Ремень.

Ремень вновь заносят выше головы, резко опуская на разгоряченную плоть, заставляя провинившегося в сотый раз вздрогнуть, задирая голову, и пожалеть о содеянном. Руки негодяя были связаны и заведены за спину, что не оставляло ни малейшего шанса на спасение. Жгучая боль прожигала кожу, отчего теплые слезы оставляли мокрые дорожки на покрасневших щеках. Каждый удар — невыносимая, адская боль. И унижение. О Господи, как же стыдно было в этот момент пятому. То, что с ним вытворяет этот мужчина, а главное — кем является этот мужчина самому Вару — делало ситуацию хуже и хуже. Все самые ужасные мысли вертелись в бедной зеленой головушке. — Хватит, прекрати! — завизжал валет, пытаясь отбиться от озлобленного Пика. — Почему ты такой жестокий?! — Ты же знаешь, что я делаю это не Бога ради. Ты сильно провинился, а я тебя справедливо наказываю. Ты заслужил это, Вару. — тон короля был холодным и уверенным. Каждая секунда рядом с этим извергом приносила младшему все больше дискомфорта, заставляя рвано дышать и изгибаться под неистовыми углами. Спина и ягодицы кровоточили от изобилия глубоких ссадин и рубцов, а руки были стерты в кровь от грубой пеньковой веревки. Дыхание было к чертям сбито и нормализовать его темп не предоставлялось возможности. Давление тяжелого тела сверху, грубая, широкая ладонь, оттягивающая волосы, и каменный стояк, упиравшийся в ягодицы парня, не защищенные даже спущенными, тонкими домашними шортами, — все это до ужаса отвратительно и мерзко для Вару, однако невероятно пошло и приятно королю. Пытаясь выбраться, валет лишь ухудшал ситуацию, гневая восьмого все больше и больше. Терпение Пика лопает и исполосованную кожу опаляют ещё три удара, а за ними и следуют душераздирающие визги паренька, служившие усладой для ушей истязателя. — Прекрати возиться, кретин. — ОТПУСТИ МЕНЯ, НЕДОУМОК! В ответ последовало ещё четыре сильных удара. И крики.

***

Уже через сорок минут измученное тело лежало на кровати, всё в слезах, соплях и холодном поту, время от времени всхлипывая и подрагиваясь. Эта невыносимая боль просто сводила с ума, не давая думать практически ни о чем другом. И чувство стыда… Как же он теперь на люди выйдет? Что подумают остальные клоны? Позор-то какой… В комнату заходит Пиковый король с аптечкой в руках. Остановившись в проходе на пару секунд, наблюдая за комком боли под одеялом, он прошел дальше, прикрывая дверь и усаживаясь на край кровати. Положив руку на бледное бедро валета, король получил лишь сопротивление в виде толчка ногой в спину. Обернувшись, Вару окинул взглядом сначала восьмого, а затем то, что старший держал в руках. — Сначала калечишь, потом лечишь? — высказав свое мнение, младший всё же без сопротивления придвинулся ближе к своему «спасителю», разворачиваясь задом и задирая футболку. — Очень умно. — закончил свою речь пятый. Холодная ладонь коснулась израненной спины, после чего сразу нырнула в аптечку за заживляющей мазью. — А я смотрю тебе мало было, дебошир мелкий? — продолжил диалог старший пиковый. — Могу еще отлупить. — Успокойся, я шучу.