Измена

      На небо опустилась темнота. Поздний вечер. Путешествие на Лофу Сяньчжоу затянулось на долгие дни, свалив на плечи Келуса груз усталости и истощение. Хотелось провалиться в сон под гул чухающих рельсовых колёс, движущихся по невидимой, космической железнодорожной магистрали, под плывущие за окном тысячи звёзд и сотни планет. Но переворачивало с ног на голову и обратно сердцебиение, жадное дыхание — волнение. Волнение от долгожданной встречи с возлюбленной. Мечта, романтический идеал блистающей и приятно пахнущей мусорки. Они познакомились в Белобоге, и Келус будто попал в мир классических романов, где не чужда любовь с первого взгляда. Это было неожиданно. Чувственно. Тепло. Помойка принимала первопроходца с раскрытой крышкой, укрывала бедного и уставшего парня, скрывала внутри своей темени. Словно отгораживала от мира. Эта страсть не угасает до сих пор. Келус будто попал в рай, почувствовал себя окрыленным, заходя на борт экспресса. Не мог дождаться встречи с любовью всей его жизни. Но той не оказалось в их спальне. Ранее он, завороженный, улавливал тягучий аромат, какой свойственнен каждой мусорке и упорхал в комнату, оставляя позади себя сморщенных Март 7 и Дань Хэна. Но его возлюбленная отличалась от других. Более яркая, более резкая, отполированная до блеска. Пронизывающий до пяток терпкий аромат, чисто природный обыденный запах. Даже её царапины на корпусе добавляли шарма.       Но сегодня пахло обычно. Скучно. Гадость чистых ковров.       Началось волнение. В голову въелось первое же предположение. Украли. Иного и быть не может, любой на борту не смел подходить к его любимице слишком близко, боясь ревности обезумевшего от любви Келуса, но прикрываясь словами «да кому она нужна?!» Но черт с этими рассуждениями! Родную его девочку, владычицу снов и сердца стащили, избавились во время его отсутствия. Все на борту были против их отношений. Недостойна. Убога. Товарищи не скрывали свою брань в сторону бедняжки-помойки. Злость, разочарование и боль вызвали слезы. Но мужчины не плачут. Потому Келус решает заглушить свою боль в тишине и понимании белых стен туалета.       Красные щеки и потухшие глаза, мечущиеся мысли туда и обратно искали выход, надеялись, что друзья не могли поступить с ним так жестоко. Сейчас первопроходец мог думать лишь о том, как вернуть его красавицу.       И дернув ручку свободной кабинки, Келус застыл в шоке. Боль ударила второй вспышкой. Его свет, госпожа парнишеского разума наслаждалась в объятиях другого. В обруче унитазной сидушки восседала она, так нежно касаясь стенками белой керамики. Раскрыла свой внутренний мир другому, поддалась холодным водам сортира. Хлопнула дверь кабинки, а после и уборной. Его предали не друзья. Его предала та, которую он боготворил.       В один миг рухнули мечты, иссякла яркость красок, каким, казалось, окрашен мир.       Осталась только пустота, которая обратит мир в хаос, дёргая бушующий стелларон.