Только крыши, снег, и, кроме крыш и снега, никого

Сегодня целый день идёт снег

Он падает, тихо кружась

Ты помнишь, тогда тоже всё было засыпано снегом

Это был снег наших встреч

Он лежал перед нами, белый-белый, как чистый лист бумаги

И мне казалось, что мы напишем на этом листе повесть, нашей любви

На улице уже во всю падает снег. Белоснежные хлопья медленно опадают на промёрзлую землю, будто время замедлили. Остывающее звёздно-снежное небо приобретало глубокие тёмно-синие тона, серые облака расплывались по нему подобно одеялу, накрывающему землю от последних лучей закатного солнца. Несмотря на жаркий климат Сумеру, и в нём люди празднуют Новый год. Рабочий день давно подошёл к концу, и многие уставшие сидели дома, в окружении любимых вещей и людей, здесь ситуация идентична. Компания из четырёх неординарных юношей сидела за круглым столом, обсуждая накопившиеся за месяц, дела. Кто-то, держав в руках бокал с вином, рассказывал разного рода истории, кто-то, скрестив руки на груди, слушал, иногда вставляя шутки и истории собственного авторства, кто-то просто сидел и слушал, также держа бокал с выпивкой, а кто-то сидел со спокойным видом, оперевшись рукой о стол. — И я так разозлился, что чуть не воткнул ему в глаз карандаш! Так разозлил со своим "что-то мне не нравится, но не знаю что". — Ха, Кандраша чуть не ранил карандаш, в той таверне могло произойти братоубийство!) Закатив глаза, на парня с белыми, длинными волосами с толикой возмущения и искрой веселья уставились зелёные с коричневым глаза. — Ты опять за своё Сайно.. Тигнари с едва сдерживаемым смехом потёр длинными пальцами о лоб. — По моему хорошая шутка. — Ну! Я же говорю! У меня прекрасные шутки! С улыбкой в голосе и рукой на сердце воскликнул Сайно. — Хахаха, вы с Аль-Хайтамом золотые самородки, но всегда на своей волне. — Ох, точно, мы так и не обсудили где будем отмечать Новый год. Какие у кого предложения? — Можно у нас, или у кого-то из вас, как обычно. — Вообще, недавно Нилу присылала мне письмо, в котором приглашала отметить вместе со всеми в одной из таверн недалеко от Театра Зубаира. С несвойственной для Тигнари неловкостью вставил он. После чего на него в немом удивлении уставились два багровых глаза. — Хорошая идея! Мы раньше никогда не отмечали подобные праздники в большой компании. Со стороны Аль-Хайтама донёсся непроизвольный смешок. — У нас вполне большая компания. А так, я не против. — Сайно, ты как считаешь? — Пускай, я не возражаю. На лице Кавеха заиграла обворожительная улыбка,(на которую засмотрелся один слишком умный учёный) и бросив лёгкое "хаха" он воодушевлённо заговорил. — Просто замечательно! Я уже представляю как будет здорово провести время, мы и так довольно редко собираемся, а там, за столом, объединённые общей радостью, просто превосходно. — Разделяю твою радость, главное в тот день не перебрать с алкоголем. Архитектор и лесной страж, усмехнувшись своим позитивным мыслям, стукнулись бакалами, и выпили всё их содержимое. — Очередной приятный вечер подходит к концу, какая жалость. — Да ну, скоро увидимся, до Нового года всего лишь пара недель, не заскучаешь. *** — Потянуло же тебя выполнять это поручение! Неужели тебе нечего перечитать? — Со мной ничего не случится, это не первая зима, и не первый сугроб. — Не припоминаю чтобы ты когда-либо падал в сугробы из-за которых ты чуть было не умер! Продолжая бегать по дому, и причитать на ходу, Кавех всеми силами старался обогреть своего непутёвого соседа, что был похож больше на лист бумаги, нежели на человека. Это чудо приковыляло домой уже в ночи. Архитектор почти заснул, однако стук в дверь разбудил его. Увидеть на пороге снеговика окраплённого кровью было довольно неожиданно, и Кавех было встал в ступор, однако ненадолго. Затащить Аль-Хайтама в дом было очень легко, секретарь и сам не сопротивлялся, однако разбираться с обморожением было сложнее. Кавех буквально силой заставил Аль-Хайтама переодеться в тёплую одежду, и вместо положенного сна, вернуться в гостиную. Пускай ноги секретаря с трудом слушались, он кое как переоделся, а по возвращении в гостиную его сразу же усадили на диван, и медленно положили ноги в горячую воду. — Я понимаю что это было опасно, но не случилось ничего сверхестественного. Тем более я не умер. — Чудесно, просто замечательно! Тогда продолжай в том же духе! Надеюсь когда твой язык онемеет а ноги отвалятся ты поймёшь что же случилось! Идиот! В ярости Кавех не находил утешения, бегал из комнаты в комнату за новыми одеялами и пледами, попутно всеми возможными ругательствами покрывая секретаря академии. *** — Просто замечательно, температура не спадает уже третий день. Что будешь делать? Кавех сурово сверлил взглядом алых глаз мужчину лежащего на кровати, попутно читающего книгу. Аль-Хайтам на это ответил хриплым: — Если завтра ничего не изменится, продолжу делать то, что делал прошедшие три дня. — Послезавтра мы должны будем отправится праздновать Новый Год! Глубоко вздохнув, секретарь закрыл книгу и с искренним сочувствием посмотрел на Кавеха. — Мне действительно жаль, но что я могу сделать? Если пойду туда с температурой, либо свалюсь по пути, либо заражу ещё нескольких человек. Две пары глаз напряжённо смотрели друг на друга, одни — в бессильной ярости и волнении, другие — с несвойственным для них сожалением. С каждым мгновением становилось всё печальнее и печальнее, потому, Кавех с глубоким вздохом отвернулся и побрёл на кухню заварить очередную порцию чая. *** Взгляд был замутнён, и рассмотреть что-либо Аль-Хайтам был не в состоянии. Пару минут пристального вглядываясь в фигуру перед собой, секретарь всё же смог разглядеть блондинистую причёску и белые развивающиеся одежды. "— Не чувствую ветра, почему?. —" Мысли были запутанны и несвязны, что было крайне странно. Спустя мгновение и фигуру было сложно разглядеть, перед глазами вертелись разные фигуры, будто лабиринт из ромбов, квадратов и треугольников, который отливал разными цветами но преимущественно белым и чёрным. Это вертелось и кружилось перед глазами, будто сильно надавил пальцами на закрытые глазницы. Картинка постепенно заливается молочно белым, после превращаясь в огромную башню и колонны, что передвигаются и вращаются. Опять, серый туннель на фоне которого не пойми как виднеется?.. чёрный неопознанный объект, он как будто парит.. после за ним образуется ярко жёлтый круг, картинка перед глазами темнеет, а "солнце" всё такое же яркое. Ни один рисунок не оставался ни секунды, образы сменялись каждое мгновение, становясь всё более странными. То, что видел Аль-Хайтам, невозможно было описать глазами, шум, чёрный, яркое "солнце", пятна и точки, квадраты, ромбы, параллелепипеды, и за этот какафонией едва-ли можно было различить фигуру, которая повернулась лицом к секретарю. Это был.. Кавех? Нет, определённо нет. У ?человека? перед Аль-Хайтамом были белые волосы, повязка на глазу, ярко зелёные глаза, и далее по списку, что совсем не являло собой образ Кавеха. Казалось, Аль-Хайтам пробыл там вечность, его голова кипела от объема информации. Разные люди мелькали, разные картинки, всё то белело, то темнело, однако фигура перед секретарём приняла облик Кавеха, и протянула руку. Аль-Хайтам всё ещё не мог пошевелиться, а "Кавех" перед секретарём начал принимать зверскую форму. Длинные чёрные когти, огромные медвежьи лапы, хвост как у бобра, волчий оскал, змеиный язык, вместо шерсти странная корка коричневого цвета. Образы непонятных фигур вместо того чтобы накладываться на ?человека?, теперь мелькали отдельно. Монстр перед секретарём рванулся и начал дербанить плоть Аль-Хайтама, из-за чего тот испытывал животный страх, но не имел возможности ни кричать, ни двигаться. Боли он тоже не ощущал, теперь лишь видел два красных глаза. А вокруг тьма. *** Кавех проснулся от шума в доме. Немного прийдя в себя, Архитектор стал прислушиваться, и расслышал болезненные стоны и невнятную речь судя по всему Аль-Хайтама. Кавех пролежал ещё минуту, а когда до него дошло что происходит, он подскочил с койки, и подорвался на кухню за компрессами. Держа в руках пару влажных тряпок со льдом, архитектор вошёл в комнату соседа. Глазам предстала не самая приятная картина. Секретарь крупно дрожал, сбросив одеяло на пол, весь покрытый потом и слезами невнятно бормотал, иногда повышая тон голоса. Ворочался по постели, рвано дышал и так далее по списку. — Идиот, о архонты какой же он идиот! Более не давая себе времени на раздумья Кавех присел на кровать рядом с секретарём, влажной тряпкой протёр все свободные от одежды участки тела и приложил компресс ко лбу. Аль-Хайтам с трудом разлепил веки, и долго, сквозь полутьму комнаты вглядывался в знакомое лицо. Ему трудно давалось дышать, глаза застилала белая пелена, — Я. Я. Я. Я.. — Тихо, тихо, глубоко вдыхай через нос, выдыхай через рот, на раз.. два.. три. Несколько минут таких упражнений, и Аль-Хайтам лежал на кровати в относительно нормальном состоянии. — Кавех. — Да Аль-Хайтам, это я, у тебя лихорадка, не волнуйся, я здесь. Осознав, секретарь попытался отскочить на другую половину кровати, но лишь ударился о прикроватную тумбу. — Уйди! — Тихо, тихо, ты в бреду. Всё в порядке, я пришёл с миром. Поразмыслив немного, Аль-Хайтам всё же понял, что действительно, тот кошмар был лишь кошмаром на больную голову, а Кавех никогда его не тронет. Разве сейчас Архитектор не должен быть у Тигнари? — А где, Тигнари? Вопрос немного смутил Кавеха, и тот с осторожностью ответил. — Наверное спит у себя дома, а какая разница? Ложись пожалуйста на кровать, тебе нужно остыть. — Я думал.. ты сейчас у него, почему ты здесь? — Поговорим об этом позже, тебе нужно отдыхать. — Ты такой милый, почему ты проводишь так много времени с Тигнари? Я скучаю.. Заплетающимся языком прошептал Аль-Хайтам. Лицо Архитектора заарделось, и дабы скрыть свой румянец, он опустился на пол, к маленькой посудине с холодной водой. *** Канун нового года. На улице сильно намело, большие сугробы отливают серебром в свете заходящего солнца. Кавех собирается отправиться к друзьям и отметить такой весёлый и радостный праздник. Аль-Хайтам, что закутался в одеяло, хмуро сидел в стороне, читая маленькую книженцию. — Я на несколько часов, жди меня совсем скоро! — Я понял. — Почему ты такой хмурый? Я же скоро — Если хочешь, можешь всю ночь провести там. Я не против. — Ц, ну как хочешь, я даже не удивлён. В голосе Архитектора слышалась доля обиды, однако она была затушена злостью. "— Как всегда, годы идут, ничего не меняется. Я готов отдать за него всё что у меня есть, а он вновь молчит—" Плечи опустились, голова чуть понурилась, но грусть сменилась яростью. Не попрощавшись, Кавех вышел из дома. Аль-Хайтам тяжело вздохнул, и развалился на диване, положив голову на край дивана. Сухой кашель прошиб горло, и секретарь поспешно залил в себя целую чашку тёплого чая. *** Архитектор шёл по заснеженной дороге, раздумывая о том, о сём. "— Всё же зря я так, он остался совсем один в новогоднюю ночь, а я ушёл развлекаться. Так определённо нельзя. Почему я всегда так грубо себя веду?—" Подобные мысли крутились в голове как рой пчёл, с одной стороны, а с другой абсолютно пусто. *** Аль-Хайтам залпом выпил уже седьмую чашку чая. Его действия, что ранее были плавны и отточены, сейчас были крайне вялыми и неуклюжими. Движения сочились усталостью, тело выдохлось от ежедневных кошмаров и болей от обморожения. Громко шмыгнув, секретарь набрался смелости посмотреть на часы. 23:57 "— На что я надеялся? Он абсолютно точно не будет здесь в это время, он хорошо проводит время, я сам разозлил его, думаю на помилование рассчитывать не стоит.—" Вздохнув, и тупо уставившись в заранее заготовленный бокал вина, Аль-Хайтам не думал ни о чём. Буквально. Его голова была абсолютно пуста. Тело жаждало сонной неги и спокойствия, что секретарь себе позволил, но перед приятной дрёмой в голове промелькнула одна мысль. "— К чему праздновать если рядом нет Кавеха? Однако немного обидно, Новый год всё-таки. —" Абсолютно наплевав на Новый Год, Аль-Хайтам заснул. Однако сон его был совсем коротким. Секретаря разбудили ключи, поворачиваемые продрогшими от декабрьского холода руками. Дверь не без шума открылась, давая Аль-Хайтаму лицезреть взволнованное лицо Кавеха, который на вид не выпил ни капли алкоголя. — Прости, я немного опоздал. Подожди пару секунд! Ошарашенный взгляд перевёлся с неуклюжего архитектора на часы. 00:03 "— Что? —" Только и успел было спросить себя секретарь. Когда в его руку нежно вложили бокал с вином. Звонкий голос прорезал несколько минут назад вяжущую тишину дома. — С новым Годом Аль-Хайтам! Слова поздравления были произнесены тихо, будто тот, говорящий стеснялся своих слов, и сильно нервничал. Бокалы стукнулись. Юноши одновременно выпили по бокалу. Лучезарная улыбка коснулась губ Кавеха. Заворожённый Аль-Хайтам не смел отвести взгляда от своего прекрасного Кавеха. Аккуратно положив руку на щёку секретаря, Архитектор с задором искрящимся в ярко красных глазах, наблюдал за переменой на лице своего Аль-Хайтама. Многолетний лёд в глазах напротив окончательно растаял под ласками архитектора. А на щеках проступил лёгкий румянец. Неловко поддаваясь вперёд, Кавех нежно поцеловал Аль-Хайтама в бархатные губы, ожидая. Секретарь обеими руками обнял Мужчину и потянул к себе, углубляя поцелуй. Тепло чужих нежных прикосновений разливалось по венам, давая казалось бы давно забытое ощущение безграничного и необъятного счастья.

А снег лежит, как и тогда

Белый-белый, как чистый лист бумаги

И я хочу, чтоб мы вновь брели по огромному городу вдвоём

И чтоб этот волшебный снег

Не стал бы снегом нашей разлуки