Я буду с тобой до конца

      — А Северус уже ушёл? — оглядевшись, задала очевидный вопрос Элеонор, застывая на последней ступеньке. Люциус неловко отстранился от жены, немного засмущавшись, чем очень повеселил Нарциссу. Где это видано, чтобы Лорд Малфой краснел от того, что его застукали за банальным поцелуем.       — Да, нужно кое-что доделать перед приездом студентов, — ответил блондин, поднимаясь с кресла. — А ты чего не спишь? Кто распорядок дня соблюдать будет, м? — подхватив нарушительницу порядка, Люциус поднимался по ступенькам.       — Мне не спится, — пожала плечами Одран, не собираясь говорить, что Северус переодически разрешает не спать до глубокой ночи.       — Почему? Кошмарики? — толкая дверь в комнату воспитанницы, поинтересовался Малфой.       — Нет, просто волнуюсь немного, — сев на постель и закутавшись в одеяло, ответила Элеонор.       — Та-ак, — протянул Лорд, сев рядышком и обняв комочек, положив руку на плечо. — Откуда мы взяли это волнение? Ты же не первый раз в Хогвартсе.       — Знаю, — выдохнула Одран, прижавшись ко взрослому. — Но вдруг я не смогу найти себе друзей, или меня воспримут как-то не так?       — У тебя на этот случай всегда есть Драко. Если уж и он не сможет помочь, то ты всегда можешь убегать из гостиной на ночь к декану, — хмыкнул блондин, выпутывая девочку из одеяла и укладывая головой на подушку. — Все проблемы решаемы. Засыпай и ни о чём не думай, принцесса, — щёлкнув ребёнка по носику, подмигнул Малфой.       — Люциус, — перевернувшись на бок и накрывшись одеялом почти с головой, начала Элеонор.       — Что такое? — сев на пол у постели, поднял бровь взрослый.       — А если я не поступлю на Слизерин? Точнее не хочу быть змейкой, — глаза блондина округлились от такого заявления.       — Как это не хочешь? — нахмурился мужчина. — Чистокровные должны учиться на Слизерине.       — Я понимаю, но… Слизеринцы такие заносчивые, амбициозные, во всём ищут выгоду… Да и вообще они, за исключением некоторых, противные. Думают только о деньгах и высоком положении в обществе, — пробормотал ребёнок, ковыряя пальчиком простыню.       — Что есть, того не отнять, — согласился аристократ, улыбнувшись.       — Я не знаю, что делать с этим счастьем, — выдохнула Одран, свернувшись клубочком.       — Я думаю, что сначала ты должна услышать вердикт этой старой рухляди, именуемой Распределяющей Шляпой, а потом уже решать проблемы по мере их поступления.       — Что будет, если она решит отправить меня на другой факультет? — спросила Элеонор, посмотрев на опекуна. — Ты будешь ругаться?       — Конечно же нет, — погладив малышку по волосам, успокаивал её Люциус. — Мне конечно важно, чтобы ты общалась с себе равными, но если тебе этого не хочется, то я не могу настаивать.       — Спасибо, — слабо улыбнулась Элеонор. — Мне было важно это услышать.       — Спи, Ленор, завтра трудный день, — послав девочке воздушный поцелуй, Люциус поднялся на ноги. — Сладких снов.       — И тебе.

***

      — Элеонор Одран, — огласила МакГонагалл, отрываясь от пергамента и высматривая в толпе знакомую внешность.       Тяжело выдохнув, девочка поднялась по ступенькам и уселась на табурет, закрыв глаза в ожидании вердикта. Сердцебиение Одран усиливалось, кровь бешено стучала в висках, а пальцы непроизвольно скрестились на удачу.       — Хм-м, куда же вас определить? — нахмурилась Шляпа, раздумывая.       Снейп в замер в ожидании, он давно раздумывал о том, куда распределят племянницу, и теперь просто ожидал подтверждения своей догадки. То что Шляпа даже не заикнётся о Слизерине, Северус знал совершенно точно. За последние пару лет Элеонор очень изменила как внешне, так и внутренне.       — Пуффендуй, — робко подсказала Элеонор, трясясь от волнения.       — Что ж если вы в этом так уверены, то ПУФФЕНДУЙ, — громогласно выкрикнула Шляпа.       — Спасибо, — поблагодарила Элеонор, вскакивая с табурета и направляясь к столу своего факультета.       Мелко подрагивая, Одран принимала поздравления и приветствия от старшекурсников. Усевшись за стол, Элеонор повернулась в сторону преподавательского стола, чтобы увидеть реакцию дяди. Северус лишь коротко отсолютововал ей кубком. Расстроен ли он, девочка так и не поняла.       — Что-то мне подсказывает, что у первого курса теперь не будет проблем с зельеварением, — рассмеялся Эрни, поймав ответную улыбку Одран.       На одно мгновение в голове Элеонор промелькнула мысль о словах Люциуса: «Чистокровные должны учится на Слизерине», но ведь Эрни и Ханна тоже чистокровные и спокойно учатся на другом факультете, занимая место старост. Значит ли это, что Слизерин это принцип самих аристократов?

***

      Наведя страх на прибывших первокурсников, Северус счастливый и довольный вернулся в свои покои. Теперь, после бессонной ночи, наконец-то можно спокойно отдохнуть и набраться сил перед завтрашним, по обыкновению, одним из ужаснейших дней. Первые курсы как обычно наслушаются про него всяких ужасов от старших курсов и будет трястись, как осенние листья на ветру. Вторые, третьи и четвёртые будут судорожно пытаться вспомнить, что проходили ранее, что не нахватать «минусов» в первый же день. А более старшие курсы будут долго и упорно вспоминать, а как вообще держать перо в своих неумелых руках.        Но всё это будет завтра, а пока Северус, педантично повесив мантию на спинку стула и сняв сюртук, завалился на постель, повернувшись на бок, рассматривая плюшевого барсучонка с шарфиком на шее. И всё-таки он не прогадал с факультетом.       Профессор само удовлетварительно хмыкнул, вспоминая все попытки Малфоя слепить из ребёнка настоящую аристократку, совершенно не замечая, как она поменялась.       Одран совершенно перестала хитрить и лукавить себе во благо, и без того невысокие амбиции вовсе сошли на нет. Элеонор с удовольствием и огромным усердием постигала всё больше новых для себя вещей: учила французский, доводя до идеала произношение, много читала и развивала в себе чувство прекрасного через танцы и рисование. И вот итог: честная, трудолюбивая, терпеливая, — всё это так симпатизирует жёлто-чёрному факультету.       Прикрыв глаза, Северус уже был готов провалиться в сон, как вдруг раздался звук открывшейся с ноги двери.       — Крёстный, нам срочно надо поговорить!