Свобода

      Князю хорошо. Они вчера отыграли последний концерт. Они не выспались, едут в автобусе к вокзалу. Им еще какое-то время надо ехать на поезде. Он не знает сколько, его не волнует. Тур почти окончен. Он не знает через сколько они будут отыгрывать следующий концерт и мысль об этом теряется. Он почти не пил, потому голова и не болит. По всему тело растекается удовлетворение. Ему слишком спокойно.       Он садится не на свое любимое место, а назад. У них целый автобус, он только их, их место. Не самое удобное, но после трех часов сна и пары часов скаканья на сцене им кажется, что это лучшее место. Мишу рубит. Он держался весь тур. Он не разу не укололся, пил в меру и вел себя так, как будто не пытается умереть уже несколько лет. Его игры со смертью не закончатся. Это какое-то затишье перед бурей. Андрей себя больше не винит в том, что Миша начал. У него натура такая, он таким вырос, по-другому не сможет, не изменится.       Миша садится на последнее сидение, Андрея подсаживается к нему. Князь сидит прям в проходе, вокруг полная темнота. Тут нет белых ночей, это, кажется, юг, он не отобразил. Для него каждый день в новом месте, и спят они не так много. Голова постоянно кружится. Он старается делать так, чтобы никто ничего не понял. Он шутит и смеется, он не понимает, что делать, когда начинается дериализация. Надо спать побольше. Он научился спать на всех удобных поверхностях, да и вся группа тоже. Они учатся жить в туре. Вроде это как раз то, чем они хотят заниматься. Им за это платят, им все дают, и они счастливы, а это главное.       Сейчас Миша уснул, а голова его упала на плечо Андрею. Миша нежный. Миша прекрасный и милый. Для зрителей он Горшок, великий и ужасный. Он скачет по сцене и корчит рожи. Он показывает себя панком, который громит все, до чего дойдет в пьяном угаре. Все понимает сколько он может сломать, если его пустить в гримёрку после концерта. Опять что-то доказывает. А кому не ясно. У него привычка осталась. Он постоянно хочет показать себя таким, каким он не является, а причину не раскрывает и не говорит. Но Андрей знает, что он не такой. Мишка тактильный и теплый, у него свой взгляд на это вот все, его неповторимый. Такое его не видит никто, он становится таким только рядом с Князем. Андрей вроде и думает о том, что Миша должен показывать миру себя настоящим, но постоянно себя осекает. Начинает ревновать. Он не знает к кому, а Мише об этом знать не надо. У Князя же тоже что-то в голове неясное творится.       Такая тактильность для них уже стала нормой. Они друзья, сколько уже пережили вместе. И спали на одной кровати и жили после реставрационки. У них свои взаимоотношения. Они выше любви и дружбы, они где-то высоко. Ни у кого такого не было. Ни у кого такого не будет, оба в этом уверены.       Миша начинает тихо посапывать. Андрей кладет голову поверх. Он смотрит куда-то вперед, на дорогу. Там темно, там можно утонуть. Там спокойно. Все мысли сводятся к тому, чтобы что-то придумать. Князь считает, что на это нужно больше его сил. Нужен ясный ум. Сейчас он чувствует, что ему стоит поспать, но сон все никак не желает приходить. Он думает о всяком. О Мише, в основном. Сколько о нем еще можно думать. И так уже несколько лет подряд, он сложный и непонятный, его интересно разгадывать. А еще он взрослеет и меняется очень быстро. Андрей на него не смотрит, он чувствует его рядом с собой и ему хватает.       Иногда Мишу хочется прибить за все хорошее. Но если его кто-то обидит, он этому человеку зубы выбьет.       Кажется, что они тут только вдвоем. Оба знают, что это не так, но это сознание уходит на второй план. Вокруг тишина и темнота. Наверное, это и есть свобода, за которую так борется Миша.