Солнцестояние, травы и яблоки

Минхо со стоном разгибает спину. Работа на поле была нудной и тяжёлой, особенно, когда нет денег на комбайн или трактор, от серпа в руке болела кисть и мозоли, спина, казалось, вовсе скоро откажется разгибаться. Солнце нещадно пекло сегодня. Взглянув наверх, Минхо прикинул время и пошел к своей тележке глотнуть воды и сделать небольшой перерыв. Тень от края леса совсем исчезла, бутыль слегка нагрелась, солнце подогрело воду до состояния температуры тела, так что удовлетворения и охлаждения парень, к сожалению, не получил. Вытерев рукой губы, Минхо сел у ближайшего дерева, направляя взгляд вглубь леса и откидывая голову на тонкий ствол. Хотелось спать, но работа ещё не закончена. Едва держа глаза открытыми, он то и дело клевал носом, пока в конце концов не сдался и не лег в траву полностью, подкладывая под голову руки. Ему снился чей то образ. Расплывчатый, в дымке, только одно он видел четко – глаза цвета молодой пшеницы. Он проснулся от того, что где то в чаще треснула ветка. Резко поднявшись, Минхо с удивлением обнаружил красное наливное яблоко, скатившееся с его груди на землю. Большое, размером с его руку, желтобокое, твердое и наверняка сочное. Минхо оглянулся на поле, но никого не нашел, оглянул лес – и там пусто. Солнце сдвинулось с зенита, припекая. Не найдя причин отказываться от подарка, парень с наслаждением вгрызся в жёлтый бок и сладкий сок потек по губам и подбородку. – Спасибо! – Минхо крикнул, не ожидая ответа и не думая о том кто то может его услышать. Подарок был невероятно вкусный и не поблагодарить хотя бы землю, за такое угощение было бы кощунством. Пора продолжать работать, солнце ещё высоко. Минхо катил тележку к своему дому по знакомым с детства улочкам. Деревенская дорога пылилась нагретой сухой землёй, извивалась рытвинами и ямами и целовала щиколотки короткой травой, росшей по бокам. С шумом оставив вещи у сарая, парень зашёл в дом, прогретый дневным солнцем. Светило приветливо мигало сквозь стекла у горизонта. Минхо распахнул окна во всем доме и лёгкий теплый ветер по хозяйски приветливо потрепал его по волосам. Минхо принялся за работу в саду у дома и на маленьком огороде в задней части участка. Он прополол грядки, полил любимые мамой астры и снял несколько созревших огурцов из теплицы. Когда солнце почти село, Минхо принялся таскать воду из колодца в огородные чаны и в баню. Когда вся плодородная земля стала мокрой, Минхо присел на крыльцо, вытирая пот со лба рукавом и задумался. Так, как задумывался почти каждый вечер. Для чего он все это делает? Зачем он здесь? Мог бы давно уехать в город. Обратно в цивилизацию. Но он сидит здесь. Следит за домом, в котором живёт один после родительской кончины. И чего то ждёт. Из трубы в крыше бани приветливо клубится дымок и Минхо спешит потушить огонь в печке. Он ненавидел жар бани все детство и всю взрослую жизнь, но почему то продолжал топить ее каждый вечер, словно отец мог узнать, увидеть и наругать за нарушение традиций и правил их жизни. Не мог. Простая старость, ничего тут не сделаешь. Минхо выходит из остывшей бани румяный и наконец чистый. Казалось, будто вода снова придала сил, смыв дневную усталость и грязь. Парень вышел с кружкой чая на крыльцо и поставил рядом с собой мытые ягоды малины, что удалось найти в лесу по дороге домой. Инцидент с яблоком не давал ему покоя и он искал хоть какие нибудь следы присутствия кого либо из людей вокруг, но, увы, ничего не нашел. Зато нашел малину, большую, дикую и очень сладкую. Его дом находился в конце деревни, ближе всего к лесу, окружавшему их общину со всех сторон. В ночной чаще послышались звонкие молодые голоса. Наверное, молодежь развела костер у речки и снова собралась бесноваться до утра. Мрачного, молчаливого Минхо почти никогда не звали с собой, хотя, когда он был помоложе, матушка всегда говорила, что он завидный жених. Сейчас же, популярность к нему как то поубавилась, но парень этому даже рад. Никто не мешает, не толпится у забора чтобы взглянуть на него или не приходит на поле, чтобы так же понаблюдать за ним. Он взглянул на небо. Звёзды тускло сверкали. В остальной части деревни было тихо, дома было тихо. Ягоды исчезали из плошки быстро и даже как то неожиданно. Хотелось ещё, но быть жадным Минхо не учили. Свет в доме погас. Минхо, сытый и чистый, с наслаждением уснул, убаюканный шелестом листьев в приоткрытом окне. Ему снова кто то снился. Словно урывками он наблюдал за неизвестным силуэтом, то видя пронзительный взгляд зелёных глаз, то копну каштановых волос, то аккуратные розовые губы, сложенные бантиком или растягивающиеся в улыбке. Но составить картину целиком никак не удавалось, ни во сне, ни по утру. Приворожить его что ли кто то пытается? Не мудрено, скоро солнцестояние, праздник выбора будущей пары, а молодые омеги порой совершенно не знали меры в своих забавах. Раннее утро окутало деревню белым туманом. Пока Минхо принимал утренние процедуры, в калитку приветливо постучались. Он выглянул во двор из бани и увидел давнего друга детства – Чанбина. – Какими судьбами? – Минхо вопросительно вздернул подбородок, подходя ближе и закидывая льняное полотенце себе на плечо, скрытое простой рубахой. – Решил тебя проведать, а то вдруг ты закопался уже в своем саду по самую маковку. – Парень опирается сложенными руками на доски, что предупреждающе скрипят. – Да и соскучился я по тебе. – Ой-ой, не вешай мне ботву на уши. Ты со своим Хенджином не то, что не соскучился и не вспоминал про меня вовсе всю неделю! – Минхо шутливо ударил его полотенцем по голове, при этом широко улыбаясь, – У меня с осени хорошее смородиновое варенье сохранилось. Зайдешь? – Конечно зайду! Минхо, несмотря на видимую отстраненность или даже грубость тоже скучал по другу. Он единственный не оставлял Минхо все это время, не давал ему сойти с ума. А когда в конце последней зимы в его дом сосватали первого омегу на деревне, то благодарно отпустил его. Чанбин был достоин лучшего и Хенджин, со своей красотой и милой и привлекательной взбалмошностью, подходил как никто другой. Минхо самого старейшие из деревни давно хотели обвенчать с кем то, сватали и девушек и парней, но Минхо вежливо отказывался. Не лежала ещё душа к этому. Не было того человека, что хоть немного трогал его сердце. – Как там тетушка Со? – Минхо снял чугунный чайник с газовой плиты и разлил по кружкам кипяток. – Слушай, она мне уже все уши прожужжала про какое то лесное дитя. Я уж думаю, может она уже совсем с ума сошла? – Чанбин отхлебнул размешанное варенье в воде и закряхтел от удовольствия. – Красота-а... – Что ещё за дитя? – Минхо с интересом опёрся о кухонный стол, сидя напротив и принялся помешивать варенье в воде, добавляя его до консистенции теплого наваристого сока. – Да кто его знает... Говорит, раз в полтора века у леса рождается человеческое воплощение и выходит в люди как раз ночью после солнцестояния. Ты, кстати, пойдешь на игры? – А что, уже? – Минхо удивлённо кидает взгляд на календарь. – Ого, что то я даже не заметил времени... – Да ты в своем поле вообще ничего не замечаешь, – Чанбин хрюкает от смеха уплетая за обе щеки домашнее печенье из вазочки. – Ну так? – Надо же за тобой присматривать хоть кому то. – Ну и отлично! Глядишь, сам Лес к тебе и посватается. – Чанбин подмигивает, играя бровями и со смехом уворачивается от ложки, стремящейся к его лбу. Минхо качает головой, так и не достав до пустой головушки друга железной чайной ложкой. Он смотрит с улыбкой в окно, слушая рассказы и сплетни от друга, наблюдая за тем как солнце освещало макушки деревьев. Раз солнцестояние всего через пару дней, стоило закончить работу на поле поскорее. *** На поле у реки шумно, весело, пьяно. И старшие поколения и младшие чествовали природу, благодарили ее за плодородные земли и хорошие урожаи в прошлом и будущем. Минхо сидел вместе со всеми вокруг огромного костра. Омеги водили хоровод около огня, пели, строили глазки будущим партнёрам. Разожгли костер поменьше недалеко от реки и принялись прыгать через него, да гадать на пламенных языках. Минхо недовольно фыркает на особенно громкие возгласы, когда слышит что гадают на его имя. – Ну, Хенджин! Давай, кого видишь? – Омегу выталкивают поближе к огню и Чанбин ворчит, сидя рядом с Минхо. – Негоже почти замужнему, гадать на любовь. Нет ну ты посмотри на них! – Он всплескивает руками, слегка пьяный от ягодных настоек со стола. Омеги смеются и Хенджин подбегает к ним, босой, раскрасневшийся, растрепанный, с сажей на руках и лице. Он приваливается к широкой спине своего альфы, переводя дух и улыбается задорно. – Ну что, Хенджин, кого увидел? – Минхо театрально заинтересованно поворачивается к нему и лукаво улыбается, видя как лицо друга приобретает хмурое выражение лица. – Ах, Минхо, тебя видел! – Хенджин хихикает Чанбину на ухо и пускается с громким смехом наутёк. Чанбин убегает за ним, громко возмущаясь, но в ответ так же заразительно смеясь. Минхо смотрит на них с улыбкой, отпивая настойку из бокала ещё немного. Альфу вдруг окружают омеги и тянут к большому костру, увлекая в свой песенный, почти бесовско́й хоровод. Минхо позволяет себе от души потанцевать и погорланить с ними песни. Уставший, он валится на траву вдали от всех, наблюдая за стремительно чернеющим небосводом. Несколько раз его безуспешно пытаются позвать на игры, но затем Минхо соглашается. Что ему терять, он никого все равно не будет выбирать, тем более свататься, просто сделает вид. Его выводят в центр круга, завязывают лентой глаза и закручивают. Его задача, понять, кто кидается в него не шишками, а ягодами и поймать. Земля уходит из под ног и Минхо сдается, падая вновь на траву, когда с возгласами, выкриками и смехом от него разбегаются в стороны. Шишки в основном прилетают отовсюду, что то ударяется о плечо, маленькое, вроде смородины и Минхо, шатаясь, бежит в ту сторону, затем прилетает в спину, а потом вдруг в грудь, в самый центр, ударяется что то крупное, тяжёлое, не похожее на шишку или ягоду, больше похожее на камень. Минхо от неожиданности спотыкается и падает на землю спиной. Возмущенный грубым нарушением правил, он снимает ленту с глаз и замирает, когда в траве у ног обнаруживает крайне знакомый фрукт – большое, красное, наливное яблоко. Минхо оборачивается. Он почти у кромки леса, костер остался позади, как и люди, что продолжали смеяться, больше не обращая на него внимания. Минхо встаёт, поднимая с земли яблоко и разглядывает его жёлтый бок, мерцающий в далёком свете огня. В лесу очень знакомо трещит ветка, но в темноте нет ничего, кроме тишины. Его руку вдруг хватает жилистая и сухая. Испуганно вздрогнув, Минхо встречается со сморщенным лицом тётушки Со, которая с прищуром вглядывалась в его глаза. – Не упусти его. – Она крепко сжала его запястье, слеповатыми глазами смотря на яблоко в его руке. Она вдруг толкает его к лесу, – Давай, иди, оно ждёт тебя! Минхо едва успевает спросить что именно его ждёт, как уже оказывается в лесу. Звуки веселья и праздника подозрительно быстро стихают. Минхо, заинтригованный, идёт все глубже и глубже, но чем темнее становится листва в ночи, тем больше страха появляется. Минхо крепко сжимает плод в ладони, раздвигая ветви и перешагивая через корни. Он выходит на неизвестную поляну, освещённую луной. Парень в раздумьях смотрит на ночное светило и отвлекается на шум в ближайших кустах. Он отходит, прикрываясь руками и напряжённо всматривается в кустарники и промежутки между деревьями. Шорох повторяется сбоку и Минхо становится страшно не на шутку. Что если это зверь? Ему совсем не хочется умирать. Кто бы ни был в кустах, но он кружит по краю поляны, шурша то за спиной, то сбоку. Не выдержав, Минхо замахивается и кидает яблоко прямо по направлению звука. Раздается стук и тихий вздох. – Ох... Лес вокруг словно вырастает в размерах, шелестя ветками и качаясь верхушками, разозленный. Минхо опасливо оглядывается по сторонам, не понимая что произошло. Деревья гудят, зло переговариваясь. – Простите?! – Минхо вскрикивает испуганно, потому что ему кажется, как поляна сужается, ветки тянутся к нему, норовя поцарапать или проткнуть но то, что было в кустах наконец подаёт голос. – Все нормально, – Поляна вдруг снова нормальная и Минхо потерянно оглядывает деревья, промаргиваясь. Что за колдовство? – Я просто... Не ожидал... Из кустов появляется юноша, в белой широкой рубахе. Он трёт лоб, держа в другой руке яблоко и смотрит на него разочарованно. – Не понравилось, да? – Неизвестный поднимает на Минхо грустные глаза и альфа задерживает дыхание. Сердце словно сломанный механизм, бьётся где то в горле. Его глаза горели зеленью молодой пшеницы, светлые волосы до плеч, обрамляли круглое лицо, на фоне бледной кожи яркой точкой горела маленькая родинка, словно северная звезда на небе. – Что?... – Минхо глупо переспрашивает, и от волнения облизывает губы. Да что это с ним? Где уверенность? Опять ворожба? – Яблоко. В прошлый раз тебе понравилось... – Уголки чужих губ опускаются ещё ниже, пока юноша прижимает к груди красный плод. – Ох... Значит, это был ты... – Минхо выдыхает, пораженный красотой человека перед собой, – Я не хотел тебя обидеть я просто... Испугался. Минхо сконфуженно чешет затылок, теряя уверенность в реальности происходящего. Не может человек быть таким красивым, не может он волновать спокойное море в его душе насколько сильно, не делая при этом ничего. Взгляд скользнул по обнаженным бёдрам и Минхо тут же отвёл взгляд в сторону. – Почему ты... кхм, без штанов? – Штанов? О? – Юноша кажется очень удивлен его вопросом и Минхо старательно смотрит только на его лицо, вытянутое в удивлении. – Я ещё не разобрался... во всем. Что ж... Штаны... Он задумчиво оглядел свои босые ноги, как трава ласково поглаживала его ступню и закусил губу. Минхо вздохнул, проморгавшись, чтобы привести себя в чувства. – Я провожу тебя до твоего дома. Где ты живёшь? – Минхо решительно развернулся и двинулся в сторону, как ему показалось, своей деревни. – Но... я... уже дома? – Минхо оглянулся. Юноша пошел вслед за ним и остановился в центре маленькой поляны. Он выглядел растерянным и смущённым и свет от луны создавал почти магическое сияние его пшеничным волосам. Он все ещё трогательно прижимал яблоко к груди. Минхо не стал спорить. В том, что перед ним нечто другое, не человеческое – сомнения ещё были, но странная пустота вытесняла вопросы и мысли по этому поводу, нашептывая о том, что все в порядке и все нормально. Так и должно быть. – Хах... Что ж... – Минхо трёт свое лицо с силой нажимая на глаза, снимая с себя эту странную дымку чего то неизвестного, и мямлит, – Тогда, наверное, я пойду, раз я у тебя дома и без приглашения... – Но ты можешь остаться, – Юноша склоняет голову к плечу, очаровательно надувая губы и Минхо едва ли может этому сопротивляться. На него словно накидывают невидимые сети, опутывая как шелковая лёгкая паутина каждый уголок души. Улыбка юноши мерцает, волосы кудрявятся и ветви деревьев ласково их прочесывают, когда они гуляют по лесу, узнавая друг друга, высокие кусты и трава расступаются от его лёгкой поступи. Юношу зовут Джисон, и он правда, оказывается нечто нечеловеческим. Минхо немного боязно и неловко. Что если он оступится и сделает нечто более плохое, чем ударит лесное дитя яблоком по голове и даже не поймет этого? От того как гневно сгущался лес вокруг него тогда – мурашки бегут по коже. Всю дорогу их сопровождали редкие светлячки, а луна весело подмигивала сквозь кроны деревьев. Они прощаются и Джисон протягивает ему все то же яблоко напоследок. – Бери, оно твое. – Спасибо. И за прошлое и за это. И прости за то, что ударил тебя, я правда не хотел. – Минхо нервно корябает хвостик у яблока, не спуская глаз с нимфы, но Джисон лишь улыбается ему в ответ и жмёт плечами. – Тогда я должен извиниться за то, что напугал. Минхо кивает задумчиво. Прощаться не хочется. Совсем. Парень вспоминает про ленту, которую ему завязывали на глаза и достает из кармана. – У меня нет ничего стоящего, но, позволь мне... заплести тебе ленту в волосы. Как обещание, что мы ещё встретимся. – Минхо шепчет едва слышно, неуверенный в своих словах. Мог ли он вообще просить о таком? Джисон едва заметно кивает и Минхо, пропуская удары сердца, наблюдает за нежным румянцем, расползающимся по его щекам. Юноша поворачивается к нему спиной, ожидая и Минхо не смеет медлить. Слегка подрагивающей рукой он закрепляет зелёную ленту у него в волосах и осторожно заплетает маленькую косичку, вплетая ее туда. Его волосы на ощупь невесомые, нежные, шелковистые. Едва заметно от него пахнет липовым цветом и полевыми цветами. Минхо в прострации провел всю ночь, упираясь взглядом в потолок и вспоминал чужую улыбку, глаза, нежность волос, медовый голос. В его груди что то цвело, незнакомое, волшебное. И что то очень правильное. *** Их встречи становятся тем, ради чего Минхо упахивается в огороде и в поле скорее чем нужно. На закате они встречаются в лесу у дома и долго гуляют, разговаривают, шутят и смеются. Минхо смелеет, наблюдая как спадают с худой талии на бедра его же штаны. Чужая ладонь маленькая, хрупкая, очень нежная, будто первые весенние листы. Со временем, Минхо замечает как начинают темнеть чужие глаза и волосы, как бледный оттенок кожи, приобретает все более золотистый, загорелый цвет, но ничего не говорит. Был почти конец лета. Ему приходится уехать на неделю в город, чтобы купить некоторые вещи, проверить свою квартиру, увезти ненужное из дома. Когда после этого они встречаются – Джисон совсем другой. Цвет его кожи стал темнее, глаза стали карими и волосы из пшеничного перешли в светлый каштановый. Минхо пораженно на него уставился, не понимая что случилось. – А, это... – Джисон крутит темный локон на пальце, – Догоняю природу, чтобы быть подстать ей. – Что это значит? – Он нежно, завороженно проводит по его волосам рукой, натыкаясь на зелёную, почти выцветшую ленту в волосах и улыбается краешком губ. На солнце его волосы отливали едва заметным оливковым тоном. – Ммм, ну... Я меняюсь вместе с природой. То, каким ты видел меня при первом знакомстве это был мой первоначальный вид. Я тогда только появился. – Джисон смущённо поджимает губы от близости и того как нежно чужие руки гладят его по волосам и щеке. – Значит, я больше не увижу твои зелёные глаза? – Минхо нарочито делает грустное лицо, в душе и правда немного скучая по этому оттенку радужки напротив. – Ну почему же... Все может быть. На самом деле, мне самому интересно как я буду выглядеть в другие времена года. – Ого, значит чем ближе осень, тем темнее будут твои волосы и глаза? А что будет зимой? – Джисон смеётся над его любопытством и, кокетливо стреляя глазами убегает в лес. – Эй, погоди! – Догони меня! Их смеху вторит шепот ветра в листьях. Если хозяин леса рад, то ему рада и вся природа. Деревья расступаются перед Джисоном и шкодливо закрывают ветвями обзор Минхо, помогая нимфе убежать от человека и выиграть в этой игре. Запыхавшись, он валится на траву на одной из опушек и пытается отдышаться. – Уже сдался? – Джисон появляется над ним, тоже уставший от бега, шумно и глубоко дышит, упираясь руками в колени. Он тихо смеётся и ложится в траву рядом с ним, их плечи едва касаются друг друга. Минхо перекатывается на бок, подпирая голову рукой. Джисон в траве выглядит волшебно. Да и не только в траве. Минхо в нем утонул безвозвратно как в море. Травинки вокруг Джисона пышут жизнью и зеленью ещё сильнее чем обычно, лаская его щеки, волосы, шею, все открытые участки кожи. Минхо невольно засматривается на их танец. Джисон проводит по его щеке кончиками пальцев, разглядывая его глаза. Этот человек был таким теплым, нежным, хоть и мало показывал этого. Чтобы не рассказывал лес про злых людей в прошлом, этот человек был правильным, Джисон это чувствовал. Первый поцелуй стал нежным касанием губ. Глаза Минхо были всего в паре сантиметров, Джисон считал светлые прожилки в его карих глазах, обхватывая его за шею. Второй был более смелым. Лес затих, не смея мешать волнующимся чувствам в двух сердцах. Губы Джисона были мягкими, нежными, словно лепестки роз. У Минхо они были грубее, чуть обветренные и всегда сухие, но целоваться с ним все равно было очень приятно. Парень отстраняется, нежно целуя в уголок губ и трепетно прижимаясь поцелуем к левой щеке, к маленькой родинке. – Почему она тебе так нравится? – Джисон держит его лицо в своих ладонях, шепчет почти в чужие уста и мягко улыбается. На его щеках был лёгкий румянец. – Потому что она милая. И потому что мне нравишься ты. – Минхо упирается лбом ему в ключицу, прикрывая глаза. Кажется, что грудь сейчас лопнет от чувств, которые там цветут. Он чувствует чужие пальцы в своих волосах и ложится удобнее, чтобы дать отдохнуть рукам. Под ухом мерная тишина. Минхо встревоженно поднимается. – Твое... сердце... – Он кладёт ладонь на чужую грудь, сквозь рубашку прощупывая пульс, но ничего не находит. – Джисон? Юноша посмеивается над его выраженным волнением почти снисходительно. – Я ведь не совсем человек. Но не беспокойся, сердце у меня есть. – Он раздумывает над чем то, зачесывая темную челку человека тому за ухо, но она снова падает на лоб. – Хочешь, покажу тебе его? – Лес встревоженно затихает, услышав его шепот. Минхо оглядывается на деревья вокруг и возвращается к Джисону взглядом. – Только если ты сам этого хочешь. Джисон решительно встаёт, протягивая ему руку. Минхо завороженно наблюдает как на месте, где был юноша трава начинается разрастаться всеми видами полевых цветов. Джисон только мягко посмеивается на его удивление. Они уходят глубже в тихую лесную чащу, пробираясь все дальше и дальше и Минхо может почувствовать какая дрожь волнения сотрясает чужое тело. Он сжимает ладонь нимфы крепче, прежде чем они выходят на большую поляну, ярко залитую солнцем. Посередине огромный ветвистый дуб, с далеко торчащими корнями и широкой кроной. – Мы ещё не пришли, но... Я решил сделать прежде кое что другое. – Джисон оставляет его у края поляны, подходя к дереву и уважительно кланяясь до земли. Он складывает руки в замок и прижимает к лицу, прикрывая глаза. Лес оживает. Дуб, шелестя резными листьями отвечает на зов хранителя и Минхо задерживает дыхание, когда деревья позади него вдруг ветками ударяют его по спине, выталкивая вперед. – Эй, что за?... – Минхо, иди сюда, – Джисон протягивает ему руку и ждёт, пока человек встанет рядом, обхватывая вновь его ладонь. Джисон тянет его ближе к стволу дерева, прижимая его ладонь к темной неровной коре. Волна чего то неизвестного, какой то силы, проходится по нему, так что Минхо невольно давится воздухом. Дерево по настоящему живое. Под корой чувствуется сила и мощь, приветливо ласкающая его руку. – Что это такое... – Минхо пораженно шепчет и будто не может надышаться этим. – Это мой защитник, место где я всегда смогу найти помощь и поддержку. Я попросил у него кое что и, кажется, ты ему нравишься. – Джисон ярко ему улыбается, радостный от произошедшего и отходит назад, чтобы поклониться могучему дереву. Минхо, немного затормозив, кланяется тоже, выражая благодарность. За что бы там ни было. Джисон снова тянет его в заросли, что расступаются перед ним и заводит Минхо ещё глубже. Они идут некоторое время, прежде чем юноша останавливается и разворачивается к нему. Он снова взволнован и Минхо спешит его успокоить, мягко улыбаясь. – Ты не должен, если ты боишься. – Но мне бы хотелось тебе довериться. – Джисон кусает губы и затем шагает назад, держа Минхо за обе руки и тянет его за собой на маленькую поляну. Минхо пораженно вздыхает. Чуть ближе к другому краю от центра, росло маленькое деревце. Джисон отходит, нервно накручивая на палец локон и прячет взгляд в траве. – Это... я. – Он шепчет, обнимая себя руками и чувствуя вполне обоснованный страх, когда Минхо, словно заколдованный, шагает к дереву. Это маленькая липа, уже с отцветшими семенами и нежными зелёными листьями. Они трепещут, когда человек подходит вплотную. Минхо чувствует, как по земле проходит едва заметная пульсация. Словно стук сердца. Он слышит и чувствует его отчётливее, когда осторожно прикасается к нежной коре тонкого ствола всей ладонью. Пульс едва заметно сбивается с ритма, Джисон позади судорожно вздыхает. – Тебе больно? – Минхо одергивает руку, оборачиваясь. Джисон выглядел взволнованным, он сжимал в руках рукава рубашки, сложив руки на груди и лихорадочный румянец расползался по всему его лицу. – Нет, это... не знаю, как описать. Но это точно не больно. – Он зацепил нижнюю губу зубами и снова принялся ее кусать, часто моргая и пряча глаза. Около его ног травинки вдруг зацвели, потянулись вверх ромашковыми головками, пушистым клевером кланялись в ноги. Джисон тихо вздохнул, когда увидел это. Минхо решил его больше не мучить этим, но напоследок он мягко и благодарно коснулся губами жёсткой коры. Дерево, казалось, слегка вспыхнуло, замерцало от волшебства, текущего в нем и пульс слегка ускорился. Минхо отошёл от чужого сердца, возвращаясь к Джисону. Он замер. Юноша смотрел на него широко раскрытыми глазами и несколько крупных капель скатились по его щекам. – Джисон? – Минхо, испугавшись, подбежал к нему, обхватывая ладонью его щеку, – Прости меня, прости пожалуйста, я не должен был... – Спасибо... Минхо затихает в своих извинениях, поглаживая большим пальцем по нежной коже, стирая влагу и наблюдая как Джисон ластится ближе, роняя ещё больше слез. – Это не больно, – Джисон повторяется, прикрыв глаза и полностью устроившись щекой на чужой ладони. – Это как будто... – Он сдается, не зная как подобрать описание, – Как будто души касаются, сердца, не знаю как тебе объяснить... Он поднимает влажный взгляд, открытый, доверчивый, на Минхо и встречает его лёгкую улыбку. – Слишком интимно? – Слишком трепетно, слишком нежно, слишком много сразу, слишком слишком и все равно, очень хорошо. Но юноша не мог это выразить через слова. – Да, вроде того... Спасибо что не навредил, – Джисон искренен в своих словах, он знает на что способны чёрствые людские сердца и знает, что происходило с ним в прошлые разы. Если нимфа этого не помнил при рождении, то это помнил сам лес. – Спасибо за доверие, – Минхо прижимается к его щеке мягким поцелуем и прижимает к своему плечу, крепко обнимая свое хрупкое маленькое создание. И все цветущее в сердце, наконец, укладывается так, чтобы заполнить его до краев, не разрывая при этом изнутри. *** Джисон все чаще выходит в деревню из леса. Он заимствует у Минхо одежду, работает с ним в огороде, оживляет маленький мамин садик под окнами дома и в передней части участка. Минхо все чаще не может оторвать от него взгляд, от того как на нем хорошо сидят джинсы, его футболки и рубашки. У Джисона очень красивая фигура. По вечерам они считают звёзды за чашкой чая и целой корзиной лесных ягод, потому что, оказывается, именно Джисон оставил Минхо тот куст малины. Дорожки по всему участку Минхо приходится пропалывать за Джисоном, потому что трава, сорняки и цветы буйным цветом разрастались в местах где он ходил. Но в конце концов он бросает это дело и вскоре весь его огород и участок зарастает короткой травой, принимая совсем зелёный вид. Деревенские жители смотрят на них с удивлением. Босоногого мальчишку с пушистой копной каштановых волос не знал никто. Только тетушка Со понимающе улыбалась им, когда они проходили мимо. Чанбин напускно хмурится при первой встрече, разыгрывая перед другом настоящую драму про развод и ещё много чего, о чем Джисон едва ли понимает. Зато он находит язык с Хенджином. Омеге очень идут лютики в светлых волосах и Джисон хихикает от взгляда, которым одаривает своего омегу Чанбин. Пораженный, влюбленный, даже в какой то степени покорный. – Ты тоже на меня так смотришь. – Джисон крутит локон отросших волос на пальце, розовея щеками и с нежностью смотрит на новых друзей. Минхо рядом фыркает. – Правда? Какой ужас, надеюсь, при этом я не выгляжу настолько жалко. – Парень складывает руки на груди, наблюдая как Чанбин осторожно касается чужих заплетённых коротких волос. – Даже не отрицаешь? – Джисон с любопытством искоса на него поглядывает. – А смысл? – Он пожимает плечами, удивляясь такой открытости человека. –  Пойдем, оставим этих дураков наедине. С наступлением осени волосы Джисона начинают отливать рыжиной, бликуя в последних теплых лучах медью. Глаза становятся тёплыми, карими и так же светятся осенним золотом. Минхо наблюдает как с ним меняется лес, как сходит летний загар с бархатной кожи, заплетает ему медную косу, отросшую до лопаток. – Не хочешь подстричься? – Минхо завязывает лентой узел на конце, оставляя тонкий бант свисать концами до поясницы. Джисон задумчиво мычит, перекидывая волосы вперёд и рассматривая себя в зеркале. – А тебе бы понравилось? – Он разворачивается к нему лицом, сидя на полу и Минхо хмыкает. – При чем же тут я? – Он откладывает деревянный гребень, которым вычесывал запутавшиеся в чужих волосах листья и ветки и помогает Джисону встать с пола. Дома холодает. – Мне бы хотелось нравится тебе. – Джисон с благодарностью принимает плед на плечах и устраивается с ногами на стуле у окна. – Ты мне нравишься любым. – Минхо ставит перед ним кружку с чаем, позволяя согреться, а сам возвращается к плите, собираясь сделать что нибудь на обед. – Если тебе нравится ходить с длинными волосами я не могу тебе этого запретить. Джисон молчит, наблюдая за человеком и грея замерзающие пальцы о керамику. Ему ничем не согреться. Вместе с лесом он проживает холода, замерзая скорее сердцем, нежели телом. Он боится потерять это душевное тепло, боится зимы. – Можно попробовать. – Он старается мягко улыбнуться, сохранить солнце в своих глазах и пока что, у него это выходит. Через пару недель, когда лес вокруг деревни становится совсем золотым, Минхо наблюдает как ловко подстригает рыжие локоны Хенджин. Рукодельник, прекрасный домохозяин и друг. Минхо очень рад за Чанбина и слегка завидует тому, сколько тепла находится в их доме. Его же постель по ночам всегда пуста, но он ничего не может с этим сделать, раз дитя леса должно возвращаться домой. – Почему ты никогда не остаёшься? – Минхо утыкается носом в теплую шею, открытую теперь из-за короткой стрижки, крепко обнимая Джисона из-за спины за тонкую талию. – Пока что не могу. Но, может быть, все изменится после зимы. Минхо больше не спрашивает, с тоской отпуская прохладную руку и наблюдая как силуэт растворяется в поредевшей жёлтой листве. Что ж, до зимы он подождёт, а если надо, то будет ждать и всю жизнь. Минхо приходится уехать в город снова, в квартире прорвало трубу и соседей снизу затопило. Он никак не может дождаться Джисона, тот все медлит и не приходит, поэтому ему приходится оставить на подоконнике записку и срочно отправиться на квартиру. Аварийная служба уже была на месте, вода во всем доме была перекрыта. У соседей его встречают люди из управляющей компании. Он долго извиняется перед всеми, кому доставил неудобства, обязуется мирно выплатить компенсацию за ущерб и возвращается к себе, собираясь привести квартиру в порядок. Через несколько часов к нему вновь приходят из управляющей компании, но в этот раз, извиняются уже они и берут затраты на компенсацию и ему и соседям на себя. Как потом выясняет Минхо, они несколько десятков лет не проводили осмотр и реконструкцию труб дома и в итоге довели все до этой ситуации сами. Он облегчённо вздыхает, принимаясь дальше собирать воду по полу и выкидывать испорченные вещи. Парню приходится остаться на долгие две недели, чтобы помочь пожилой паре снизу сделать ремонт, сменить вздувшиеся от воды обои, зашпаклевать и покрасить потолок. В своей квартире Минхо долго думает над тем, чтобы продать ее, но в конце концов, приходит к выводу о неизвестности будущего и просто устало засыпает. Оставшиеся дни он только планирует ремонт пола у себя, но не приступает к нему, откладывая на потом. Ему стоит поспешить обратно к Джисону. Дом встречает его пожелтевшей травой, тишиной, записка, как будто нетронутая, продолжала лежать на подоконнике и Минхо, едва сбросив вещи, устремляется в лес. Деревья молчат, почти сбросив с себя листву. Минхо зовёт Джисона по имени, но ему отзывается лишь тишина. Неизвестная тревога скребётся под горлом и Минхо кричит громче, как может. Никто не отзывается. Человек не может найти ни дуб, ни липу, ни хоть что нибудь, что скажет где найти Джисона. Он возвращается домой в ночи, с сорванным голосом, уставший и обессиленный, и горько плачет на крыльце. Неужели что то могло произойти, пока его не было? Вдруг, что то страшное? Несколько дней Минхо ищет его по лесу, но пустые деревья, тихие, без листьев совсем, лишь отстраненно наблюдают за ним со своей высоты. Чанбин и Хенджин разводят руками, юноша не приходил к ним ни разу за все время его отсутствия. Минхо опускает руки и тогда на подоконнике одним утром появляется красное наливное яблоко. Минхо снова бежит в лес, сжимая его в руках, зовёт и наконец на пустой поляне, в пожухлой траве и сухих опавших листьях находит его. Джисон бледной тенью, свернувшись клубком, лежит в корнях своего дуба-защитника, завернувшись в рубашку из гардероба Минхо. – Джисон! – Минхо падает на колени рядом, касается холодной кожи, убирает с лица короткие тусклые пряди. – Джисон, милый, что с тобой? – Осень, – Его голос слабый, хриплый и Минхо приходится наклониться ближе, чтобы его услышать. Ветер согласно шелестит опавшей темной листвой. – Ты такой холодный, – Минхо снимает с себя куртку, накрывая его сверху и приподнимает с земли, – Я отнесу тебя домой. – Но... – Я не могу оставить тебя здесь, я о тебе позабочусь, – Минхо касается ладонью холодной коры дуба, смотрит вверх на голые ветви и почти не чувствует той силы и жизни, что была в дереве летом, – Обещаю, что защищу его. Дерево лишь сухо поскрипывает на ветру в ответ и Минхо поднимает Джисона на руки, унося с поляны. Он лёгкий совсем, кажется даже едва дышит. На постели под одеялом он словно сереет ещё больше. – Это точно нормально? – Он гладит его по лбу, перебирая бледнеющие, некогда рыжие пряди, укрывает поверх одеяла пледом. Джисон продолжает быть холодным, словно земля. Его глаза тусклые, темно-серые, смотрят на него из под бледных ресниц и едва блестят теплом и благодарностью. – Надо просто переждать, – Джисон сжимает чужую руку в своей, бледными губами стараясь улыбнуться. – Хорошо, – Минхо наблюдает за тем как он снова засыпает, поправляет ему одеяло и тихо вздыхает. Это будет нелегко. С первым снегом Джисон бледнеет сильнее. На глазах некоторые пряди его волос приобретают белый цвет, словно сединой раскрашивая его голову. Он спит все дольше, становится все холоднее. В моменты когда он просыпается, Минхо носит его в теплую баню, помогает ему немного поесть и поит разведённым в кипятке брусничным вареньем. После этого он становится немного живее, может улыбнуться или даже рассмеяться. Глубокой зимой Джисон становится совсем белым. Волосы сливаются по цвету с белой подушкой, такие же белые ресницы изредка приоткрываются, показывая Минхо его кристально чистые, голубые глаза. Минхо касается губами холодной кожи, тусклой родинки на щеке и на бескровных губах всегда едва заметная полуулыбка, не смотря на то, что нимфа спит. Минхо неизменно рядом, охраняет его сон, топит печь, подтыкает одеяла и смиренно ждёт. Зимнее солнцестояние он встречает в тишине и не выходит на праздник, запирая калитку от непрошеных гостей. Чанбин и Хенджин навещают его иногда, но Минхо не пропускает их дальше порога, все ещё встревоженный чужой спячкой. Друзья ничего не говорят, только от тетушки Чанбин передает какой то круглый амулет из дерева, с вырезанным раскидистым дубом. Очень знакомым. – Она сказала ты знаешь что с этим делать. – Чанбин на вопросительный взгляд друга лишь пожимает плечами. Тем же вечером Джисон просыпается и гуляет взглядом по комнате, как будто что то ищет. – Минхо? – Парень возвращается из кухни с горячим чаем и помогает смочить горло. Однако Джисон впервые жадно выпивает целую кружку и что то взволнованно выглядывает на всех поверхностях, оставаясь при этом слабым и уставшим. – Что такое? – Минхо не понимает его нервного ищущего взгляда, а потом достает из кармана тот самый деревянный амулет. Джисон преображается на глазах, однако руку от амулета одергивает, шипя, словно ошпарившись. – Ты знаешь что это? – Откуда у тебя оно? – Джисон садится на постели, подрагивая от долгого нахождения лёжа и бессилия в мышцах и Минхо подсаживается к нему на постель, подставляя свое плечо. – Одна старушка из деревни передала. Так почему... тебе от него лучше? – Джисон приваливается к его боку, совсем как летом, продолжает мёрзнуть и его короткие белые волосы щекочут ему шею. – Этот амулет сделан из дерева прошлого хранителя. Из ясеня. В нем осталась его сила. – Джисон проводит пальцами над деревянным кругом, снова обжигаясь. – Его убили, чтобы сделать этот амулет. Минхо крупно вздрагивает, представляя какие муки перенес прошлый хранитель и вспоминая как остро Джисон реагировал на простые прикосновения к своему сердцу. – Боже, – Держать его в руке становится неприятно, по этому он откладывает его на низкую тумбочку за изголовьем кровати. – К сожалению, такова наша участь. Стать целебным предметом не прожив и года. Предательства преследовали хранителей в большинстве случаев. – Юноша, выдохнув, теряет силы, вновь становясь вялым. Он спускается на чужие колени головой, прикрывая глаза. В белых волосах тут же оказывается ласковая ладонь, перебирая спутавшиеся пряди. – Ты боишься, что это произойдёт и с тобой? – Минхо накрывает его плечи упавшим одеялом и пледом, поглаживая по щеке тыльной стороной пальца. – Я могу ошибаться, без этого никуда, но даже если это ошибка, то я рад что совершил ее. – Глаза Джисона похожи на маленькие льдинки, но даже так они теплые, как и его улыбка. Минхо подносит его руку к своему лицу и целует проглядывающие синие венки на тыльной стороне. – Я обещаю, что это не станет твоей ошибкой. Джисон спит все меньше. Находит силы перемещаться по дому и прилипать к Минхо со спины, холодя своим телом. Во время рождественских колядок дети прилипают к забору их дома, едва его не снося, только чтобы увидеть его белую макушку. Забор все таки ломают и рассыпаются как горох в стороны, когда на жалобный треск дерева, Минхо выходит с заднего двора с топором, после колки дров. Джисон смеется легко и воздушно, позабавленный всей ситуацией. Минхо липнет в нем целиком и полностью, как в липком тесте, которое нимфа пытается сделать по рецепту из маминой кулинарной книги. Нашел, когда пытался сделать уборку в доме. Теперь Джисон не вылезал из кухни, то пробуя новое, то совершенствуя старое. Он становится по настоящему живым, несмотря на снежную белизну. Губы теплеют с каждым поцелуем украдкой, как будто кто то мог их видеть. Сцеловывать с них топленый сахар и начинку из ягодного варенья для пирога становится почти ежедневной традицией. Однажды утром Минхо просыпается в кровати один. Спросонья, он вскакивает с постели, путаясь в одеяле. – Джисон? – На кухне пусто, в кладовой тоже, в сенях вся обувь на месте. Он едва замечает белый силуэт за окном, но когда видит босые ноги, пробирающиеся по снегу к лесу, выскакивает в одной майке и тапках за ним. – Джисон! – О, прости, я разбудил тебя? – Он снова в одной белой рубашке. Что за странная тяга ходить по лесу голышом? – Куда ты? Ты босиком. Что случилось? – Минхо накидывает на него куртку, которую прихватил с крючка у выхода, а сам дрожит от мороза и снега, проворно забравшегося в домашние тапки. – Мне нужно проверить лес, я давно там не был. – Джисон улыбается, пытаясь снять с себя одежду, но Минхо не позволяет, – Я не замёрзну, обещаю. Возвращайся в дом, я приду к ужину. – Он кладет руку ему на щеку и быстро целует уголок чужих губ, прежде чем испарится в белизне снега. Минхо покорно вздыхает, в миг промерзая до костей и спешит в дом. Вечером, ему приходится отпаивать почти заледеневшего юношу всеми видами чаев и теплых напитков, натянув на него шерстяные носки, несколько свитеров и завернув его в плед. – Я не знал что так будет!... – Джисон выразительно чихает несколько раз подряд и на самом деле начинает чувствовать холод. Странный, совсем не тот, о котором предупреждал лес. Так по человечески он не мерз... никогда. – Прости... – Передо мной то что извиняться? Ты же болеешь, не я. – Минхо качает головой, подкидывая в печь дров. Ему самому уже жарко, а Джисон все продолжает дрожать. Ночью, лёжа на одеялах на полу, Минхо слышит как Джисон ворочается и вздыхает. – Не можешь уснуть? – Мне все ещё холодно... Минхо приподнимается на локтях, раздумывая, а затем заставляет Джисона полностью раздеться, оставляя в белье. Смущённый собственной наготой, Джисон едва может понять для чего это нужно. Минхо снимает с себя вещи следом и залезает к нему под одеяло, прижимаясь горячей грудью к холодной спине. Он не может сдержать мурашки, пробежавшиеся по всему телу от контраста и лишь обнимает Джисона крепче. – Не простынешь? – Посмотрим. Минхо на утро безудержно чихает. *** Оттепель наступает в середине весны. Зима долго не может проститься с землёй, совсем не радуя замерзшими полями для посевов. Джисон в буквальном смысле начинает цвести. Здоровый румянец расползался по щекам, глаза блестели ещё голубизной, но на дне зрачка пробивалась свежая зелень. Минхо завороженно наблюдает как тот расхаживает по участку и как тает снег под его ногами. В следах, дорожкой, пробиваются первые пучки травы. Подснежниками оказывается усыпана вся земля на следующее утро. Джисон становится настоящей весной. Он убегает в лес все чаще, помогая деревьям проснуться после долгой зимы и вскоре с дорог их деревни сходит последний снег. Минхо искренне наслаждается его смехом, когда приходит первый ливень с грозой. Вода смывает с него последние напоминания о зиме: снова коротко подстриженные Хенджином волосы блестят будущим летним солнцем, впитывая в себя живительную влагу, а глаза озорно сияют молодой зеленью. Джисон вытаскивает его под дождь, кружится в танце, заставляет его прочувствовать всю грязь босиком. Минхо ему не противится, криво напевает какие то старые, всплывшие в памяти романсы из детства, смеётся вместе с ним, крепко держит тонкую талию и с упоением целует мокрые уста. – Мы должны кое что сделать, – Минхо вопросительно мычит и проходится полотенцем по его волосам, просушивая завивающиеся пышные локоны. С его собственных волос холодно капает прямо на ноги. – Я нашел... ясень. Вернее, то, что от него осталось. Парень замирает на секунду, а затем медленно продолжает сушить его голову, прогоняя в голове воспоминания о деревянном амулете, спрятанном в ящике тумбы. – Что ты хочешь сделать? – Он садится напротив у письменного стола, переключаясь на собственную голову. Сквозь шорох полотенца он слышит просьбу: – Хочу навестить его. Пойдешь со мной? – Уверен, что там нужен я? – Он встречается с весенним взглядом своей любви и любуется его растрепанным видом. – Да, уверен. – Хорошо, как скажешь. *** На поляне перед ними покореженное ясеневое дерево. Молния обуглила ствол ровно посередине, расколов его на несколько частей. Для Минхо это жуткое зрелище. Думать о том, что чувствовал при этом хранитель, как перемалывать самого себя в мясорубке. Джисону тоже некомфортно, он едва сдерживает слезы, пока общается с мертвым предшественником, обняв кривой ствол руками. Минхо тактично остаётся в стороне, обнимая за плечи, когда они заканчивают визит. Они посещают и тётушку Со, с ягодным пирогом в благодарность за помощь от Джисона. Она мало что о себе говорит, много чего умалчивает и все расспрашивает у Джисона и Минхо это совсем не нравится, но юноша и сам знает меру в разговоре. Возвращаются они домой почти ночью, уставшие морально и физически и ложатся спать почти сразу. – Минхо, – Шепот Джисона долетает до Минхо теплым дыханием по щекам и тот приоткрывает глаза, едва задремав, – Помнишь я приводил тебя к дубу? И говорил что попросил у него кое что? Он дожидается от него положительного звука и ждёт пока Минхо устроится поближе, чтобы обнять и спрятаться в его шее. От Джисона совсем слабо пахнет липой. – Я просил у него благословения. – На что? – Минхо боролся с усталостью, сонно целуя бледную кожу ключиц. – На... свадьбу. Минхо замирает на секунду, а затем приподнимается на локтях, чтобы встретиться с маленькими звёздами в чужих глазах. – Что? – Ну... Никто из хранителей до меня не доживал до своей следующей весны, поэтому я загадал маленькое желание и сразу попросил благословения. Я не знал что будет дальше... Минхо подозрительно молчит и Джисон кусает губы от нервов, гадая где допустил ошибку. Но затем человек выдыхает, роняя голову ему на грудь. – Минхо? – Мое сердце, кажется, сейчас взорвется. – Что? Почему? – Джисон обхватывает его голову руками, пытаясь поднять, но ничего не выходит, по этому он просто зарывается в чужие волосы пальцами. – От чувств. – Они хорошие? – Джисон разглядывал деревянный потолок, полки с пыльными книгами на стенах и приветливую луну в окне. – Определенно, – Джисон чувствует кожей его улыбку и улыбается сам. – Значит это "да"? – Минхо наконец поднимает голову и крепко целует его. Джисон может почувствовать как он весь подрагивает изнутри – Как бы мне не хотелось самому задать тебе этот вопрос... я отвечу "да". А ты что скажешь? – Конечно "нет"! Ай, Минхо, щекотно! Хорошо, хорошо! "Да"! – Звонкий смех отскакивал от стен, храня в себе воспоминания дождя и весенней капели. Минхо утопает в этом звуке с головой. – Негодник.