Черная кровь - белая душа

*Достоевский и Осаму живут вместе уже на протяжении года. Обязанности по дому, вне дома и оплату коммунальных услуг они разделили между собой. Они не из тех, кто любит потрепать языками. Пустая болтовня ни к чему, когда ты понимаешь своего партнёра и читаешь его дальнейшие действия как открытую книгу. Конечно, иногда случались интеллектуальные беседы, когда Осаму вновь начинал ругаться вслух на глупую героиню какого-нибудь дешёвого романа. — Какая бессмыслица! Никогда не считал романы достойным жанром литературы, — сидя на кровати под пледом, возмутился Дазай. — Чем же на этот раз тебе не угодил такой же глубокий, как и твоя душа, жанр? — обратил на Осаму внимание Фёдор, стоящий в дверном проёме. — Меня совсем не забавляет наивность этих людишек! В данном произведении главная героиня хочет покончить с собой, — Дазай сделал паузу, а потом продолжил более громким тоном, — из-за невзаимной любви! Это же бред. В ней совсем нет стремления к смерти. До ужаса глупо оценивать свою жизнь другим человеком. — Это плаксивый роман для женщин, тебе-то он зачем? — сказал Достоевский и сел на кровать рядом с Дазаем. — Какая разница, для кого он! В нём написана полная чушь, которая не соответствует социальным нормам. — Осаму, я не видел тебя таким эмоциональным с тех пор, как избавился от твоих залежей алкоголя, — голосом он выделил последнее слово, пытаясь пристыдить шатена. — Неужели тебя так волнует это обесценивание смысла смерти? — Возможно. Фёдор вздохнул. Он посмотрел на Дазая и, кажется, он не совсем был рад такой эмоциональности со стороны партнёра. Дазай хоть и прекратил попытки покончить с жизнью после съезда с Фёдором. А всё же что-то беспокоило Достоевского. Что-то пустое и обжигающее исходило от Дазая на протяжении всего проведённого времени вместе. Конечно, это совсем отличалось от того, что исходило от Дазая ещё при знакомстве. Едкая черная пустота, пожирающая всё на своём пути. Безжалостное желание убивать и быть убитым. Из тьмы этих мыслей его вырвал глубокий выдох Осаму, который, кажется, почувствовал вину за то, что расстроил Фёдора. Достоевский не мог не заметить этого. Поэтому решил дать Дазаю то, что затмевало все его негативные чувства, вводило в экстаз и учащало сердцебиение. Достоевский убрал книгу из рук Дазая и бросил её в сторону на кровать. Сам же, раздвинув ноги Дазая, пристроился между ними. Он посмотрел в глаза Осаму с хищностью, но после нежно затянул того в поцелуй. Поцелуй был нежным, но при этом жадным и страстным. Во время поцелуя оба парня ощущали друг друга: все эмоции, чувства, переживания и утешение. Но вскоре от нехватки воздуха Фёдору пришлось отстраниться. Он снова вернул зрительный контакт с Дазаем, а спустя время выдал спокойное: — Давай ложиться спать. — После этих слов Фёдор отстранился окончательно и слез с кровати. Он демонстративно потянул за покрывало, но снять его у него не получилось. Оно не сдвинулось под тяжестью Дазая, который всё ещё сидел на кровати. Когда же до шатена дошло, что от него хотят, то он быстро встал с кровати и помог снять покрывало за другой конец. Фёдор спокойным шагом подошёл к выключателю и погасил свет. В это время Дазай забрался под одеяло, принял удобную позу и уставился на уже силуэт Достоевского. Вскоре Фёдор устроился на второй половине кровати, укутавшись одеялом. Он сильно мерз, поэтому всегда забирал большую часть одеяла. А Дазай и не был против. Спустя промежуток времени Фёдор мирно посапывал, а вот Дазай пусто смотрел в потолок.