Воспоминание.

      Каково смотреть на труп своего близкого человека? Неважно, кем он тебе приходился: будь то родственник, друг или любимый — важно лишь то, что он тебе близок. Был, по крайней мере.       Моменты осознания наступают не сразу. Сначала это стадия безысходности, которая пробирает всего тебя, словно ты оказался на холоде полностью раздетым. Колючий мороз атакует всё тело, не давая и секунды расслабиться. Когда же он доходит до мозга, в голову словно вонзаются тысячи заострённых игл. Неудачный точечный массаж, который, вместо облегчения боли или полного её 'изгнания,' заставляет её лишь стократно усилиться.       Реакция на смерть всегда разная, но исход остаётся одним — если любишь, то сердце в этот момент разрывается на миллионы частей, разбивается на осколки; а те, в свою очередь, стираются в пыль, отчего кажется невозможным собрать ноющий орган заново. А что же происходит в голове? Ситуация не лучше той, в которой некогда оказался суицидник. Когда теряешь, мозг продумывает всевозможные варианты на ответ 'почему?'. При этом обойдёмся без таких абсурдных вопросов как 'почему повешанье', 'почему порезы?'. Нет. Единственное, что маячит перед глазами, — вопрос 'почему он покончил с собой?'.       Почему люди отбирают жизни у самих же себя? 'Жизнь же такая классная штука! ' Все так говорят. Но кто эти все, которых мы всегда часто слушаем?

Почему мараем свои руки в своей же крови?

'Почему ты сделал это?'

      Страшен не сам исход от суицида — страшно то, что происходило в голове у совершившего его за минуту, час, день, месяц до.

'Я мало обращал на него внимание.'

      Парадоксально, но в такие моменты, вместо вопросов, у нас нередко появляются утверждения.

'Это всё я виноват.'

      Но, как бы мы себя не «успокаивали», вопрос всё ещё находится в боевой стойке — Почему. Ты. Это. Сделал?..       Мозг начинает примерять разные версии, словно какую-то вещь, раз за разом выбрасывая непонравившуюся. И когда находится 'любимая одёжка', то ответ становится «очевиден» — виноват ты. Однако в чём? И тут происходит ступор, от которого поскорее хочется отойти. И отходишь. Жаль, только не от опьянения. Возможно алкогольного. Но в основном душевного.       Напиваешься слезами и поливаешь свои сгнившие ростки. Соль служит не плохим, а даже хорошим удобрением, но только не в таком количестве, которое заливаешь в себя ты от потери близкого. Слишком много воды, слишком много соли. Чрезмерная влажность почвы приводит к загниванию ростков, что отражается на внешнем виде листьев — они покрываются темными мягкими пятнами и отмирают. В результате чего цветок погибает, побеги чернеют. В ростках замедляются обменные процессы, и они подгнивают. А при сильном засолении прорастание семян надолго задерживается, у растения резко подавляется рост, и оно становятся низкорослыми. Вот и при потере так же. Ты, словно это зависимость, льёшь слёзы, что проделывают мокрые дорожки к засохшим искусанным губам и впоследствии в сам рот. При таком большом количестве влаги твои ростки гниют. Но тогда, когда слёзы уже закончились и не появляются долгое время, уже 'соль' начинает завоёвывать твоё сгнившее поле, которое вот-вот ожило бы, но цветы уже не растут. Ты — цветок — не растёшь. Ведь тебе больше не для кого расти. Ты всё стоишь в одной лишь фазе — фазе выкидыша. Симптомы похожи — ты приостановил своё развитие, но не в утробе матери, а в утробе своей связи с человеком, которого теперь нет и больше никогда не будет. Остались только фотографии, записки, сообщения, воспоминания. Воспоминания физические, видимые и в голове. И последнее порой так тебя добивает.

Но так почему же близкий умер?

      Если всё-таки виноват не ты, то общество и сознание человека — страшные вещи. Но не те, которые твой мозг недавно примерял. А если всё же ты… Что для головы будет всегда утверждением. Ты виноват, ты не спас.

'Но я же не (с)мог спасти…'

Получается, по итогу виноват всё же ты.       Стадия осознания, при которой ты просто хочешь убиться головой о стену, приводит в возбуждение каждый твой нерв. Твой родной человек умер. Ментальные проблемы наступают (как и трескучие морозы). Тебе больно. Очень больно.       Однако когда же будет стадия принятия? Будет, если ты не соскучишься по своему близкому. А скучать ты будешь всегда. И тогда некоторые всё же идут к любимым, чтобы покорять звёзды вместе с ними. Уже навсегда. Вместе. Но если не пойдёшь, то всё равно будешь покорять с ним звёзды — хотя бы во снах, но будешь. И будешь жить выживать, в какой-то мере, однако твоё дыхание, к счастью, всё ещё будет видно на холоде около могилы твоего близкого, покончившего с собой человека. Такой мороз пробирает все конечности, но ты стойко стоишь напротив надгробия. Слёзы мёрзнут и, вместо согревания щёк, только больше заставляют их морозиться. Невольно вспоминается вид умершего и первая реакция на случившееся. Тогда был такой же мороз, только внутри.       Ты так боролся, а теперь ослабленно падаешь напротив захоронения. Руки ощущают температуру снега — как контрастно, по сравнению с тобой — таким тёплым, таким живым. Ошибкой было не надеть перчатки. Про которые тебе нередко напоминал близкий. Слёзы, словно течение буйной реки в этот момент. Плотину прорвало, и теперь вода полностью обретает свою силу, показывая мощь — боль. Боль такая же. Дай ей возможность, и она покажет себя во всей красе. Как и показывает всю свою красу зима, среди которой ты сейчас сидишь.

Холодно.

Скорбно.

      Рыдаешь. Твои очи заполонили слёзы, которые твой умерший с нежностью убирал каждый раз. И становилось так хорошо. Так тепло. А теперь холодно.       Так, каково смотреть на труп близкого человека? Не важно, кем он тебе приходился, — будь то родственник, друг или любимый — важно лишь то, что он тебе близок. Был. И сердце твоё забрал с собой навсегда — без возможности возвращения.       Остались только воспоминания и… домашнее, родное тепло ещё живого любимого на задворках твоего обречённого и сломленного сознания.