Побег жениха

      Отвратительно. Ком в горле вырос до таких размеров, что и слова выдавить не получается, а ему клятву через пять минут нужно говорить. Клятву, которую даже составлял не сам: "...буду любить и в горе и в радости.." Ну что за бред? Осточертело. Взгляд с ненавистью прожигает белоснежную дверь, ведущую в неисправимое будущее. В будущее, которого так боялся и не хотел Сынмин. Будущее, в которое его насильно швырнула собственная семья. Неужели он настолько любит их, что готов пожертвовать своим счастьем? Своей свободой? "Этот брак выгоден для нашей компании, так что прекрати ныть и иди готовиться. Ничего страшного в этом нет." — эти слова были выплюнуты собственным папой в лицо, а после подкреплены тяжёлым взглядом отца. Они были надёжными родителями, которые всегда давали своему сыну всё, что тот захочет. Но всё то было материальным. О любви и заботе омега узнал от своей няни. А о том, что с родителями можно проводить свободное время, играя или веселясь – от детей в парке. Было тяжело осознавать, что он растёт лишь для того, чтобы в будущем скрепить связь семьи Ким с семьёй Пак, которая считалась достаточно успешной. С детства его сватали с Пак Дживоном. Завидный альфа из такой семьи – лучший вариант для Сынмина. И родители потратили немало сил, чтобы выставить своего сына в лучшем свете, ведь парней-омег не все хотели принимать. Семья Пак, к их счастью и несчастью Сынмина, была только "за". Но от этого рады были только их родители. Сам Дживон не особо обращал внимания на омегу. Когда их оставляли в одной комнате, чтобы те смогли ближе узнать друг друга, они сидели порознь и занимались своими делами. И если Сынмин в начале пытался понравиться альфе, будучи убеждённым, что это его задача, его благодарность родителям, которую он обязан исполнить. То Дживон лишь скучающе вздыхал и просил прекратить надоедать. Таким образом, холод окутывал Сынмина со всех сторон. Он же нашёлся в пареньке, подкармливающем котов неподалёку от парка, в котором Ким любил гулять. Но этот холод был другим. Он был лишь наружним, но безумно горячим внутри. Стоило просто копнуть поглубже и вот – Сынмин уже сгорает. Двери открываются, а за ними просторный зал, дорого украшенный, и скучающие лица важных людей, что пришли из вежливости или для такой же выгоды. Вдали, около свидетеля, стоит он – Пак Дживон. Безумно красивый, статный, но до жути холодный. Он смотрит на Сынмина в проходе без единой эмоции, а взгляд его пуст. И все ждут, когда омега наконец ступит на дорожку, грациозно пройдётся по ней. Однако Сынмин всё медлит. — Господин, проходите, — осторожно шепчет девушка, которая помогала одеваться перед церемонией. Столько труда было вложено. И в этот день. И во всю жизнь Сынмина. И как бы Сынмин не был благодарен родителям за всё... он просто не может. Стебли цветов, из которых составлен букет жениха, сжимаются и грозятся вот-вот сломаться. Взгляды. Эти отвратительные взгляды, мерзкие перешёптывания, грозный шаг отца, который встал из-за стола, дабы "помочь" сыну начать передвижение. Невыносимо. — Не хочу замуж за него, — с выдохом произносит Ким, откидываясь на стену позади, пока его взгляд блуждает по звёздному небу. Только ночью он может так спокойно разгуливать, сбегая от телохранителей. — А за кого хочешь? — спрашивает Минхо, сидя по правую сторону от омеги. Ли гладит по шёрстке кота, которого они обнаружили за одним из домов. Тот худющий, одна кожа да кости. Хвостатый с удовольствием уплетает то, что ему даёт человек. Это какое-то лакомство для кошек, скорее, как закуска, но это всё, что было сейчас с собой. Сынмин смотрит сверху вниз на макушку альфы, с которым сдружился ещё пару лет назад, на своё же удивление. Что их связало? Минхо выглядел свободным, а Сынмин гонится за такой свободой. Хочется также и Ли любезно показывает пример своего стиля жизни, который не так уж плох. Однако Сынмину не нужна одинокая свобода. Она выглядит куда маняще именно рядом с этим альфой. Возвращаясь к вопросу. За кого? — За тебя, — бросает Ким, не отводя взгляд. Интересно, какой будет реакция старшего. Ложь ли это? Не совсем. А тот поначалу никак не реагирует, продолжая кормить кота. Проходят минуты и никто из них не нарушает ночную симфонию сверчков. — Хорошо, — через некоторое время произносит Ли. Он отвечает с лёгкостью и беззаботностью, которая, как всегда, ему присуща. Старший поднимается на ноги и встречается взглядом с омегой. Отчего-то он полон уверенности и надёжности. Сынмин чувствует себя глупо, когда просто хлопает своими глазами, не зная, что говорить. Он ведь и начал эту тему, а как продолжить – не имеет ни малейшего понятия. Зато знает Минхо, делающий шаг ближе, он устраивает руку на стене позади и чуть наклоняется, пока омега впечатывается в твёрдую поверхность, не понимая себя. Ему хочется убежать или чтобы альфа не останавливался? — Ким Сынмин, — томно зовёт Ли. — Выходи за меня. — Что...— совершенно теряясь от ситуации, Сынмину удаётся пропустить пару несвязных звуков, на что старший тихо посмеивается. Они были друзьями. Казалось, что не слишком близкими. Просто любили проводить друг с другом время, тихонько переговариваясь о чём-либо или же вовсе молча. Но даже в совместной тишине, они находили свой комфорт. Является ли Минхо хорошим вариантом? Однозначно. С ним спокойно. С ним уютно. С ним свободно. Сынмин обнаруживает в себе мысли о том, что ему хочется согласиться. — Я... не... Ты шутишь? — Я всегда серьёзен, Сынмин. От внезапно жёсткого тона, омега приходит во внутренний восторг, но внешне лишь губы кусает и замечает вскоре на них взгляд старшего. — Но серьёзен ли ты? — сомневается альфа, на секунду возвращая зрительный контакт. А после начинает приближаться. — Оттолкни меня если это всё шутка и ты не согласен, — шепчет в самые губы, после чего накрывает их своими и чувствует чужую дрожь. Уже и самому отстраниться хочется, чтобы не мучить бедного омегу, который, видимо, просто потерялся в себе и в этой жизни. Но тут Сынмин берёт себя в руки, а точнее берёт в них кофту старшего, сжимает в своих кулачках крепко-крепко, словно боится что тот убежит. И отвечает. Он льнёт к альфе, охотно отвечая на поцелуй. Цепляется за него и дрожит уже от ощущений, а не страха. Рука на талии ощущается слишком правильно, а сердце трепещет от того, как Минхо тянет к себе ближе, избавляясь от всего лишнего пространства между ними. Стоит ли говорить о том, как долго Минхо ждал этого? Он старался не смотреть на Сынмина подолгу. Старался не думать о нём всё время. Старался быть холодным, не проявлять излишнего внимания к омеге. Просто потому что не его. Омега предназначен другому и всё, что оставалось Минхо – надеяться, что с тем альфой Сынмин будет счастлив. Но младший лишний раз о замужестве не говорил, а те редкие разы, когда тема затрагивалась вводили его в тоскливый вид. Было понятно, что Сынмин совершенно не счастлив. И всё же, Минхо не пытался к чему-либо принудить младшего или натолкнуть на какую-нибудь идею. Он просто наблюдал и ждал, когда Сынмин всё решит для себя. Когда омега сможет дойти до мысли, нужной для самого же себя. И пусть бы это заняло месяцы или годы. Минхо был готов ждать. Хоть вечность. — Я буду ждать тебя, — шепчет Ли в промежутках, когда приходится взять воздух. — Увезу отсюда. Но ты обдумай всё ещё раз. Действительно ли это то, что тебе нужно? Обдумал. Уже несколько раз взвесил все "за" и "против". Сынмин не хочет замуж. До жути не хочет выходить за Дживона. Он хочет проводить время с Минхо. Хочет кормить с ним кошек. Хочет открыть вместе с ним приют и помогать бедным животным найти дом. Он хочет связать свою жизнь с Минхо. Он не хочет больше жить в этом холоде. Чужой полюбился больше. Поэтому стоит отцу подойти ближе, как Сынмин, наконец, решается. Он бежит. Бежит прочь от этого тошнотворно роскошного зала. Прочь от безразличия. Прочь от стабильности. Он бежит прямо в лапы неизвестного будущего. Выбегает из здания и спешит вниз по длинной лестнице, выкидывает чёртов букет, слышит за собой возмущённые голоса, но насколько же ему плевать на это всё. Внимание только на знакомой машине, около которой стоит тот, кто душу будоражит больше. Тот, чьи бережные прикосновения ощущаются приятнее остальных. Тот, чьё часто отстранённое лицо сейчас озаряется самодовольной ухмылкой. Он ждал. Правда ждал и уже думал, что всё зря, но вот омега, как пуля, мчится в его сторону совершенно не смотря под ноги, что волнует старшего. И не зря. Сынмин спотыкается на последних ступенях, а падает прямо в подоспевшие объятия Минхо. — Дурачок, — посмеивается тот, помогая младшему выпрямиться. Омега выглядит великолепно и, хоть все старания были не для этого альфы, сердце пропускает удар. — Сам дурак. Красть будешь меня? Или уже передумал? — Ни за что не передумаю, — усмехается старший, крепко хватаясь за руку Кима. Альфа бросает ледяной взгляд на толпу, собравшуюся около входа. Это они. Они поганили жизнь Сынмина. Они заставляли делать то, чего парень совершенно не хотел. Но и благодаря им ситуация сложилась именно так. Минхо усмехается и чуть кланяется перед ними, а после тянет омегу к их "карете". По лестнице уже бежит охрана и старшие во всю подталкивают второго жениха, призывая того отвоевать своё. Вот только Сынмин никогда не был "его". И Дживон со спокойствием отпустил омегу, не жалея ни о чём. Машина отъезжает быстро, ровно в тот момент, когда охрана подбегает ближе. Они суетятся, собираются бежать на парковку, чтобы открыть погоню, но громкий голос Пака прерывает их и весь возникший гул гостей. — Я не собираюсь выходить за него, — Дживон оборачивается к своим родителям, а после переводит взгляд на семью Кима. — Не нужен мне этот омега. — Мы вернём его, — обещает отец семейства, на что получает отрицательное покачивание головой. — Дживон, ты... — Вы действительно так надоедаете, — устало бросает юный Пак, проходя мимо, чтобы вернуться в зал. — У меня, между прочим, тоже есть любимый альфа. Поражённый вскрик присутствующих вызывает усмешку. Глупые взрослые, которые ничего дальше своего носа не видят. И которых так запросто можно отвлечь. Сынмин удачно уехал с незнакомым альфой в неизвестном направлении. Машина едет без остановок. Возможно Сынмин глуп, всецело доверяя себя этому альфе, но ему безумно нравится происходящее. Адреналин в крови играет, взгляд блестит и улыбка всё с губ не сходит. Мимо проносятся деревья, поля, другие машины. Внутри звучит плейлист с любимой музыкой обоих. Впереди ждёт неизвестное, но интригующее будущее. И первая неожиданность настигает в скором времени, когда они заезжают, казалось бы, в какой-то лес, а после едут через поле, но вскоре звучит знакомый шум волн, разбивающихся о скалы. Сынмин с вопросом смотрит на старшего, когда он останавливает машину не далеко от пустующего пляжа. Тот покидает машину и, обойдя её, открывает дверь омеге. — Выходи. Сынмин всё ещё не понимает, что происходит, но вкладывает свою руку в протянутую альфой и следует за ним, ближе к воде. Его собираются топить? — Что ты... — Говорил же, что серьёзен. Они останавливаются, и Минхо резко поворачивается к жениху. Заводит руку за спину, вынимая что-то из кармана, а после под расширяющийся взгляд младшего, опускается на колено. Другой рукой ощущает дрожь омеги, а в глазах того влага собирается. Сквозь неё становится сложно разглядеть то, что альфа протягивает. Сложно, но можно. От этого сердце учащает ход. Сынмин прикрывает рот, неверяще глядя. — Ким Сынмин, я не готовил клятву, но и без неё могу сказать, что ты – всё, что мне нужно. Мой лучик, ради которого я готов бросить все дела и обеспечить тем, что осчастливит тебя. Твоя улыбка драгоцена и я хочу, чтобы она сверкала своей искренностью вечно, поэтому сделаю всё, что душа твоя потребует. Надеюсь, что ты обдумал свои действия и принял решение. Теперь же спрошу более официально. Ты выйдешь за меня? — Ох, Минхо... Я не оттолкнул тебя тогда. И в этот раз не смогу. Выйду. За тебя выйду. Старший сказал об улыбке Кима, но он не знает, что его собственная прекрасна. Сынмин зеркалит её и позволяет альфе надеть на палец кольцо, а после надевает другое на палец Минхо. Действие, от которого у обоих бабочки в животах. Волнение, вперемешку со счастьем – то, что так хотел испытать Сынмин. Становится лишь радостнее, что он ощущает это благодаря Минхо. Тот поднимается с земли, оказывается вплотную к омеге. Он приобнимает одной рукой за талию, а другую переплетает с сынминовой. Так аккуратно и трепетно, заставляя дыхание прерываться. И ведь действительно утопил. Только не в холодной воде бушующего моря. Утопил в тёплых чувствах. В своих и к себе. Сынмин прикрывает глаза, позволяя губам альфы коснуться своих в нежном поцелуе. Без всякой официальности, документов и свидетелей, зато более чувственно и интимно. Этот момент приобретает своё волшебство. А это смелое решение становится лучшим в жизни омеги. И пусть кто-то только посмеет отобрать у него это счастье – он больше не тот наивный мальчишка, позволяющий управлять собой и оправдывать это благодарностью или платой за что-то. Теперь он распоряжается своей жизнью, как сам того захочет. А хочет он всего лишь быть рядом с Минхо. Большего не нужно.