Всё решится в час затмения

На острове играла громкая мелодия, меткаинцы заводили свои песни, насыщались отборными блюдами и уходили в пляс. Зажигались факела, отгоняя мрак вечера. Тулкуны стаями приплывали с рифа и разрезали прибрежные воды океана, разделяя со своими братьями и сёстрами моменты торжества. Торжества в честь последнего прошедшего обряда посвящения нового оло'эйктана – вождя клана. Праздник длился уже второй день, но силы у жителей острова только прибавлялись и каждый час песни с танцами набирали обороты. В отражении тёмной морской глади скакал силуэт молодого на'ви со свежими татуировками, который сидел на деревянном выступе и смотрел вниз. Ноги уходили под воду и болтались из-за лёгкого течения, а чёрные волнистые волосы спадали с плеч на широкую грудь. Рядом смирно плавал илу и поглядывал на своего хозяина, пуская маленькие волны. – Я так устал за эти два дня, Тонари, – парень обращается жестами к животному, что внимательно его слушало. В ответ прозвучал высокий свист. – Да помню я, что ждёт впереди. Мог бы поддержать меня, а не нагнетать атмосферу, – он скрестил руки на груди и наигранно выпячил нижнюю губу. Илу сильно махнул хвостом по воде и обрызгал меткаинца с ног до головы. – Ах ты негодяй! – заверещал он, выплевывая воду изо рта. – Эй, Хёнджин. Громкий голос другого на'ви зазвучал справа, прерывая диалог. Уши навострились стоило услышать посторонний звук. Парень подплывает, соскакивает со своего илу и запрыгивает на выступ. На его груди красовались замысловатые узоры татуировок, которые переходили на правую часть лица, украшая и без того неземную внешность. На шее висел зуб пойманного однажды водного хищника. – Тебя уже все обыскались. – Я отошёл всего пару минут назад, чего меня искать, – Хёнджин двигается немного, чтобы тот свободно сел рядом. Парень погладил питомца по морде и уселся. – Вождь должен находиться в эти вечера со своими народом до конца торжества, ты же знаешь, – он смотрит на Хёнджина и выжимает со своих собранных в хвост волос воду. – Знаю, Минхо. Ли Минхо – лучший друг детства Хёнджина, а также вождь с соседнего острова, коим стал недавно. Эти двое на'ви смогли найти друг друга, несмотря на большое расстояние, да ещё и потом стать лучшими друзьями. Родители Хёнджина сначала не поверили в то, что сыновья двух разных лидеров каким-то образом познакомились, но когда к ним в гости нагрянул Минхо со своим отцом, отпали любые сомнения. Парни с ранних лет вместе упражнялись охоте. Пока один сосредоточенно целился в добычу, второй мог её спугнуть, напоровшись на острый коралл или обвалив горку камушков, которую старательно строили рыбки. Они любили подглядывать за тем, как проходят собрания старейшин, а потом бежать прятаться, потому что их случайно заметили. Иногда ребята устраивали бои понарошку, которые в подростковом возрасте переросли в настоящие тренировочные. Став старше, они соревновались между собой в верховой езде на скимвингах, плавали за риф на разведку и постепенно родители учили их быть лидерами. Когда выяснилось, что скоро состоится последнее испытание для Минхо, Хёнджин стал первым приглашенным с другого острова. Хёнджин в свою очередь пообещал, что тоже позовёт друга на торжество. Именно поэтому Ли прибыл на их остров вчера утром, но не один, а со своим цахиком Джисоном. Хёнджин успел хорошо с ним познакомиться, поэтому был рад его видеть. Правда, на второй день, Хвана начало раздражать мельтешение этой парочки. Он всё больше тревожился о том, что скоро ему самому нужно будет иметь у себя на стороне помощника. Вдобавок постоянные разговоры об этом звучали из каждого уголка, что и вынудило Хёнджина отлучиться проветрить голову. – Я вижу ты в глубоких думах. Это из-за Сынмина? – спрашивает Минхо. На лице парня оседала тяжёлая тень размышлений и понять откуда она взялась оказалось довольно просто. – Ага. Все сегодня только и твердят о том, что он станет моим цахиком, – Хёнджин недовольно разводит руками и направляет взгляд куда то вдаль. – Но никто не подумал, что он может отказать. Минхо понимает, что взгляд Хёнджина направлен прямо на Бухту Предков. Место, где находится Древо Духов. Место, где часто пропадает его возлюбленный, слушая глубокое дыхание и старинные истории Древа. Этим возлюбленным был Ким Сынмин – уважаемый наследственный цахик, которому должность в скором времени перейдёт от матери. Он имеет крепкую духовную связь с Эйвой, любит давать советы, пришедшим за ними, собирать ракушки и делать из них украшения, вставать рано утром и Хёнджина. Они по уши влюбились в тринадцать, стали встречаться в шестнадцать, а в двадцать три их любовь продолжала открываться по новому, покрываться различными оттенками и пахнуть не только океаном. Все в клане были в курсе их отношений и некоторые даже с нетерпением ждали помолвку. Знали бы они, что не всё так просто. – С чего это ему тебе отказывать? Вы же давно влюблены друг в друга и tìmuntxa это идеальный вариант скрепить ваши сердца навечно. – В этом и проблема. Он считает брак формальностью, – отвечает Хёнджин. – Почему? – Не знаю. Как то раз я спросил у него, что он думает о замужестве, на что Сынмин ответил, что можно прожить всю жизнь вместе и без данного статуса. Больше мы не говорили на эту тему, – бурчит Хёнджин и снова начинает нервничать. – Вот вам с Джисоном было легко. Он был не против и вы сыграли свадьбу до последнего обряда, что сделало его автоматически твоим цахиком. – Да, только с этим нам и было легко, – вздыхает Минхо, с горечью вспоминая прошедшие дни. Они с Джисоном стали первой, спустя долгое время, парой одного пола. Критика от многих членов их и соседних кланов полилась рекой. Устраивались собрания, в которых союз двух парней осуждали, называли неправильным, кричали, что жизнь на острове выйдет из под контроля и Эйва покарает народ на'ви за такую похабщину, но все опасения не оправдались. Они вдвоём отлично справлялись с ролью лидеров. Минхо прекрасно руководил армией и решал вопросы, а Джисон старательно поддерживал духовную гармонию и душевное благополучие жителей. По сей день, народ с радостью и гордостью говорит про своих правителей, которые открыли новое дыхание социальной жизни, которые стали теми, на кого с лёгкостью можно положиться, которые прислушиваются и ставят молодое поколению на'ви на один уровень со всеми. Многие спустя время принесли свои извинения за преждевременную критику и недовольство, но оставались те, кто косо смотрел со стороны. Минхо с Джисоном смогли доказать, что меткаинцы, которые не имеют различий в половых принадлежностях, тоже могут стать хорошими вождями и повести за собой племя без вреда для всех. – Извини, я не хотел обидеть тебя, – уши опускаются вниз и Хёнджин проводит татуированной рукой по своей накидке из перьев. Ему стало безумно стыдно. Он не ожидал, что на эмоциях такие слова вырвутся изо рта. – Ничего. Я понял о чём ты говоришь, – Минхо поглаживает по спине друга и успокаивает его. Он никогда не забудет, как сильно Хёнджин и его родители поддерживал их с Джисоном в то время, и обижаться на сказанную на нервах фразу не собирается. Минхо видит, как парень сильнее начал крутить в пальцах перья. – Хёнджин, всё в порядке. – Точно? – Точно, – Минхо улыбнулся в подтверждение своих слов. Хёнджин пару раз глубоко вздохнул и положил руки на ноги. – Послушай, если Сынмин всё еще считает брак формальностью, то цахиком может быть и не возлюбленный. – Чего? – непонимающе спрашивает Хёнджин. – Ты хочешь, чтобы я выбрал кого то другого? – Я бы не посмел. Сынмин твой fnelan и никто бы не заставил тебя отказаться от него, – серьёзно отвечает Минхо. – Тогда про что ты? Со стороны спины раздался какой то тихий шорох. Парни одновременно замолчали и обернулись, прислушиваясь. Оба илу притаились в воде, не издавая ни звука. Шорох опять повторился, но уже гораздо громче. Рука Хёнджина легла на пояс, на котором был спрятан небольшой ножик, сделанный из красного коралла. Минхо стал вглядываться, но из-за вечерней темноты ничего толком не видно. Он показал пальцем Хёнджину на воду и тот бесшумно спрыгнул туда, наблюдая за происходящим через щёлки деревянного выступа. Как только Ли оказался один, из-за дерева показалась знакомая макушка. Минхо увидел розовые заколки-ракушки на ней и выдохнул. – Выходи, Джисон. Парень вышел из укрытия, оттряхиваясь от листьев, что прилипли к мокрому телу. На его бедре висела небольшая сумка, которая перекосилась набок, а на шее раскачивалось ожерелье из тех же ракушек, что красовались на голове. То были подарки Сынмина. – Я вас напугал? – Джисон увидел, как Минхо протянул руку вылезающему из воды Хёнджину. – Ещё как, – кряхтел Хван, взбираясь обратно. – Что то случилось? – Вас долго не было и я пошёл на поиски. Твоя мама настояла. Она думала у вас тут какие то разборки, – пожал плечами Хан. – Мы и правда засиделись. Нужно возвращаться, – сказал Минхо и подошёл к Джисону, аккуратно взяв его под руку. Они мило начали что то обсуждать и двинулись по тропинке. Пока Хван стоял хлопал глазами, парочка уже успела отойти на приличное расстояние. Хёнджин вспомнил, что Минхо не ответил на его вопрос и побежал за ними. – Ты сказал, что цахиком может быть не возлюбленный. Так что ты имел в виду? – он догоняет парней и обращается к Минхо. – Ах, да. В вашем роду ведь была пара, которая возглавляла клан, но при этом не являлась друг другу мужем или женой? Хёнджин задумывается и пытается вспомнить всё, что рассказывали ему родители. Он знал многое. К примеру то, что в их родословной даже был брак двух девушек, одна из которых являлась Хёнджину прабабушкой. Может быть этот факт и повлиял на то, что в их семье спокойно относились к однополым парам, а может у него просто изначально были адекватно-мыслящие родители. Но на памяти парня никто ни разу не упомянул о том, про что говорит Минхо. – Не знаю. А у вас? – Была одна пара, – Джисон переглянулся с Минхо и загадочно улыбнулся. – Я всё еще не понимаю к чему вы это спрашиваете, – Хёнджину пришлось отодвинуться и пойти сзади, потому что тропинка резко сузилась. Минхо обернулся и заговорщически подмигнул. – Попроси свою бабушку рассказать тебе про эту пару. Уверен, ты будешь удивлён.

×××

На следующий день шум на острове стих. На'ви убирали следы праздника, наводили порядок и шли отдыхать. Минхо с Джисоном вернулись к себе на остров ночью, сказав, что ещё обязательно приедут. Погода стояла ясная. Хёнджин проснулся из-за солнца, которое не было закрыто облаками и слепило в глаза с самого утра. Он поворочался, надеясь, что сон опять посетит его, но этот засранец возвращаться не пожелал, и вскоре Хёнджин встал. Лёгкий ветерок приятно освежал кожу, а запах океана манил окунуться. Он решил оставить это чудесное занятие на потом и пошёл в сторону родительского маруи. Тех, кто встал в такую рань, было немного, но каждый проходящий здоровался с вождём, прикладывая собранные пальцы левой руки ко лбу. Парень отвечал тем же. Дойдя до нужного маруи, он обнаружил только заправленные спальные места. Хёнджин поискал глазами записку, которую часто оставляли родители, если куда то уходили, но везде было пусто. – Они уплыли с тулкунам, – сказал кто то сзади. Хёнджин повернулся и увидел старушку, которая подошла к нему с большой корзиной фруктов. – О, привет, ба. Давай помогу, – он забрал корзинку одной рукой и вдохнул яркий аромат бананов и других плодов. – Что то серьёзное произошло? – Если рождение малыша у Кхỳки для тебя серьёзное дело, то да, – говорит старушка. – Как!? Уже сегодня? – корзина чуть не выскользнула вниз, но Хёнджин успел подпереть её ногой. Мама конечно говорила ему о том, что духовная сестра беременна, но парень не был готов, что одиннадцать месяцев так быстро пройдут. Кхуки являлась одной из самых мудрых тулкунов, которая с рождения Хвана находилась рядом. Маленький мальчик любил, когда она катала его на своих плавниках, когда делилась историями про маму по секрету и когда показывала самые красивые подводные пещеры со сверкающими кристаллами и камнями. Благодаря ей, эти пещеры теперь приводили в восторг Сынмина. Когда Хёнджин вырос и нашёл своего тулкуна, он всё равно не забыл про Кхуки. Они часто виделись и животное катало парня, как в детстве, пока он рассказывал новости из взрослой жизни. – Держи крепче, дурень, если уронишь, то второй раз за фруктами отправлю тебя, – заворчала бабушка. – Держу, – посмеялся Хёнджин и схватил корзину второй рукой снизу. – А когда можно будет увидеть малыша? – Когда мать приплывёт знакомить, – она махнула рукой и зашагала вперёд. – Пошли, отнесём ко мне. Парень двинулся следом за женщиной. Его бабушка жила отдельно от всех, поэтому пришлось добрых десять минут тащиться через все жилища, переходить неглубокую речку и подниматься по лестнице, спотыкаясь из-за груза, который перегородил весь обзор. Как только они ступили к ней в дом, Хёнджин с грохотом поставил корзинку на стол и схватил оттуда банан. Он почистил его от кожуры и разломал пополам. Одну половинку засунул в рот, а вторую предложил бабушке. – Кушай сам, от одного банана не обеднею. Спасибо, что донёс. – Да не за что. Я пойду, – парень уже собирался уйти. – Ты не хочешь узнать историю из первых уст? – старушка высыпала фрукты на стол и начала раскладывать их по деревянным мискам. Получилось всего четыре миски среднего размера. – Так это ты рассказала Джисону и Минхо? – Хёнджин остановился около двери. Старушка всунула в руки внуку две миски и стала спускаться вниз, также держа посуду. – Ну не дед же покойный. – Ба! – Хван громко цокнул. Бабушка была весьма специфичным на'ви. Они направились обратно к речке. Мимо проплыл какой то меткаинец на илу и громко прокричал о победе, а за ним следом появился другой, который сказал, что он жульничал. Хёнджин узнал в них двух младших братьев одной девушки, что училась вместе с ним в школе. Меткаинцам до совершеннолетия заплывать дальше определённых мест запрещено, а эти двое явно пересекли эту черту. – Ребята, вы почему так далеко от деревни? Мальчики обернулись и, увидев Хёнджина, испуганно слезли с животных. – Oel ngati kameie, olo'eyktan. Извините, мы заигрались, – сказал старший из них, виновато опуская голову. Младший схватился за руку брата и отошёл ему за спину. – Возвращайтесь обратно, а то расскажу сестре, – пригрозил парень. – Да, вождь, – мальчики снова запрыгнули на илу, повернули их в противоположном направлении и исчезли из виду так же быстро, как и появились. – Молодец, лишние уши нам тут не нужны, – сказала женщина. Она поставила миски на песок и села на колени. Хёнджин повторил за ней и стал мыть фрукты. – Получается, ты знаешь кого то, кто в нашем роду не закреплял брак в паре? – спросил парень. – Конечно, – она домыла один банан и принялась за другой. – Этот кто то сидит рядом с тобой. – Но ты же была замужем за дедушкой, – произносит Хёнджин и кидает в миску помытый фрукт. Он подумал, что бабушка шутит. – Только на словах. Для всех наш брак был узаконен, но мы оба считали, что жизнь можно прожить и без этого. – Прямо как Сынмин, – фыркает парень. – Я не пойму, для тебя что, так важно сыграть с ним свадьбу? – Хёнджин подумал и покачал головой. – А что тогда? Тебя смущает, что подумает твой народ? – Да, – ответ выпорхнул быстрее, чем он успел услышать конец вопроса. – Ах, вот в чём дело, – кивает женщина. Она видит в Хёнджине своего покойного "мужа", который побоялся открыться. Виной тому – осуждение. Только лишь когда он чувствовал, что конец неизбежен, последними словами мужчины стали "открой им правду". Он знал, как долго хотела это сделать его возлюбленная, и наконец дал ей шанс. Сколько же проблем может понести за собой чьё-то вскользь брошенное слово. – Ты знаешь, кем был твой дедушка? – Он был вождём нашего клана. Все знают об этом, – отвечает Хёнджин. Ни для кого этот факт не был секретом. – Неверно. Он был вождём клана того острова, на котором живут Минхо с Джисоном. Хёнджин с плеском уронил фрукт в воду. Он медленно опускался, почти упав на песчаное дно, но женщина схватила и вытащила его. Она сполоснула плод, положила в миску и продолжила монолог. – Мы познакомились с ним на фиолетовом рифе. Он занимался там охотой, а я собирала кораллы. Я бы так и забыла про него, если бы он потом не стал приплывать каждое воскресенье и пытаться завести со мной разговор. Ну и закрутилось всё как то. До парня доходит, что бабушка не шутит. Он моргает пару раз и смотрит на своё смешное лицо в отражении. Вода постоянно рядом в такие моменты, будто хочет забрать часть эмоций себе. Ещё вчера он также смотрел на себя, когда ему было тревожно, а сегодня вода видит его искреннее удивление. – Подожди минутку. Не на том ли дальнем рифе, который находится в северной стороне? – Именно. – Мы же там с Минхо познакомились. Пиздец, – подытожил Хёнджин. – Не выражайся словами небесных людей, – женщина ударила его хвостом по спине за последнее слово. Кажется, она удивилась только этому. – Тут по другому и не скажешь! – парень потёр спину, хмурясь от того, каким сильным оказался удар. – Получается, мало того, что ваш брак был ненастоящим, так вы ещё и из разных кланов. В голове не укладывается. Что дальше было? – его неожиданно взбодрил рассказ и захотелось послушать дальше. – Как только мы признались, что влюбились, то дед мне сказал, что жениться не планирует. Я тогда и не поняла почему он сразу поставил меня перед фактом, но мне не было принципиально поженимся мы или нет. Как оказалось, всю жизнь дедушка сильно печился о мнении окружающих из-за своей дурной матери, которая навязала сыну, что у вождя обязательно должна быть пышная свадьба и хорошая жена, иначе это не вождь, а skxawng или meyp na'vi. Но все её убеждения наоборот заставили ненавидеть суть брака и он пошёл против матери, но страх быть идиотом и слабаком в глазах других слишком сильно давил, чтобы рассказать о наших отношениях всю правду. – Да уж...Бедный дедушка, – проговорил Хёнджин, почти домыв первую миску фруктов. – А к чему я это всё говорила? – спрашивает саму себя старушка, сдвигая брови. – А, точно. Короче, если сердце говорит, что Сынмин твоя родная душа, стоит прислушаться к тому, что он скажет. Не захочет в брак вступать – пускай, только не скрывайте это. Не совершайте наших ошибок, – женщина замолчала и положила последний помытый фрукт в миску. Она взяла в руки ёмкости и встала. – Но... – Хёнджин смутился тому, как быстро подошло заключение рассказа. Он наспех закончил свою работу и поднялся с колен. – Никаких "но", Хёнджин. Топай к нему, сейчас же, иначе бананом кину, – она опасно замахнулась фруктом над головой и Хван засмеялся. Он поставил миски на ступеньки лестницы и, коротко обняв старушку, побежал к океану. Тёплый песок летел в разные стороны под его ногами, а уши прижались от потока проносящегося ветра. Куда то пропали прежние страхи и неуверенность в том, что всё будет хорошо. Его начинала подгонять появившаяся вместо них окрыленность. – Как поговорите, созовите народ и расскажите им, – крикнула вслед старушка. – Обязательно! Спасибо, ба! – слова задержались на секунду в воздухе и нырнули вместе с меткаинцем в открытый океан. Женщина посмотрела на свой браслет из фиолетовых кораллов и улыбнулась. – Время пришло. Сегодня народ услышит две новости.

×××

Хёнджин мчался на всех парах к Бухте Предков, но уже не один, а вместе с Тонари. Он знал, что такое большое расстояние на своих двух будет тяжело преодолеть. Они проплывали мимо различных морских обитателей и цветной флоры. Стая жёлтых рыбёшек резко рассоединилась, как только они почувствовали вибрацию от плывущего илу, а потом снова собралась в кучу. Рыба-клешня или слоапек, как её называли на'ви, медленно двигалась. Слоапек не опасен для на'ви, но смертоносен для мелкой добычи. Хёнджин повернул направо и проплыл мимо огромного камня, который был своего рода указателем. Хван направил Тонари на поверхность и тот выплыл. Они на месте. Небольшие плавучие островки с маленьким количеством растительности парили около главного острова наподобие отколотой половины круга, а сзади него красовался Полифем. Сегодня он должен затмить солнце гораздо раньше, что играло на руку Хёнджину. Парень пригнулся и проплыл под островком, осматриваясь, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. На глаза попались только лесные банши, которые летали сверху. Хёнджин перекинул ноги в воду и слез с животного. Он нырнул под воду и поплыл к Древу Духов. Оно было соединено с морским дном густой сетью корней, а ветви, расположенные в кучке, образовывали раскидистый букет больших, розовые лепестков и голубых корней. Хёнджин обплывал их, но не мог найти своего парня. Он спустился ниже на пару метров, отодвинул лепесток перед собой и наконец заметил Сынмина. Глаза его были закрыты, а тело расслабленно покачивалось в воде. Связь с Древом. Сынмин проводит каждое утро, делая это. Так он лучше считывает сигналы Эйвы, учится дольше задерживать дыхание и просто отдыхает. Взгляд Хёнджина цепляется за новый предмет на голове – круглую диадему с белыми жемчужинами, ракушками и морскими звёздами. Она выделяла мягкие черты лица и красиво смотрелась в волосах, которые доходили до середины шеи. В них была вплетена одна длинная косичка с желтой верёвочкой. Рука парня коснулась спины и Сынмин медленно открыл глаза. Пока он приходил в себя, Хван прервал тсахейлу и, обхватив за талию, быстро поплыл наверх. Как только они вдохнули свежий воздух, Полифем полностью закрыл Солнце и вся округа погрузилась во тьму, освещаясь билюмистенцевым светом. Древо под ними вспыхнуло фиолетовым и индигово-синими цветами так же ярко и стремительно, словно проснулся лесной пожар. – Привет, hona, – Хёнджин поправил диадему, что сползла на лоб, и оставил поцелуй на том месте. – Привет, – улыбнулся Ким. Его глаза в темноте были похожи на два драгоценных камня. – А ты чего тут? – Мне нужно кое что спросить у тебя. Сынмин берет его руку и накрывает ладошками с двух сторон, показывая, что слушает. Он водит большим пальцем по тыльной стороне руки, массируя и расслабляя. Как же Сынмину шло новое украшение. Хёнджина аж распирало от этого вида. – Великая Эйва, какой же ты красивый, – не выдерживает Хван. Сынмин широко улыбается и виляет хвостом, как довольный кот. – Эта штучка на голове тебе очень идёт. – Что, хочешь задобрить меня перед разговором? – спрашивает лукаво парень. – Вот и нет. Я часто делаю тебе комплименты просто так, – надулся Хёнджин. – Просто шучу. Спасибо, милый, мне приятно, – настроение Сынмина сменилось на игривое и он яро треплет меткаинца по длинным волосам. – Ай, ну всё, прекрати, – он перехватывает руку. – Так о чём ты хотел спросить? Илу, недалеко наблюдавший за двумя на'ви, громко проурчал и пустил телом волну. Она донеслась до них и мягко ударила в бок. Солнечная лилия, расцвеченная ярким пурпуром и синевой, точно ночное небо, сияла на поверхности воды между парнями. Хёнджин повернулся к Тонари и тот мило наклонил морду в бок. Когда он успел её найти? Солнечная лилия – это любимый цветок Сынмина. – Я помню что ты думаешь про брак, – Хёнджин цепляет цветок, держа руку Сынмина снизу, и кладёт растение на раскрытую ладонь своего парня. – Конечно, мне немного страшно, что народ не примет это решение, но ещё страшнее быть всю жизнь одному, без тебя. Поэтому я готов рискнуть всем. Сынмин понимает к чему клонит Хёнджин. Он удивленно смотрит на него и сжимает цветок. Парень запомнил сказанную десять лет назад фразу. Вот почему после того раза они не затрагивали тему помолвки. Хван всё это время думал, что сделать, чтобы духовным лидером стал именно Сынмин, а не кто то другой. Сейчас он и правда идёт на риск, но опять – всё ради Сынмина. Мысли об этом невероятно глубоко засели в сердце Кима, дёргая за нервные окончания, и он поднял глаза к чёрному небу, чтобы сдержать слёзы. Полифем из последних сил сдерживал лучи Солнца, чтобы момент напитался волшебством билюмистенцевого света. Где то упала звезда и Сынмин не стал ничего загадывать, потому что самое главное желание уже сбывается, а его tanhì стоит прямо перед ним. – Ты готов пойти по новому пути вместе со мной? Готов стать моим цахиком? – спрашивает Хёнджин и сокращает расстояние между ними, целуя открытое плечо. Нет, Хёнджин не звезда. Хёнджин целый космос. Иначе нельзя объяснить почему в его глазах столько сверкающих планет, утягивающих в самую душу тёмных дыр, неизведанных галактик и бескрайней, словно тёмная материя, любви. – Готов, – и первый тёплый луч Солнца осветил Бухту.