За поворот

Павлова, стоя рядом с Шейнманом, сквозь стекло смотрела на лежавшего в палате Анатолия. - Ну он же не совсем ничего не помнит? - Ну, как вам сказать, - скрипуче протянул Шейнман, - судя по всему, только очень отрывочные воспоминания. Путается во времени, в пространстве... - Но память же к нему вернется? - настаивала Ирина Алексеевна. Пальцы ее нервно барабанили по карте, которую она держала в руках. - Может, да, может, нет, сейчас никто вам не скажет, - Шейнману, может быть, и хотелось обнадежить женщину, но врать он не желал. - Тут уже нужны другие специалисты. Наше дело было мозги ему уложить в голову, как положено. Если хотите, я могу дать пару контактов, кто занимается реабилитацией таких пациентов. - Да, спасибо, - Павлова кивнула и, поколебавшись, все-таки спросила: - А это не может быть последствием операции? - Нет, не может, - отрезал Шейнман. - Операция прошла полностью штатно. Это последствия его падения. - Это я виновата... - как-то обреченно начала Ирина, но тут же прикусила язык. - Надо было за ним лучше следить в таком состоянии. Ну надо же было этому случиться еще и в мой день рождения! Вот так подарок, спасибо... - Ирина Алексеевна, ну вы же отделением экстренной хирургии заведуете, не хуже меня понимаете. Иногда просто так случается, - Шейнман, как умел, попытался поддержать Павлову. Да, он ее недолюбливал, но сегодня ему действительно было ее жаль. Развел руками. - Вы посмотрите на это по-другому. Может, это, наоборот, Анатолию Борисовичу повезло. Когда б еще эту аневризму обнаружили, если бы не травма. Зато прооперировали вовремя, убрали аккуратненько, а не когда б его по скорой уже с разрывом привезли. Легко отделался, я бы сказал. Все двигательные функции на месте, речевые функции. Правда, он в лучшем состоянии, чем можно было ожидать. Теперь главное не упустить время. Проконсультируйтесь со специалистами. Мое мнение, перспективы должны быть хорошие. Скажите ему, что он в рубашке родился. На уверенный стук каблуков по коридору оба не обратили внимания, поэтому раздавшийся прямо за их спинами женский голос застал их врасплох. - Как он? Если Шейнману вид остановившейся позади них женщины ни о чем не говорил, разве что удушливо-сладкий запах духов, мгновенно пропитавший воздух, вызвал рефлекторное раздражение, то Павлова узнала ее сразу. Только вот что она здесь делает? Пришла позлорадствовать? Пока Павлова не могла найти слов, вопрос задал Шейнман: - А вы, собственно, кто? - Я его коллега из министерства. Мы все очень переживаем за Толю. Вот, была рядом, решила заехать и узнать, есть ли какие новости. - Стабилен, идет на поправку, - распространяться как-то подробнее нейрохирург не собирался. - Ирина Алексеевна, я больше не нужен? У меня там отделение без присмотра. Я пошел. - Да, конечно, Юрий Михайлович, спасибо вам большое, - немного рассеянно проговорила Павлова, появление Веры выбило её из колеи. - Да вам спасибо, что на своём койко-месте нашего пациента держите. Посмотрев в спину удаляющемуся по направлению к лифтам Шейнману, Ирина мысленно сосчитала до трёх и развернулась к Вере. - Ирина Алексеевна, могу я с вами поговорить? - не очень уверенно начала та, беспокойно бегая взглядом по лицу Павловой, пытаясь считать ее настрой. - Мы с вами как-то уже разговаривали, и разговор был не из приятных. Меньше всего Ирина хотела сейчас что-то обсуждать с бывшей любовницей Аленикова. За эти несколько дней она чертовски устала, и ей просто хотелось, чтобы ее хотя бы на несколько часов оставили в покое. Ей хотелось поехать домой, залезть под душ и смыть с себя усталость, слабость, нервное напряжение, слезы, - все следы худшего дня рождения в ее жизни, особенно чувство вины. На худой конец, хотя бы запереться в кабинете и выплакаться наконец. Но вот точно не слушать очередные откровения Веры. - Это правда, что Толя потерял память? - ее собеседница, похоже, не собиралась ходить вокруг да около. - Как быстро распространяются слухи в министерстве, - ядовито произнесла Ирина. - Как будто у вас не так, - Вера чуть дернула плечом. Она не была настроена ругаться. Павлова на секунду задумалась и кивнула, признавая ее правоту. - Он совсем ничего не помнит? Насколько все плохо? Шеф хочет знать, стоит ли рассчитывать на Толю в ближайшем будущем, - Вера скривилась, прекрасно понимая, насколько вопрос неуместен в данных обстоятельствах. Но, что делать, раз начальство желало знать. Павлова полоснула ее яростным взглядом. - Если ваш шеф интересуется, когда Толя сможет выйти на работу, вынуждена его огорчить: не скоро. Он сейчас и дорогу до своего кабинета в министерстве не найдёт. Он не помнит даже, что его сын умер! - А вас он помнит? Павлова на миг опешила от такой настырности, но отрицательно покачала головой и уже спокойно ответила: - Нет. - И что вы планируете делать? - спросила Вера. - А какое ваше, простите, дело?! - Павлова пыталась держать себя в руках, но чувствовала, что с каждой секундой приближается к срыву. Какого черта она здесь делает, какого черта она о чем-то ее расспрашивает, какого черта интересуется состоянием Толи! - Тише, тише, Ирина Алексеевна, я пришла не ссориться с вами. Просто мне невыносимо думать, что... вдруг это из-за меня, из-за нашего с вами разговора... Толя тяжелый человек... Я не должна была, наверное... Павлова вдруг поняла, к чему та клонит, и похолодела: - С чего вы взяли? - Говорят, на празднике что-то произошло... - Вера многозначительно замолчала, пристально глядя ей в глаза. - Это был несчастный случай. Толя выпил, поскользнулся, упал. Очень неудачно, - Павлова отвечала твердо и уверенно. Этого ей еще не хватало, чтобы эта министерская сучка ее подозревала. - Полиция за три дня всех допросила по несколько раз. Это был несчастный случай. Вера не казалась убежденной, но ее, кажется, больше интересовал другой вопрос: - Так что вы собираетесь делать? Ирина вздохнула и почему-то ответила: - А что остается? Искать специалистов, реабилитационную клинику. Обследоваться. Надеяться, что память вернется. Когда Вера вновь заговорила, глаза ее беспокойно метались по пустым стенам больничного коридора, смотреть на Ирину она избегала. - Когда мы с вами говорили в прошлый раз, вы помните... Еще бы она не помнила. Такое забудешь. Вера продолжала: - Да, я вам тогда сказала, что однажды он избил меня так, что я потеряла сознание. - Да, и вы от него ушли, - нетерпеливо перебила Павлова. - Я несколько, - подобрала слово, - преувеличила некоторые моменты. Ирина недоверчиво хмыкнула. - Он толкнул меня. Сильно. Я упала и ударилась головой. И я от него не ушла. Он ушел. По спине Павловой пробежал холодок. Вера как будто чувствовала, что между ней и Анатолием произошло что-то подобное. - И зачем вы тогда пришли ко мне? - Я надеялась... Мы и до этого расходились, но это было не надолго. А тут он неожиданно увлекся вами. Я хотела его вернуть. Думала, что посею в вас сомнения, и вы сами оставите его. Но я не предполагала, что это может так закончиться. Снова эти обвинительные намёки. Как будто полицейские протоколы читала. Но Ирина ничего не говорила про то, что толкнула Толю. Про ссору - да, про разговор на повышенных тонах. Павлова с интересом посмотрела на Веру, теребившую пуговицу жакета. - Толя тяжелый человек, с ним трудно. Но я люблю его, Ирина Алексеевна, - Вера подняла на Павлову взгляд. - Я хочу ему помочь. Вы же понимаете, что будет сложно? Вы сможете всё время быть с ним рядом, посвятить себя его здоровью? Хватит вам времени и сил? - Мы как-нибудь разберёмся, - обрубила Ирина. Ей начал надоедать этот бессмысленный разговор. - На вас ведь ещё отделение. Вы же с работы не уйдёте. Где вы возьмете на все это время, силы? Деньги, в конце концов? А мне предложили длительный контракт за границей, там хорошие врачи. Отпустите Толю со мной. Я буду заботиться о нём. Павлова опешила. Так вот что нужно от неё Вере. - Вера, вы в своём уме? Алеников не вещь, как вы себе это представляете? Всё будет нормально, мы справимся. Он поправится, у нас в стране тоже замечательные врачи. - Вы не сможете за ним ухаживать. Трезво посмотрите на ситуацию. Я хочу искупить свою вину перед ним. Я люблю его. Помогите мне его уговорить, Ирина Алексеевна, - продолжала настаивать женщина. - Он когда-то придёт в себя, начнет вспоминать, вам придётся рассказать ему, как умер Толик. О том, что случилось на дне рождения тоже. А я уверена, чувствую, что там что-то случилось, что бы вы ни говорили полиции. Уверены, что он вам это простит? Павлова презрительно посмотрела на нее: - Подумаем об этом, когда он всё вспомнит. - А анонимку он вам простит? Ирина вздрогнула, как от удара. Откуда ей известно? - Да, Ирина Алексеевна, я знаю, что ту анонимку написали вы. И Толя знает. Он был в бешенстве в тот день, перед тем как уехал на праздник. Вера внимательно следила за выражением лица Ирины. - Зачем вам всё это? При нашей прошлой встрече вы не выглядели счастливой женщиной. И сейчас не выглядите. Так зачем вам все это? И Ирина вдруг подумала: и правда, зачем? Отношения с Анатолием не ладились. Такое ощущение, что все последнее время они постоянно ругались. Их совместная жизнь в ее квартире обернулась тем, что каждый раз, возвращаясь домой, она пыталась предугадать, в каком сегодня Толя настроении, чего от него ожидать, что он может выкинуть. Постоянное напряжение. Почти невозможно стало расслабиться рядом с ним. Или это она не могла позволить себе расслабиться? Даже если б она не толкнула его, даже если б не чертова анонимка... В словах Веры есть доля правды. Вряд ли у нее получится ухаживать за Алениковым, как должно. Посвятить его реабилитации столько времени, сколько будет необходимо. День за днем вместе с ним вылавливать из омута памяти его воспоминания, которые в конце концов окончательно разлучат их. Сможет ли она поддержать его на этом пути? И позволит ли он ей поддержать его, когда воспоминания начнут возвращаться? Он начнет вспоминать - и все их проблемы вернутся. - Я ведь предлагаю вам выход... Голос Веры вывел Павлову из задумчивости. Она, наверное, сомневалась в своем решении. Но она очень устала. От всего. - Да, так, и правда, будет лучше. Наверное. Вера чуть заметно улыбнулась, впрочем, ее улыбка тут же погасла. Вместе они вошли в палату. Анатолий повернул голову на звук открывшейся двери. Увидев их, попытался принять в кровати сидячее положение. Вера тут же бросилась ему на помощь. Павлова едва удержалась, чтобы не поморщиться при виде неуместной, по ее мнению, суеты женщины вокруг Аленикова. Но нельзя же врачу так реагировать на близких пациента. Было очевидно, что Веру Анатолий тоже не узнал, отчего Павлова - ничего не могла с собой поделать - испытала удовлетворение. Вера продолжала кружить над Анатолием, не переставая что-то говорить ему. Кажется, у мужчины голова шла кругом от ее мельтешения. Ему наконец удалось переключить внимание на так и продолжавшую стоять у входа в палату блондинку. - Вы мой лечащий врач? Встретившись с немного растерянным взглядом его серых глаз, Ирина поняла, что он очень старается держаться, но ему страшно, и на секунду похолодела: что я делаю? Потом отвела взгляд, качнула головой: - Нет, я заведующая отделением, Павлова Ирина Алексеевна. Ваше восстановление идет хорошо, - Алеников криво улыбнулся, - мы планируем понаблюдать вас еще пару дней и, думаю, можно будет выписываться. Наша больница, к сожалению, больше ничем вам помочь не может. Нужны другие специалисты, - Павлова виновато замолчала. - Толя, ты не волнуйся! - решительно вступила в разговор Вера. - Все наладится. Мне предложили работу в Швейцарии. Ты не помнишь, но мы с тобой жили там. Вернемся в наш дом. Там хорошие врачи. Там ты все вспомнишь. Видя, что Анатолий не особенно реагирует на ее слова, женщина взяла его за руку: - Я твой жена, Толя, ты совсем не помнишь меня? Ирина опешила, она и не предполагала такой детали в плане Веры. Алеников внимательно присмотрелся к склонившейся над ним женщине и неуверенно произнес: - Лена? Теперь и Вера застыла от неожиданности. Но кивнула. Ирина, не то удивленно, не то возмущенно фыркнув, сочла за лучшее покинуть палату Аленикова. Чуть больше полутора лет спустя Кривицкий вновь всплыл на жизненном пути Ирины неожиданно. Позвонил холодным ноябрьским утром. Оказалось, он в Москве. Оказалось, приехал на несколько дней. Оказалось, он звонит, чтобы пригласить ее на похороны отца. На кладбище, кроме нее и Гены, была только кучка коммунистов, с которыми Илья Яковлевич общался, похоже, чаще и ближе, чем с единственным сыном и внуками. Дочь Гены не смогла оставить свою семью, а вот сын Алекс рассчитывал успеть на похороны, но - неудача! - опоздал на стыковочный рейс и застрял в аэропорту посреди Южной Америки. - Жаль, что Алекс не приехал, - Кривицкий был расстроен. - Хоть здесь бы повидались. Представляешь, почти два года сына не видел, только звонит по видеосвязи время от времени. - Так и мой домой носа не кажет. А до Польши как-никак поближе будет, - Павлову Артем тоже частыми визитами не баловал. - Такая наша родительская доля. Отпускать, а потом скучать и ждать встречи. - Как у Толика дела? Привет ему передавай, - разговор о детях навел Геннадия на мысль о бывшем товарище. К его удивлению, Ирина с деланной небрежностью пожала плечами: - Не знаю. Мы расстались, у него теперь другая женщина. - Ну и дурак, - Кривицкий очень серьезно посмотрел на нее. Четыре месяца спустя - Кривицкий, я сказала, я не собираюсь отмечать! Геннадий, не думая сдаваться, заторопился за быстро шагающей по коридору Ириной: - При чем здесь "отмечать"! Просто посидим в ресторанчике, вкусно поедим, выпьем за твое здоровье... Тебе же, вроде, там понравилось в прошлый раз? Или могу пригласить тебя в гости и что-нибудь приготовить... Кривицкий чуть не налетел на резко остановившуюся и развернувшуюся Ирину. - Нет! Ограничимся рестораном. Павлова решила, что легче будет согласиться, чем опять объяснять Гене, почему она не планировала праздновать свой день рождения. Она была слегка раздражена его настойчивостью, но в то же время понимала, что он хочет ей добра. Пытается отвлечь, развлечь, позаботиться. И она признавала, что его присутствие в ее жизни было ей приятно. Сразу после похорон отца Кривицкий уехал обратно в Израиль и планировал приехать в Москву через полгода, вместе с Алексом, чтобы решить вопросы наследства. Однако вернуться пришлось раньше. Обнаружилось, что Илья Яковлевич успел прописать кое-кого из шайки коммунистов у себя в квартире, и Гена теперь был вынужден бегать по судам в попытках освободить жилплощадь, которую планировал целиком передать Алексу. Надо же тому когда-нибудь где-то осесть. Так почему не в Москве? Так что теперь Кривицкий судился с коммунистами, ждал приезда сына и, да, снова работал в Склифе. А конкретно в данный момент ещё и убеждал Иру, что игнорировать свой собственный день рождения категорически неправильно. Павлова остановилась перед дверью своего кабинета. Кривицкий нерешительно задержался рядом. - Угостишь чашкой кофе? Не могу проснуться. Женщина не успела ответить, со стороны приемного раздался резкий звук. Повернув голову, Ирина увидела, что это Покровская уронила стопку карт, но почему-то не торопится их поднять. На помощь ей пришел новенький ординатор, а сама Александра продолжала стоять на месте и смотреть на что-то, скрытое от глаз заведующей. - Что там опять случилось? Павлова терпеть не могла не быть в курсе происходящего в ее отделении, так что оставила в покое ручку двери и пошагала в сторону приемного. Там ее взору открылась еще более странная картина: Нина, которую трудно было лишить дара речи, молчаливо застыла за своей стойкой, а стоящий перед ней высокий мужчина в черном пальто что-то безуспешно пытался ей втолковать. Да что они сами ничего решить не могут! Ирину охватило раздражение, она быстро подошла к стойке, лишь на краю сознания отметив как из ниоткуда взявшееся чувство смутной тревоги, охватившее её. - Что здесь происходит? Я заведующая отделением, Павлова Ирина Алексеевна. Мужчина повернулся к ней, приветливо улыбаясь. Ирина обомлела, мгновенно потерявшись в таких знакомых серых глазах. Нет, только не это, это сейчас не происходит, ей просто кажется, это все только приближающаяся дата, ничего более. - Очень рад знакомству, - мужчина протянул руку, которую Павлова мехнически пожала, - у моего коллеги была назначена встреча с вами, но он, к сожалению, опоздал на рейс, поэтому вместо него приехал я. "Текс Инжиниринг", внедрение систем искусственного интеллекта в медицинских учреждениях. Мой коллега обсуждал с вами участие вашего отделения в клинических испытаниях, он всё материалы переслал мне, так что можем продолжить, не теряя времени. Мужчина вопросительно посмотрел на Ирину. Та напряжённо молчала. Нехарактерную для приёмного тишину нарушил удивлённый голос Кривицкого: - Толя?