Healing

Иногда у Мидории болят руки. Что неудивительно, ведь его кости пережили множество переломов и операций. Это происходит пару раз в неделю или после особенно длительных нагрузок. Он старается справляться с болью: меньше напрягать руки, массировать их. Но ничего не помогает. Его кости словно трещат, а боль становится такой сильной, что он даже не может пошевелить рукой. Изуку мечтает, чтобы это прошло. Однако это не лечится, поэтому он старается привыкнуть и не обращать внимания. Он научился скрывать своё состояние от других. На тренировках ему может быть неудобно, но он мастерски прячет свои эмоции. Иногда ему трудно донести что-то тяжёлое, но он всё равно отказывается от помощи. Всё это продолжается на постоянной основе, пока Кацуки, наконец, не замечает проблему. Однажды вечером класс сидел вместе, отдыхая после тяжёлой недели. — Как хорошо, что сегодня пятница! — воскликнула Мина. — Согласна, я так устала, — вздохнула Очако. — Эта неделя была невероятно тяжёлой. — Зато сейчас можно расслабиться, — улыбнулась Момо. — Кто хочет чаю? Все с радостью приняли предложение, и через пять минут у каждого уже была чашка горячего чая. Ребята оживлённо болтали, звеня посудой и ложечками. В комнате царил уют. Изуку сидел в стороне, наслаждаясь атмосферой. Ему было тепло и спокойно. На лице играла лёгкая улыбка. В какой-то момент его взгляд упал на Кацуки. Тот сидел напротив, чуть поодаль, сгорбившись и обхватив руками чашку. Он выглядел задумчивым, изучая что-то на дне. Кацуки, почувствовав взгляд, поднял глаза. Их взгляды встретились. Изуку коротко улыбнулся, а Кацуки кивнул в ответ. Они словно вели немой диалог. Вдруг руку Мидории пронзила резкая боль. Его лицо исказилось, брови нахмурились, губы сжались в тонкую полоску. Он пытался скрыть это, но Кацуки всё заметил. Тот вопросительно посмотрел на него, вскинув бровь. Изуку замотал головой, показывая, что всё в порядке. Хорошо, что они сидели далеко друг от друга, это дало ему время придумать оправдание. Но Кацуки явно не собирался оставлять это без внимания. Боль усилилась. Изуку крепко сжал чашку, надеясь, что тепло хоть немного облегчит её. Он взглянул на свои шрамы — грубые, уродливые линии на коже. В местах их расположения болело особенно сильно. Чашка выскользнула из пальцев, упав на пол и пролив чай на одежду. — О боже! Деку, ты в порядке? — всполошилась Очако. — Да, конечно! Всё нормально, рука просто дрогнула. Ты же знаешь меня, — криво улыбнувшись, Изуку поднялся и почти бегом покинул холл. По пути в свою комнату он корил себя за эту оплошность. Почему это всегда случается с ним? Когда всё это закончится? От таких мыслей хотелось выть. Его отвлёк стук в дверь. Изуку поспешно переоделся в первую попавшуюся футболку и открыл. На пороге оказался Кацуки. — Впустишь? — спросил тот, приподняв бровь. Изуку молча распахнул дверь и сел на кровать. Он знал, что сейчас последует разговор, которого он так не хотел. — Что случилось, Деку? — мягко, но настойчиво спросил Кацуки, присаживаясь рядом. Мидория поднял глаза и увидел обеспокоенное лицо друга. Брови нахмурены, но взгляд тёплый. Кацуки приобнял его, и Изуку, не удержавшись, устроил голову на его плече. Они молчали долго. Наконец, Мидория решился: — У меня проблема с руками. Всё не так серьёзно, просто иногда болит, — пробормотал он. — Сходи к Исцеляющей старухе, — предложил Кацуки. — Уже пробовал, — вздохнул Изуку. — Она сказала, что это побочный эффект травм. Только массаж помогает. Но одной рукой не очень-то удобно. Кацуки протянул руку: — Дай руку. — Ч-чего? — Просто дай, — повторил он и, не дожидаясь, сам взял руку Изуку. Он аккуратно провёл большим пальцем по шрамам. — Болит? Изуку замер. Боль ушла, осталось только ощущение мягких, почти невесомых прикосновений. Несмотря на то, что они встречались уже месяц, оба ещё учились быть открытыми друг с другом. Эти моменты, полные нежности, были редкими, но ценными. Кацуки начал массировать ладонь круговыми движениями, стараясь быть максимально осторожным. Затем он нагрел руки, использовав свою причуду, но сдержал взрывы. — Лучше? — спросил он. — Намного. Спасибо, Каччан! — улыбнулся Изуку и, потянувшись, чмокнул его в щёку. Кацуки смутился, и Изуку не мог не заметить покрасневшие кончики его ушей. Это было так мило, что он едва сдержал смех. Кацуки же, глядя на шрамы, хотел только одного: чтобы Изуку больше не страдал. Он поднял его руку к губам и нежно поцеловал шрамы. — Люблю тебя, Деку, — тихо произнёс он. И в этот момент Изуку чувствовал только счастье. Все тревоги исчезли, боль больше не казалась невыносимой.