Замёрзшие пальцы

Что было дальше Андрей не помнит, лишь тупую боль в голове и темнота. Он чувствовал как кто то трясёт его за плечи и отдалённый голос. Женский. Сил открыть глаза не было вовсе, но боль в кисте руки возвращалась. Медленно разлепив веки, он увидел перед собой перепуганную Айгуль. По её щекам бежали слезы, и кричала она о помощи. Наверное он сейчас выглядит просто ужасно, и почему это его беспокоит? —Андрей, только не отключайся, сейчас медики приедут, — кто то подбежал за спину в школьнице и насильно оттащил в сторону. А дальше снова страшная темнота. Пальто остался в ней совсем один, и сейчас он мог дать волю эмоциям. Страх окутал его с ног до головы, по рукам и ногам бил холод, словно он без одежды вышел в сорокоградусный мороз на улицу. Он всегда старался быть для матери идеальным ребёнком. Прилежно учился, а его навыкам игры на клавишах мог позавидовать абсолютно каждый. Затем знакомство с Маратом. Группировка. Ирина. Психиатрическое отделение. Васильев очень боялся сойти с ума так же как его мать, пусть она и старалась сейчас не казаться чудачкой, но он после всего произошедшего начал замечать странные за ней действия, которые не были ему привычными. Оставлять с ней сестру было немного даже боязно, после истории с волосами. А вдруг чего случится... Андрей сидел на коленях в этой темноте, понимая что возможно его душа сейчас такая же чёрная. Иногда закрадывались мысли, что «Универсам»—его самая большая ошибка за все прожитые шестнадцать лет, но он тщательно это отрицал. Вдруг вдали появился такой манящий тёплый свет. Не долго думая, он соскочил и побежал к нему. По щекам стекали слезы горечи и боли, но сейчас это не важно. Он бежал что есть силы, и наконец увидел до боли в груди знакомую фигуру. Аннушка и была его светом в этой одинокой темноте. На ней было длинное белое платье, которое так идеально ей подходило. Её волосы были немного всклочены, и это добавляло некой загадочности к её персоне. Она медленно потянула к нему руки, как бы приглашая в свои объятия. Серые глаза абсолютно спокойные, словно ей голубого плевать где сейчас они. Пальто судорожно выдыхает и встаёт перед ней на колени. Обнимает руками тонкую талию и жмётся ближе. —Я ужасный человек, ты права, — бормочат его губы. —Ну что ты Андрюша, — ласково отвечает Невская. — Ты всего лишь запутался, я верю, ты всё преодолеешь... Ты только сам в себя тоже поверь. Нежная рука поглаживает его по волосам, даря свою ласку и тепло. Вот оно счастье. Такая нежная, хрупкая рядом с ним. Хочется чтобы она навсегда осталась с ним и никогда не уходила. Об этом он обязательно позаботится. Когда музыкант открыл глаза, то его осветил яркий свет больничной лампы. В нос ударил запах нашатырного спирта. Поморщившись он хотел было обеими руками протереть веки, но правая рука в гипсу. Перелом. Этого его ещё сильнее расстроило, выдохнув через рот, он начал ерзать в попытках встать. —Лежи, чего удумал, — это была Наталья, новоиспечённая супруга Владимира Суворова. Она как всегда была облачена в белый хлопковый халат, а волосы были скрыты под шапкой. —Давно я тут? — в горле неприятно саднило, хотелось очень пить. —Суток трое, сегодня моя смена, мне когда сказали, я обомлела. Ты же ребёнок совсем, куда лезешь? — девушка ласково погладила его забинтованную голову, и налила из графина воду в стакан. —Пей, но по маленьку. Судорожно кивнув он принялся пить. Какое же это было удовольствие для него. Сухость уходила, а трезвость ума возвращалась. Он с сожалением смотрел на медсестру. Конечно, её не устраивал образ жизни мужа, говорила об этом, но тот мягко просил не вмешиваться. —Что с остальными? — сипло поинтересовался школьник. —С ними всё более менее, кроме Марата и тебя. У обоих сотрясение, к тому же потеря крови большая. Твоя мама приходила и Айгуль. Их кое как выгнали отсюда, хотели заночевать, — рассказывал блондинка. Стыдно снова перед матерью. Он снова доставил ей хлопот, а вдруг что случится? Кое как усевшись и подложив подушку под спину он с умоляющими глазами посмотрел на неё. —Что? —Я хочу уйти, — поджав губы произнёс Васильев, готовясь выслушать очередную лекцию. —Чего? Ты совсем дурной? У тебя сострясение мозга и перелом, уйдёшь только когда врачи выпишут. Всё, лежи, я пойду Марату передам что ты очнулся. Голубые глаза парня устремляются в окно, рассматривая людей в белых халатах. А ведь год назад он лежал тут, а потом вместе с Турбо они "выкрали" Адидаса, чтобы спасти от жёсткой расправы. Тогда жизнь была другой, не назвать её хорошей конечно, но и не горькой. Суворов младший тихонько открывает дверь в палату, и крадучись садится на стул возле товарища. У него тоже перемотана голова. За ним входит Айгуль. —Ну ты как? Три дня провалялся, — толкает его брюнет. —Никак, —жмёт плечами. — Что произошло? —Да короче, эти уебки на Айгуль нести начали фуфло, ну я их решил отмудохать за это... Меня наверное Вова потом сам убьёт, теперь ведь стрелы не избежать, — жестикулирует парень. —Ясно, а ты как рядом оказалась? —Я не знала ничего о ваших планах, Марат трубку не взял, я решила что он в гараже. Пришла, а там ты с Валеркой на снегу... — грустно сообщает школьница. — Андрей... Когда тебя выпишут, мне надо тебе кое что сказать... —Что? — Васильев выгибает бровь. —Всё позже, не стоит сейчас забивать тебе этим голову, — отмахивается Ахмерова, ставя на тумбу пакет с мандаринами. Музыкант лишь кивает на это. До самого вечера они обсуждают произошедшее, строя теории что же будет дальше с ними. Одно знали точно — обратного пути не будет. Черт, а что скажет на всё это Анна? Он три дня не появлялся, а вдруг она позабыла его совсем... Неделю спустя подростков выписывают, Наташа конечно же слёзно умоляла их не влезать в такие драки, но те лишь коротко кивнули, и поспешили покинуть больничное здание. На улице их уже ждали Универсамовские, и не сказать что обстановка была самой лучшей. —Маратик, скажи, ты башкой не бился? — злобно начинает Турбо, окидывая взглядом его. —Ах да, тебе ж её разбили. Ты эту кашу заварил, слышишь? —Ой всё, пошёл нахуй, — кривится школьник и достаёт из кармана сигарету. — Со мной Вова сам поговорит. —Слышь, я так то старший, — шаг на Суворова. —Так то, я тебя нахуй послал, сечешь? — усмехается тот, и окликает Андрея. — Идешь, нет? —Нет, — бормочет товарищ. — У меня ещё одно дело есть. Лучше завтра приду. Как только группировка скрывается за домами, музыкант сломя голову бежит к квартире своей возлюбленной. Он всю неделю грезил о встречи с ней, но страх сковывал его. А вдруг он ей теперь не нужен? Пару раз едва не упав в сугроб он добегает до нужного подъезда, и спешит к лестнице. Минуя пролёты он слышишь отчётливый стук своего сердца. Эмоции зашкаливали, он не знал как сейчас пройдёт их встреча. Наконец он стоит перед той самой заветной дверью, что разделяет их. Громко стучит, надеясь что брюнетка дома. Сначала повисла такая мерзкая тишина, но звук мяучащей кошки немного успокаивал. Дверь медленно открылась. Перед ним действительно была Аннушка, она словно похудела на несколько килограмм. Щеки осунулись, под глазами залегли синяки. Её волосы были мокрые, и медленно стекала вода на пол. Почти безжизненные глаза встретились с его. Губы скривились, во взгляде некое призрение. —Что хотел? — язвительно поинтересовалась Невская, сложа руки на груди. —Я... Привет, что с тобой? — замешкался пианист. —Какая разница, — безразлично пожимает плечами. — Ты же пропал на тринадцать дней. Я сначала думала, что Мирон с тобой что-то сделал. Как оказалось, он никакого отношения к тебе не имеет даже. А теперь я понимаю где ты был. —Ань, там такая ситуация, — начинает он. —Мне плевать какая там ситуация, понятно? Я не тот человек, кто будет каждый раз спасать, когда плохо именно тебе! Хотя, мы друг другу никто, незачем волноваться, верно? — злобно интересуется сероглазая, и хочет уже закрыть дверь. — Найди себе другое занятие, а меня в покое оставь. Он не даёт ей закрыть дверь, тянет что есть силы на себя, и лидирует. Она ахает от этого действия, это даёт ему фору. Подтолкнув её внутрь, он заходит следом за ней. Её лицо багровеет от злости, но Пальто это игнорирует абсолютно. Хватает её за талию и притягивает для поцелуя. Её руки безвольно болтаются по швам, словно он целует покойника. Поцелуй почти детский, обычное прикосновение губ, но для парня такое желанное. Невская не противится порыву хулигана. Когда Андрей отстраняется от неё, он тяжело вздохнув обнимает школьницу, чувствует запах душистого мыла и зелёного чая. Аня поднимает покрасневшие глаза на него и поглаживает правой рукой по спине.