Жажда невинности

«Ни один человек не в состоянии заполнить вашу жизнь целиком. Какие-то мысли и чувства он просто не сумеет понять. Вот здесь-то дружба и творит чудеса».

София Лорен

      Что делать, если тебе шестнадцать, а ты всё ещё не умеешь целоваться? Конечно же, рассказать об этом своему лучшему другу, с которым вы знакомы с песочницы и общих ложек прикорма, голубого горшка на двоих (который всё никак не могли поделить), конструкторов и игрушек под ёлкой, за которые могли пнуть друг друга. И ещё множество других всевозможных детских проделок. Одним словом, вы знаете друг друга с пелёнок.       Но что если твой лучший друг предложил научить тебя, каково это — целоваться по-взрослому с языком? И что вы мне прикажете делать, если после этого у меня встал, а этот же друг решает тебе помочь и с этим?! А ещё… что мне делать, если всё это мне дико… нравится? Ведь это неправильно… со своим-то бро, дружбаном…       Или, как говорится, один раз — не пидо…       Но, кажется, я уже давно оголубился.

***

      — Бля-я-ять, — вымученно протянул я, устало простонав. — Это пиздец.       — М? Что случилось? — Гук тут же повернулся ко мне, зашагав нога в ногу, чуть ли не задевая меня плечом, пока мы топали со школы ко мне домой (благо, предки свалили на целую (!) неделю к дедушке с бабушкой в Дэгу).       Мой взгляд ненароком упал на его проколотое ухо с серебряным колечком, которое я же и подарил. Он теперь прямо как кот с колокольчиком…       — Помнишь Эмилию? — сказал я, хотя понимал, что это гиблое дело.       Гука не интересуют люди в принципе, а тут он будет помнить какую-то девчонку из параллели…       — Такая, с карехой и огромными голубыми глазами, блондиночка ещё, — но он и ухом не повёл. — Она в начале семестра к нам из Германии перевелась.       — Ага, — как-то незаинтересованно, но ответил. — Конечно, — сарказмом так и пёрло. — И? — всё же спустя минуту уточнил.       — После физры она позвала меня за спортивную площадку и… — на минуту я подумал, следует ли говорить об этом, но всё же решил не таить и закончить начатое. — Она сказала, что я ей нравлюсь, и предложила встречаться! Во…       — А ты что? — он даже не посмотрел в мою сторону, продолжая пинать камушек на дороге, пока мы шли к остановке. — Согласился?       — Куда там! — я слишком резко вскрикнул, отчего прохожие покосились в нашу сторону. Да и плевать. — Я ведь… — приблизился немного ближе к Гуку, прошептав на самое ухо: — …целоваться даже не умею. Пиздец! Понимаешь?!       Мне, кажется, или оно покраснело?       — П-хах, — а этот паршивец только пустил смешок в ответ.       Я дал ему подзатыльник, фыркнув.       — Я ему тут душу изливаю, а он ржёт, скотина… — скрестив руки, обошёл его, быстрее идя к остановке. — Да пошёл ты, — всё-таки кинул.       Обидно.       — Постой… Ну, Тэ, погодь! — Гук схватил меня за край школьного пиджака, развернув к себе, и серьёзно сказал: — Прости меня, м?       Я на это не ответил, отвернувшись от его лица и смотря в сторону.       — Ну хочешь… я тебя научу?       — Чего, блядь?! — я снова закричал, но быстро заткнулся.       Скорее всего мне послышалось. Или же он не имел в виду поцелуй?       — Я ведь не из этих…       — Ну чего-чего? Целоваться, — ответил он так же обыденно, словно предложил решить домашку вместе. — Чисто дружеская помощь, — и поднял руки в знак капитуляции.       Ну, а я что? Я согласился.       А кто ещё научит…       Как и сказал Гук, это просто дружеская помощь. Да, помощь. Ну а что делать-то? Не позориться же перед девочкой, правда ведь?..       Мы дождались автобуса и поехали ко мне. Гук скорее всего останется с ночёвкой, как это часто бывает. Так что, как только мы вошли в дом, он тут же направился к холодильнику, доставая приготовленную моей матерью еду и разогревая что-то в микроволновке, пока я направился в ванную. Приняв душ и переодевшись, я вернулся на кухню, где он уже приготовил наш ужин.       Про поцелуй мы так и не говорили.       — Иногда мне кажется, что хозяин не я, а ты, — усевшись за стол, я лишь усмехнулся, наблюдая за тем, как он заваривает чай и ставит передо мной чашку с мишками, а перед собой — с улыбающимися клубничками.       — Когда кажется — креститься надо, Тэ, — ответил как ни в чём не бывало, принявшись за еду.       И лишь спустя минуту поднял взгляд, посмотрев на меня.       — Ешь. Потом в комнату пойдём.       И тут я вспомнил, для чего мы вообще пришли ко мне… Он ведь будет меня учить. Хотя я уже сомневаюсь в своём решении. Зачем я вообще согласился-то? Хотя, чё это я ломаюсь, как младшеклассница?! Я ж мужик. Так что отвечаю за свой базар. То-то же…

***

      Мужик, блядь…       Шёл второй час наших общих мучений над домашкой. Осталась злосчастная математика (черти её имели). Два последних решения мне никак не давались. Все эти параллелепипеды, косинусы и прочее ведьмовское заклинание мне было чуждо. В отличие от Гука, который решил взяться за дополнительное задание.       Хватило тяжело вздохнуть, и Гук протянул мне тетрадь с решением. Ну что за золото, а не человек! Мне понадобилось несколько минут, и вот — тетрадь была закинута на кучу книг у стола, пока сам я плюхнулся животом на кровать. Перед глазами маячила худощавая спина Гука и его отросшие волосы, в которые так привычно хотелось вплести пальцы.       Я не отказал себе и начал массировать кожу его головы, отчего Гук довольно выдохнул и глухо простонал. Господь, почему это звучит настолько будоражаще?.. А что будет, если набраться смелости, коснуться его руки и переплести пальцы? Усесться на его бёдра, обхватив руками эту жилистую шею, и, вдыхая запах тяжёлого одеколона, целовать, целовать…       Целовать, как будто это ваш последний раз?       Но Гук сдался первым.       Из-за начала лета в комнате было душно, поэтому на нём были лишь шорты, а на мне наоборот — только футболка. И пока я массировал кожу его головы, в удовольствии прикрыв глаза и чувствуя жуткую сонливость, его рука проскользнула под мою футболку и посчитала позвонки. Впадинки оказались под давлением его пальцев. Дыхание мигом сбилось. Жар охватил всё тело как-то слишком неожиданно.       И дело было не в июне.       Лежать полураздетым возле Гука почему-то стало волнительно. И пока его руки мяли мою спину, я не заметил, как в удовольствии простонал. Кровать прогнулась, моя рука потеряла копну густых волос. Поясница, напротив, почувствовала тяжесть чужого тела. Мои плечи тут же начали разминать. Губы коснулись моих позвонков, и вскоре касания перешли к шее. Я завозился на постели, словно чего-то ожидая. И Гук выполнил мою безмолвную прихоть.       Он притянул меня в крепкие объятия. Но на этот раз они были не такими, как раньше. Наши взгляды пересеклись, пока грудные клетки нервно вздымались. Или только моя? Гук почему-то не говорил ни слова, а мой рот был не в состоянии разлепить губы и пошутить о самой глупой вещи, чтобы хоть как-то развеять эту интимную тишину.       Отчего-то она была приятной. И ещё его руки, по-юношески тонкие, но такие горячие, обжигали мою кожу. Его ладони пересчитывали мои рёбра, словно играясь от скуки, а после поползли к бёдрам. Я не был против, только губу закусил, словно заигрывая, лишь бы не заскулить. А этот негодяй подарил мне свою усмешку и потянулся к моему красному уху, а затем тихонько прошептал своим только недавно сломавшимся голосом:       — Так что, перейдём к практике, Тэ?       — Совсем дурак, что ли?..       Но на самом деле я был не против оказаться вблизи столь родного человека. Гук улыбнулся, своими пальцами играя с закрученными волосами у моего лица, и в какой-то миг тихонько прошептал: «Закрой глаза». А потом его тёплые губы оказались на моих. Простой чмок. Такой, на пробу, не иначе. И лишь после мои руки переместились на его плечи, и прозвучал сиплый выдох. Он облизнул губы, будто те были в мёде.       Его взгляд словно просил открыться и впустить. Довериться. А я всегда доверял. Лёжа на кровати, целуясь с ним и чувствуя, как член в трусах уж слишком бурно реагирует. Но даже так я не хочу прекращать чувствовать горячую кожу, электрические импульсы на кончиках пальцев и игривые укусы на губах.       Кажется, мне нравится?.. Да, нравится. Ощущать его ладони на своей талии, их игру на своих позвонках и чужую ногу между своих дрожащих бёдер. Пока мои руки сжимают его спину, я нетерпеливо ёрзаю и выдыхаю со стоном. И почему он такой невероятный? Всегда таким был, только я не замечал его тёплых взглядов и касаний.       Но теперь…       — Гук… — оторвавшись от его искусанных губ, я пытался отдышаться. — Мне кажется, или ты меня довольно хорошо научил? — смотря в пронзительные глаза, я опалял его приоткрытые губы своим тяжёлым дыханием.       Кусать их — как новый фетиш.       — М-м-м, ты так думаешь… — его голова опустилась мне на плечо, а палец коснулся мочки уха. Блядь. — Хочешь закончить? — его ладонь скользнула от уха к груди и до низа живота, задевая футболку, словно желая сорвать ту к чёртовой матери.       — Можно взять второй урок? Я плох в обучении, сам знаешь, — в ответ он лишь пустил смешок. — Мне нужно больше практики, Чон Чонгук…       — Я такой хороший учитель, — его ладонь легла на бугорок в моих белых трусах. Капелька уже успела измазать бельё, а твёрдость была крайне заметной, — что ты так реагируешь?..       — Блядь, не начинай, — я немного раздражался, ведь его манера попадать в точку слегка подбешивает. — Ладно, мне нужно в ванную, — только я собирался встать, как он ухватил меня, опустив обратно на кровать, и уселся на колени прямо передо мной.       — Зачем же? Это моя вина. Мне и решать эту небольшую проблему, — и потянулся к резинке моих трусов, собираясь стянуть их, но я схватил его за руку. — Что не так?       — Ты совсем что ли?       Но Гук лишь непонимающе посмотрел на меня, словно всё это было в порядке вещей. Целовать, а потом… отсосать другу.       — Одно дело пососаться, а совсем другое… это.       — Сделать тебе минет, Тэ?.. Ты это имеешь в виду? Не боись, я просто помогу. Если будет легче — представь ту блондинку, — после этого взгляд Гука потух, и уже не было того самого привычного блеска.       — Ладно… Но не подумай, что я из этих! — не из этих ведь?.. — Не педик я! Понял?       — Тэхён-а… — тон его голоса стал серьёзен. — Тебе буквально сейчас собирался отсосать парень, мы целовались и зажимались. Но важно даже не это, — Гук встал с колен, поправляя свои шорты, даже не повернувшись ко мне лицом. — Не следует оскорблять ориентацию людей, если сам не разобрался в своей. Я домой.       Я не успел и слова вставить. Услышал лишь хлопок закрывающейся двери, пока сидел в растерянности в пустой комнате, осмысливая его слова.       И вправду, нравятся ли мне только девушки? Ну да, они красивые и милые. Но у меня на них не вставал так же, как на Гука… С ним мне не было противно и мерзко, но с другим парнем я бы этого сделать, наверное, не смог. Что же, блядь, мне делать?..       Кажется, я проебался.

***

      Придя на следующий день в школу, Гука я так и не заметил. И через два дня тоже. В сообщениях он не отвечал и в сети не светился… Он пришёл лишь спустя пять дней, как ни в чём не бывало. Такой же беззаботный, как будто ничего и не случилось. Но в тот вечер, перед его минутной заминкой у двери, я видел разочарование в его глазах. Он разочаровался во мне. И от этого мне было мерзко.       Мерзко от самого себя.       — Гук, — я вошёл к нему в класс, перехватив его на большой перемене. — Нам нужно поговорить.       — Что-то случилось? — он всего-лишь улыбается, а я уже не в силах сказать ни слова.       Но в этот раз улыбка была натянутая. Именно такая, какую он показывает, когда ему плохо.       Я так и не отвечаю, хватаю его за руку и вытягиваю из практически пустого класса, направляясь к единственному месту, где нас не обнаружат. Кладовка около пожарной лестницы на последнем этаже давно никому не интересна. Все сейчас на обеде, а в этом месте никогда никого не бывает.       Гук просто идёт за мной, точнее, я тащу его, так и не поясняя своих мотивов, а он и не спрашивает. Дойдя до нужного места, я оглядываюсь по сторонам. Так никого и не заметив, отпираю ключом дверь. Нашёл его ещё давно. Скорее всего, обронила уборщица или кто-то из персонала.       Затолкав Гука в тёмную комнату, что освещалась лишь маленьким окошком, да так, что едва ли можно различить фигуру стоящего напротив человека, не говоря уже о его эмоциях на лице. Я быстро запер дверь, облокотившись на неё, и, прикрыв глаза, собирался с мыслями. Дыхание вдруг сбилось, а грудь нервно вздымалась.       — И что это значит? — вывел меня из мыслей любимый голос.       Гук сложил руки на груди, оперевшись задницей о стол позади.       — Пояснишь?       Мне хотелось задать уйму вопросов, например: «Где ты был?», «Почему так себя ведёшь?». И многое другое. Но решил оставить это на потом.       — Прости меня, — подойдя немного ближе, но так и не подняв головы, я решился на самое главное. — Я полный кретин. Тупоголовый и непонимающий… Прости меня, Чонгук.       — Да, — утвердительно кивнул он, отпрянув от стола и взяв меня за подбородок, чуть его приподняв.       Теперь я смотрел ему в глаза, и, хоть здесь и полумрак, но я заметил еле уловимую улыбку на его лице.       — И правда дурак. Но зачем ты притащил меня сюда? Неужто побоялся, что кто-то увидит извиняющегося Ким Тэхёна?       — Нет, — я помотал головой, потираясь щекой о его ладонь, — я хотел кое в чём признаться.       — Да? И в чём же? — его серёжка издала еле уловимый звон.       Гук наклонил голову, смотря на меня с неким удивлением.       — Ты… кажется, мне нравишься… — я опустил голову, не в силах смотреть ему в глаза.       Я так долго это обдумывал, а теперь боюсь услышать ответ. Он ведь просто меня поцеловал. Точнее, учил для какой-то девчонки. А я, наверное, что-то напридумывал.       — Кажется? Или всё-таки нравлюсь? — хмыкнул в ответ.       Но я тут же возгласил, не в силах больше скрывать. Будь что будет.       — Нравишься! — выпалил я на одном дыхании. — Уже давно. Очень давно. Но осознал я это только после твоих слов и наших поцелуев… А я тебе… нет?       — Да, — он подошёл ещё ближе, кладя голову мне на плечо. Такой дорогой и родной. — Ты мне тоже. Ещё с первой встречи, — после его слов я не сдерживаюсь, беру его лицо в свои ладони и целую первым.       Сначала в нос, бровь, щёки и лишь затем в губы.       А он и вовсе плавится в моих объятиях.       Я неосознанно потираюсь о его пах своим, чувствую, как он начинает дрожать. Сдерживается? Но вмиг всё меняется, и от неожиданности я вскрикиваю. Гук подхватывает меня под бёдра, усаживая на слегка пыльный стол. Теперь он ведёт меня, захватывая язык и продолжая грубо целовать. Оглаживает талию и мягкие бёдра с ягодицами. А я и вовсе забываюсь, начинаю постанывать в поцелуй, обхватив его ногами и притягивая всё ближе.       Будто он посмел бы сбежать.       — В тот раз ты хотел сделать мне приятно, — оторвавшись от столь желанных губ, я опускаюсь на колени и смотрю снизу вверх на то, как он в нетерпении закусил нижнюю губу. — Но я хочу сделать это первым. Позволишь? — в ответ лишь кивок.       Пряжка ремня расстёгивается и летит на пол, звякая, как и ширинка с пуговицей. Шоколадные штаны опускаются до колен. Я прошу Гука привстать, дабы мне было легче их снять. Пальцы задевают головку сквозь боксеры, и я слышу сдавленное мычание. О… он уже твёрдый.       — Так быстро?       — Ты себя видел?       Не скрываю, у самого жмут брюки.       Но он такой красивый, нереальный и просто самый лучший… Даже его член — совершенство: ровный, не слишком большой, но толстый, уже успевший встать в моих руках, истекающий смазкой с чувствительной головки, к которой я дотрагиваюсь пальцем, размазывая прозрачную жидкость. Та вязкая и слизкая.       Щёки Гука совсем красные: то ли от жары, то ли от моих действий. В этом маленьком помещении и вправду душно. Засматриваясь на его плоть, я облизываю на пробу самую головку. Никогда бы не подумал, что буду таким заниматься в школьной кладовке. Но если это мой Гук, то всё в порядке. Мне это нравится. Нравится всё до единого в нём.       — Ох, ты так трясёшься… — смотря на его кулак у рта и дрожащие ноги, мне не хочется тянуть с этим и дальше. — Не буду тебя мучить… Но постарайся не издавать громких звуков. Мы же в школе, — он лишь качнул головой, словно тут же начнёт кричать, как только откроет рот. — Но дома не будем сдерживаться, да?       Он хотел было что-то ответить или спросить, но мои губы прошлись по всей длине, облизывая уздечку и делая вакуум. Я пытался повторить то, что было на тех распиаренных порно-видео, на которые я пытался получить оргазм, но всё не выходило. Кажется, причина была не в сисястых барышнях, а человеке напротив. Мой рот, взявший чужой член наполовину, заставил его прикусить свой кулак и тут же заткнуться.       Я брал не до конца, горловой всё же не так прост. Но время для этого ещё будет. Дома… мы сделаем всё дома. Поэтому я помогал себе рукой, а второй мял его яйца и бедро. Кажется, там точно останутся синяки. Слюни вперемешку со смазкой текли из моего рта, попадая на подбородок и пол. Но вид сдерживающего стоны Гука был самым лучшим.       Перед моим лицом предстала самая прекрасная картина: его вздымающаяся грудь, одна рука упёрлась в стол, вторая прикрывала рот, а также красные щёки, прикрытые глаза и гортанный стон к концу. А перед ним моя голова, двигающаяся вверх-вниз, и помогающий язык, что так жадно его лизал. Его рука оказывается в моих волосах и сжимает их, словно пытаясь насадить меня глубже, а не отодвинуть.       Под конец Гук не сдерживается и двигается бёдрами навстречу моему рту, пытаясь буквально трахнуть глотку. Я закатываю глаза от нехватки кислорода и ноющего члена в собственных штанах. Тут же расстёгиваю брюки и освобождаю изнывающую плоть, начиная надрачивать, пока меня трахают в рот, а я подстраиваюсь под чужой темп.       Кайфуя от происходящего, я кончаю на пару вместе с Гуком, усаживаясь на пыльный пол, чтобы перевести дыхание, но тут же чувствую, как он присаживается рядом, затягивая меня в грязный поцелуй. Я чувствую, как моё сердце трепещет, а руки притягивают его разгорячённое тело ближе, усаживая себе на колени.       — У меня родители всё ещё в Дэгу, — сообщаю, удерживая его в своих объятиях и смотря прямо в глаза.       — Это приглашение? — взгляд хитёр, а губы тянут улыбку, отчего я снова его целую, но более коротко, просто чмокая.       — Это начало наших отношений, — осведомляю, ведь не вижу смысла ходить вокруг да около.       — Тогда я согласен, — его мягкие губы накрывают мои, унося в мир спокойствия и любви.       И в нашу комнату на пятом этаже. Мирок, в котором есть лишь мы.

***

      — Горькая, — именно это я отвечаю, когда Гук спрашивает, какова его сперма на вкус.       В его взгляде можно прочитать лишь: «Error».       — Это единственное, что ты хотел спросить? — только после этих слов Гук наконец-то обращает на меня внимание.       — Мне было интересно… — он привстаёт с кровати и нависает надо мной, шепча в самые губы. — Тэхён-а, — проводит кончиком носа по шее, вдыхая мой запах. — Но ты сладкий, — облизывает мою нижнюю губу, вовлекая в полюбившийся поцелуй. — Такой вкусный.       — Мы… дойдём сегодня до конца? — чувствую, как он трётся своим стояком о моё бедро.       И когда это он успел раздеться? Мы только что смотрели фильм, а уже сидим в чём мать родила.       — Если ты готов, — вновь беспокоится обо мне.       — Я… играл перед твоим приходом…       И тянусь рукой к его члену, плавно проводя по всей длине, большим пальцем стимулируя головку с уздечкой, отчего он вздрагивает и несдержанно стонет, так пошло и только для меня. Какой же он мягкий, хотя еле вырисовывающийся пресс его чего только стоит. И он только для меня.       — Красивый, — срывается с моих губ, после чего я снова его целую.       Разорвав поцелуй, он тянется к прикроватной тумбе за лубрикантом и пачкой презервативов. В руках оказывается два бутылька.       — Вишнёвая или классика? — слышу сквозь туман возбуждения.       — Обычную.        И он обильно выдавливает прозрачную жидкость на пальцы, греет и обводит колечко мышц средним, полностью вводя всю фалангу и растягивая легко поддающиеся стенки. Я всё ещё мягкий, и можно было бы забить и сразу перейти к главному без прелюдий. Но Гук был тем, кто всегда ценил мой комфорт.       Поэтому я только и могу, что стонать в его губы, нетерпеливо ёрзая на простынях в своей комнате, пока моё тело горит адским огнём. Гук усаживается к стенке и утягивает меня за собой, словно безвольную куклу. А я горю на его коленях и, стараясь насадиться на пальцы, утыкаюсь лбом в плечо, при этом прерывисто дыша и постанывая.       — Ч-ш-ш, не торопись. Нужно тебя хорошенько растянуть, — и поглаживает меня второй рукой по голове, чувствуя, насколько же мягкие мои волосы.       А я уверен, что они приятные на ощупь. Как и вся моя кожа, как и руки Гука.       — Д-да… Просто вставь, м? Я готов, правда, — третий палец проникает с небольшим трудом, но благодаря лубриканту не приносит боли, лишь небольшой дискомфорт. — Вот там… — неожиданно вздрагиваю я, потому что его пальцы давят на простату, стимулируя заветную железу.       — Нашёл, — и довольно улыбается, начиная раздражать её всё сильнее.       С четвёртым пальцем я понимаю, что этого достаточно и прошу вытянуть их все, наконец, заменив членом. Господь, сколько можно! Всё же его бережность бывает проблематичной.       Но меня забавляет его недовольное лицо, словно это я вытащил пальцы из его задницы, а не он. Такой милый и красивый. Особенно с моими свежими засосами на ключицах и шее, но в таких местах, чтобы ничего не было видно из-под рубашки.       — В порядке? — поглаживает мою щёку, целуя в лоб. Я киваю, улыбаясь, и обнимаю за шею, устроившись под надёжным телом. — Давай немного по-другому? Будет удобнее.       А я уже понимаю, о чём он. Тут же привстаю, слегка потрясываясь от напряжения в мышцах, и становлюсь в коленно-локтевую. Решив повернуться за спину, я оказываюсь в ловушке чужих глубоких глаз. Возбуждение накатывает на обоих и… блядь, это так сексуально. Он слишком красивый для этого мира. А ещё не заслуживающий даже меня.       Он всё шепчет на ухо о том, насколько я прекрасен и какой умный мальчик. Хотя это всё он — любящий меня с самого детства, пока я не замечал его чувств до недавнего времени. Чувствую себя мудаком. Но теперь всё исправлю, несмотря на любые испытания в этом мире и наших жизнях.       — Расслабься, — расцеловывает всю мою спину, чувствуя, как я успокаиваюсь.       Он медленно проникает наполовину, спрашивает о моём состоянии и, услышав, что всё в порядке, медленно продолжает до тех пор, пока не шлёпается яйцами о мои ягодицы. Темп изменяется от довольно медленного до более быстрого и начинает приносить нам удовольствие. Наши тела потеют, а в комнате становится жарче. Не помогает даже вентилятор. Пахнет сексом и желанием слиться воедино.       Уложив меня на спину, он нависает сверху и снова входит до основания, а я стону от удовольствия. Плевать на соседей и гавкающую собаку под окнами. Плевать на скрипящую кровать. Сейчас важен лишь момент. Важны лишь мы. И пока Гук собирает мою небольшую слезинку у глаз и снова целует, замедляясь, я задыхаюсь. Поцелуй нежный и вовсе не грубый, без укусов.       — Прекрасный, — шепчет мне на ухо.              А я утыкаюсь ему в грудь, обнимая за шею.       Ещё пара толчков, и я буду готов кончить. Слишком горячий и прекрасный момент. Мой драгоценный друг, самый замечательный человек и семья. Теперь, с недавнего времени, ещё и парень.       Чувствую скорый приход оргазма. И он словно чувствует меня, начинает надрачивать мой член, отчего шлепки и стоны слышны на всю комнату. Последнее движение бёдрами, и я изливаюсь на живот, а спустя пару секунд и Гук повторяет тоже самое с глухим стоном.       Я вздрагиваю, но затем понимаю, что у него был слишком яркий оргазм. Гук находит последние силы, выкидывает презерватив у кровати прямо на паркет и целует меня в губы, ложась рядом.       Мы замечаем яркий диск луны в окне.       — Нужно в душ, — говорю я в пустоту, а он всё жмётся ко мне ближе, трётся носом о шею и смотрит, слегка улыбаясь.       — Отнести тебя? — тянется руками, подхватывая, как невесту, и шлёпает к ванной. — Сил совсем нет?       — Конечно, — так же улыбаюсь.       — Ну так что, попробовал? Понравилось? — намёк на поцелуй.       — С тобой что угодно понравится, Гук, — со смешком выдаю, а после серьёзно обращаюсь: — Ну так что, будем и дальше репетировать?       — Будущее? Куда я без тебя денусь, — наш смех разносится по всей ванной. Я хватаю близлежащее полотенце и накидываю его на чужую голову. — Ладно, ладно. Иди сюда, чудо ты моё. Будем вместе откисать в ванной, а потом спать. Я чертовски устал, мой ты экспериментатор в делах сердечных.       — А поцелуйчики перед сном в лобик? — тяну руки, погружаясь в ванную. — Без них глаз не сомкну, — сонно, чуть ли не засыпая.       — Будут. Конечно, будут. Куда же без них, — улыбка сама по себе расцветает на лице Чонгука.       Лунный свет слепит глаза через небольшое окошко, но дарит тепло и уют. Точно так же, как и рядом сидящий в объятиях комок счастья.

Я зацелую твои уста до крови, до гематом и ран кровавых. А вечером буду сидеть у твоих ног, замазывая всё мазью, извиняясь за свою любовь.