизусть, и возможно даже проиграть на инструментах, на которых они игрались. Несмотря на то что человечество делало с ним, он все равно восхищался тем, как устроена мода человека, его аристократичный быт, то как дорого и шедеврально обстроены помещения роскошных заведений. Человеческой фантазии не было предела, его желанию видеть во всём красоту и порядок. Однако за этим всегда стояла жадность, мания величия, жажда власти, крови, а также ксенофобия и расизм. Пускай люди и отстроили себе такое величественное будущее, где покорение планет стало легко реализуемо, написали свою многовековую историю, в которой акценты постоянно отдаются видным умам, и героям, что способствовали укреплению мира и порядка, за всей этой роскошной багровой ширмой всегда стояли кулисы из хаоса, насилия и несправедливости. Демонтажник с интересом узнавал для себя то, какие достижения архитектуры и истории оставило после себя человечество, но он и презирал саму природу человека одновременно, отчего наблюдая природу всех вещей, он заходил в тупики и замешательства, не находя себе конкретного ответа на вопросы. Он во всём и везде видел плюсы и минусы, цену, ради которой принимались решения, и насколько она бывает велика. Он не воспринимал всерьёз скандирования о прекращении войн, решений вопросов голода, мировой справедливости, поддержании порядка. Всё то, к чему стремятся «настоящие» люди, лишь разжигают больший конфликт. И конфликты, чего так боялся человек, необходимы для них же самих, потеря одного — это трагедия, но когда потери исчисляются тысячами, это ознаменование начала прогресса, строящие хорошие времена. Всё, на чем построены блага человечества, всё это построено на тоннах тел и костей, тех кого человечество погубило. Погубило себе подобных, ради того, чтобы дать потомству «достойное завтра», ради которого они стремились. Если бы Виктору дали шанс творить историю, он предпочёл бы за неё наблюдать, смотря как растут и гибнут поколения, строятся и разрушаются цивилизации. Начни бы он творить историю, он бы не смирился с тем, что его старания терпят постоянный крах, в постройке хороших времен, на благо тех, кого он так старается осчастливить. Плохие времена обязательно будут, также, как и после дождя обязательно засветит солнце. Это просто нужно было принять как факт, с чем Виктор и справился. Он принял свою природу, свою нелегкую судьбу, судьбы тех, кто его окружают. Он не стремится изменить то, что и так работает, он просто живёт так как ему вздумается, всё ради того, чтобы он жил дальше, и видел, как мир вокруг него меняется сам по себе, без его вмешательства. Оторвавшись от приятных местами воспоминаний, Виктор обнаружил, что стоит под дырой на крыше, и собирает на своих тёмных волосах снег. Подняв голову, на него, как и раньше смотрели луны. Свет освещал его задумчивый взгляд. Он думал, что делать дальше. Он желал знать, что из себя представляет сила, коей обладает Узи и Долл, он также хотел знать, откуда взялись Ви и Эн, с какой целью они прибыли сюда и как избежали утилизации, также Виктору было бы любопытно узнать, каким образом они, в красивых нарядах оказались на балу, в самый разгар атаки Долл. Выяснить это можно было только единственным способом — расспросить лично. Выпорхнув из помещения через дыру, Виктор прыгает на крышу бункера, решив, что будет хорошей идеей прогуляться до других демонтажников пешком, сэкономив при этом силы. Снег так и продолжал идти, не сбавляя темпы. Временами бывала и бесснежная погода, но то бывало лишь редко. Стоило натоптать себе дорогу, как её тут же через какое-то время бесследно заметало. В тумане, при постоянном снегопаде, потеряться в этих краях было бы запросто, не построй тут человек множество производственных сооружений, не наладь он тут инфраструктуру и иные опознавательные знаки, чтобы какой-нибудь дрон в будущем, когда от человека останутся лишь его замёрзшие останки, в панике убегая от дронов-убийц, не потерялся по дороге домой, и не заплутал куда ему не надо. Виктор помнил дорогу, даже при условии того, что она постоянно заметается, словно сам климат планеты, не даёт попасть дрону туда, куда ему так нужно было, говоря тем, чтобы он разворачивался и ждал лучшей погоды, коей никогда не будет. По дороге было оставлено множество атрибутов человечества до катастрофы, Спецтранспорт, инструменты, даже сам заледеневший скелет человека. А ведь когда-то он шёл по своим делам, пока его жизнь не прервалась, из-за простой человеческой халатности и глупости, вызвавшая наикрупнейшую техногенную катастрофу, ценой потери целой планеты. Виктору было интересно зайти в один из салонов транспорта, где когда-то перевозили работников на работу и домой. Салон наполняли синие, ледяные скелеты, облаченные в разные одежды, и держащие в руках различные предметы, необходимые им на работе или дома. На одном из таких ледяных манекенов, на плечах которого висело хорошо сохранившееся черное осеннее пальто. Пальто было весьма красивым и не очень хорошо шло к его испорченным временем деловому костюму, состоящего из голубой рубашки с тонкими полосами, и серых брюк. Чувство стиля конечно у этого человека оставляло бы желать лучшего, если бы он не умер. Виктор всё не сводил с глаз то самое пальто, что идеально бы дополнило его потенциальный черный костюм с тёмной рубашкой и черным глянцевым галстуком, в котором был Эн. Виктору очень понравился этот наряд, и он мечтал сам в него облачиться. Сняв со скелета пальто, Виктор сбросил с себя потрепанный, испачканный и местами порванный пуховик и надел на себя, по его мнению, наикрасивейшее приталенное пальто. Продолжив путь дальше, Виктор всё никак не мог насмотреться на себя, восхищаясь данным приобретением. И вся это среда, в которой рос Виктор, вся эта атмосфера оставила на нём неизгладимое положительное впечатление о настоящей моде «Высшего света». — Нет Ви, я не дам тебе пойти убивать их! Ты же сама сказала, что будешь это делать только при острой необходимости! — Эн пытался остановить другого демонтажника будто пытаясь протолкнуть не сдвигаемый объект, чтобы та не натворила дел и не сделала башню, в которой они жили, ещё выше. — И эта необходимость считай наступила! Уйди Эн! — Ви испытывала небывалую жажду крови и голода, она и во время бала хотела устроить свою резню, если бы не честь быть королевой бала, которую ей удостоила её новая подруга. Польщённая этим, дрон умерила свой пыл, но с того момента прошло время, и невыносимая жажда насилия снова дала о себе знать. — Не заставляй меня повторять это снова! — Нет Ви, так нельзя. Нужно держать себя в руках. — Эн продолжал пытаться толкать назад Ви, однако всё было безуспешно. — Отойди! — Женская модель оттолкнула Эна, и замахнулась на него когтистой рукой. Удар пришелся по ощущениям точно не по дрону. Это был Виктор, что перехватил удар на себя, заблокировав удар уже своими когтями. Удивившись его появлению, Ви откинув руку в сторону, сделала пару шагов назад. — Ты вообще тут не к месту! — Иногда нужно отдавать себе отчёт, кому ты пытаешься навредить. — Виктор подоспел вовремя, иначе если бы он не успел, то голова Эн была бы не на его плечах уже в третий раз. — Иди к чёрту! — Ви сделала рывок вперед, после выпустив крылья, ускорилась и вылетела из башни, искать того, кто сможет погасить в ней вспыхнувшее пламя жестокости. — А-а! Зачем ты её отпустил?! — Эн схватил Виктора за плечи и начал судорожно трясти. — Она же всех убьет! — Не беспокойся, я прослежу за ней. Мне всё равно нужно было переговорить с ней и с тобой. Кстати, тот костюм, он где? — Костюма на Эн не было. За место него дрон был в длинном пальто с меховым воротником, и все в той же шляпе. — Я буду тебе очень благодарен, если ты мне найдёшь его. — Покидая демонтажника с этими словами, Виктор бросился вдогонку к Ви, чтобы проследить за ней и не дать ситуации действительно выйти из-под контроля. Искать долго её не пришлось, уже на выходе из башни, она сидела на одном из высоких сооружений, высматривая потенциальную добычу. Виктору очень было любопытно узнать, как два демонтажника оказались в ситуации, когда их должны были утилизировать, но они оказались вдруг тут. Вся эта завеса тайны уж никак не приукрашивала их обоих. Приземлившись на сооружение, где сидела Ви и хищно пыталась всмотреться хоть в одну присутствующую в её поле зрения рабочую единицу, Виктор не решался подходить ближе, чтобы не помешать ей сосредоточится на охоте. — Я понимаю какого это, когда тобой движет только голод. Словно твой доппельгангер шепчет тебе, ты выше и сильнее других, он хочет, чтобы ты начала чувствовать себя сильнее, когда вредишь тем, кто гораздо слабее тебя, ему нравится видеть и чувствовать, как жертву окутывает страх. Вот только твоё буйство продлится недолго, как и твоя «сытость». Ну убьешь ты одного, потом второго, третьего. Рабочие закончатся, и что будет дальше? Я тебе отвечу. Ты будешь страдать. И страдать ты будешь долго. Не только от голода, но также от одиночества, горя, и всепоглощающего стыда, ведь ты убила того, кого не следовало бы трогать. Он заставит тебя это чувствовать, так как за неимением жертв вокруг тебя, он начнёт грызть тебя изнутри, пользуясь тобой, как источником резервного питания. После учиненных тобой смертей, обязательно найдется тот, кто тебе пожелает отомстить. И наверняка этим станет тот, кого ты уважаешь и ценишь, пускай и убеждаешь себя в обратном. Думаешь, что ты оставлена здесь сама по себе? Да, никто тебе не запрещает так думать. И все же спешу тебя заверить, есть те, кому не хотелось бы того, что ты собираешься сделать. Тебе стоит задуматься о возможных последствиях. Начни уже думать не на шаг вперед, а на десять шагов. — Дрон лишь скрестил руки и наворачивал небольшой маршрут туда-сюда, в виду столь малого пространства на крыше сооружения. Виктор хотел хотя бы попытаться заставить Ви подумать о том, будет ли польза от того, что она позволит целому бушующему пожару, поглотить её, надавливая всё сильнее на её больную вновь обострившуюся жажду к проявлению жестокости. — Я не могу просто взять и справится с этим. Я хотела сделать это, когда мне была предоставлена возможность, начать мочить всех еще на балу, но я не стала. Когда я увидела, что Лиззи сделала меня королевой на таком мероприятии, я решила отложить это. — Ви говорила об этом с некой горечью и спокойствием. Когда она отвечала Виктору, было похоже, что она отвлеклась разговором и гнев ненадолго затих. Зверь, сидящий внутри женской модели и желавший пролить как можно больше крови, все еще просился наружу, но Ви его сдерживала. Речи Виктора почему-то хорошо отвлекали, оказывали некое действие, при котором ей захотелось уйти в глубокий монолог и подумать о том, о чём она меньше всего хотела думать — о том, что будет дальше. Его голос и манера речи были не такими раздражающими как у Эна, что хотелось снести ему голову каждый раз, когда он только начинает раскрывать свой рот. Его слова не были пустым местом, коими она все воспринимала только слова Эна, он был словно в эту минуту для нее мессией, пророком и спасителем. Ей некого было слушать кроме него. Только его она хотела уважать, ведь она была благодарна ему за то, что тот открыл для неё такую маленькую, но важную для нее правду. Она не знала своего прошлого, и никогда не задумывалась над этим, так как всё это время она то и дело слушала Джей и собирала трупы, для постройки монумента, характеризующего её непомерную жестокость и аппетит. Она ничего не чувствовала, ни радости, ни горя, она лишь с диким и первобытным упоением косила дронов-рабочих направо и налево. Узи была для неё запретным плодом, все из-за проклятой привязанности к Эну. Лишь Джей давала зеленый свет на массовый геноцид дронов-рабочих. Однако сейчас ситуация поменялась совсем в другую сторону. Джей мертва, а Виктор пытается пробудить в Ви давно зарытую заживо совесть. — Встань. Посмотри на меня. — Эти слова звучали уже как приказ, словно он это говорит послушному дрону, управляемой наипростейшим скриптом. Вот так его голос отвлекал и манил, теперь же Ви казалось, что зверь внутри неё окончательно утих, и больше ничего она не ощущает. Абсолютно ничего. Она чувствовала себя куклой на двух нитях, за которые так искусно дёргает Виктор. Она и вправду не понимала, почему она так спокойно ведёт себя, слушая его спокойную и рассудительную речь. Быть может это был контраст между Эном, где его речь и неуверенность в словах, путаница, трусливость и слабохарактерность действовали ей на нервы одним лишь своим звучанием и Виктором, где, делая в словах небольшие паузы, он местами выставлял свою речь как хорошо отрепетированный текст для театра одного актера. Он не терпит в своих словах приторность, он говорит прямо, пускай иногда и увиливает от разговора в тех вещах, обсуждение которых никому, включая его, не нужно. Он не называл себя харизматичным или болтливым, он предпочитает себя скорее называть сдержанным в разговорах, пытаясь в диалогах не давать заскучать собеседнику, не загнать разговор в тупик, и не разбавлять речь большим количеством воды, чтобы не превратить беседу в нечто то, о чём собеседник будет лишь жалеть в будущем. По его мнению, пустые разговоры — это то, чего он предпочел бы избегать, нежели стараться поддерживать их, словно пытаться воскресить мёртвого. — Сейчас я вижу лишь одичавшего и оголодавшего зверя. Образ, в котором ты предстала передо мной вначале, вырисовывал в моей голове совсем другую личность. Не личность сорвиголовы, убийцы и вечно неприкаянного дрона. Скорее моё первое представление о тебе было как скромная, рассудительная, также способная применить нужные навыки в нужном месте, и в нужное время. Быть может это всего лишь мои ожидания, но я видел тебя именно такой. — Когда Ви повернулась в сторону Виктора, он понял, что она услышала его, теперь же она в его власти, и вся в его внимании, готовая внемлить всем его словам. Демонтажник, сложив руки за спину, принялся зигзагообразно, крайне неспешно приближаться к Ви, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Единственное что я хочу сказать тебе, так это весьма «мудрую» вещь. — Сблизившись с Ви вплотную, Виктор встал напротив женской модели. — Тебе такое ну никак не идёт. Назови меня параноиком, но из всего этого разговора, у меня выстроилось предположение, что это вовсе не ты. Я предполагаю, что это могла бы быть твоя полная противоположность, но сейчас я вижу вовсе не тебя, а того самого доппельгангера. Мне хочется тебе рассказать еще одну вещь. Тогда, я признаюсь, солгал что прибыл сюда один. На деле я был не один. — Дрон неспешно повернулся и с таким же темпом направился на исходную позицию. — Я прибыл сюда с другими тремя демонтажниками, отправленных сюда компанией. И ты вероятно задаёшься вопросом: «Где же они сейчас?» или «Тогда почему ты сейчас один?», а я отвечу, что это весьма хороший вопрос. — Рука за спиной поднялась и указала на пустоту позади Виктора. — Они там, похороненные под снегом. Я убил их, потом быстро пожалел об этом, а затем также быстро смирился с тем, в какой ситуации я нахожусь. Я считаю они получили своё, и согласно законам моей справедливости, вполне заслуженно. Они мне просто не понравились, ведь мне было противно одно лишь их присутствие на планете. Моё восприятие будто отторгало их существование, и я избавился от них. Гуманно ли я от них избавился? Скажем нет. Я искалечил их, а затем они сгорели на солнце. Да, я мог спасти их и попробовать наставить на свой путь. Что? Ты и вправду думаешь, что я бы так поступил? Ха-ха, отнюдь. Они сволочи, и покинули этот проклятый мир соответствующе. Я бы мог завести разговор с этой темы, но боюсь, никому бы из нас это не понравилось. Ибо я больше предпочитаю находить компромисс, нежели сразу же переходить к крайним мерам. Ну так… Что думаешь? Мы возвращаемся? Или ты продолжишь вести себя как те, кого я изначально невзлюбил? — Идём. — Ви была восхищена речью Виктора, даже немного его боялась. Она была заворожена его устами, а после даже вздрогнула. Быть может она одумается, перестанет использовать образ бездушного и безрассудного убийцы? Всё зависит только от неё самой. — Я рад, что мы пришли к общему согласию. — Виктор был рад, что его харизме была оказана такая признательность, он был несколько рад, что смог утешить своего нового друга, и дать пищу для размышлений. Отправив Ви идти впереди, они направились обратно к башне. С его лица не сходила легкая довольная улыбка, что было результатом его безоговорочной победы. У входа в башню постоянно метался Эн, не находя себе место. Он с самого начала знакомства доверял Виктору, а самому демонтажнику было бы стыдно предавать его доверие, что было так легко заполучено. Завидев приближающуюся пару, Эн вздохнул с облегчением и направился навстречу. — Ви! Как настр… ОЙ! — Толчок в грудь от Ви оттолкнул дрона в сторону, оставляя его лишь смотреть как женская модель идёт к капсуле, желая побыть наедине с собой. Виктор прихватил Эна за плечи и поволок того в обратную от капсулы сторону. — Слушай Эн, помнишь я тебя просил достать костюм? Ты достал его? — В ответ на просьбу, Эн одобрительно покивал головой и подставил дрону аккуратно свёрнутый черный квадрат, представляющий костюм, который носил Эн на балу. — Спасибо тебе. Ты не разочаровываешь. — Принимая вещи, Виктор положил руку на плечо Эну, с гордостью выказывая ему благодарность. Результат был обоим по душе, но наиболее рад благодарности был Эн. Всё это время, единственные его окружающие считали бесполезным, никчемным, а здесь, в глазах Виктора он единственный раз получил достойную похвалу от него, чему сам Эн был несказанно рад. Поблагодарив Эна за оказанную услугу, Виктор с небольшой спешкой в походке, с нетерпением направился к бункеру, примерять свой новый наряд. Порой он представлял, как надевает свой новый прикид, хвастаясь и выказывая лесть самому себе. Виктор не только этим всем услужил Эну, но и сам узнал, что в Ви есть немного олицетворение его самого. Он тоже временами желает лишь рвать и метать. А при виде угрозы, он теряет себя, погружаясь в пучину безумия. Если он вдруг когда-нибудь избежал борьбы, или сбеги бы сам враг, он также, как и Ви не находил бы себе места, и стал бы жертвой своей неконтролируемой агрессии, проклиная трусость себя или же врага.