Любовь это...

В кабинете душно. Становится трудно дышать через чёрную медицинскую маску. Рука, что крепко держит небольших размеров тату-машинку так и норовит дрогнуть, отступиться, сделать ошибку, но Дима держится, делает только частые вздохи, стараясь насытиться как можно больше воздухом свежим. Клиент бубнит что-то, рассказывает. Его слушать трудно. Дима старался, пытался в первые тридцать минут, но уже не понимает ни единой связи. Слушает сидящего человека рядом, как обыденную аудиокнигу, в которую не старается вникнуть. Жар чувствуется. Сильный, горящий. Хочется водой холодной облиться. А лучше прилечь куда-нибудь и глаза прикрыть хотя бы на секунду. Дать отдохнуть себе, своим рукам, организму. Дима знал, что простыл. Знал ещё с самого утра, но всё равно предпочёл отработать пятницу и только после уйти на заслуженный больничный. Утром казалось, что он сможет, что справится и что это вовсе не проблема, но сейчас уже в этом он не был уверен.       —С вами всё хорошо? — голос клиент вырывает из собственных мыслей. Дима машинку отодвигает от кожи смуглой, глаза уставшие поднимает. Моргает пару раз, хочет что-то ответить, но вместо этого молчит, так как слов нужных не находится. Ждёт, пока клиент сам продолжит.       —Вы сидите так..       —Как?       —Вот ещё чуть-чуть и в обморок упадете. Дима усмехается на это. Видно даже через маску, что улыбается. Это заметно и по глазам. Вместо простого ответа Матвеев головой мотает осторожно для того, чтобы она ещё больше не разболелась, и молча продолжает свою работу. Весь оставшийся сеанс клиент молчал.

***

Матвеев и впрямь хочет свалиться. Прям здесь и сейчас, когда автобус немного укачивает, словно колыбель. В ушах музыка. Ритмичная, спокойная. Напоминает о тепле и о заботе. Дима висок опускает на стекло и карие омуты закрывает, слушая чарующий голос певца. Тело мурашками покрывается. То ли от того, что его знобит, то ли от воспоминаний, которые хочется, как плёнку, постоянно прокручивать раз за разом. Печатью выжечь на сердце. Держать человека из воспоминаний рядом, к этому самому сердцу и не отрывать от него, не показывать ни единому человеку, держать как самую сокровенную тайну. Но человек далеко. И всё, что остаётся — это в действительности вспоминать его каждый день и прокручивать в голове его образ.

***

На улице прохладно, но это даже ещё хорошо для февраля. Бывало и хуже. Матвеев в шарф укутывается и шаг прибавляет, желая оказаться поскорее дома, в тепле. Жаль, что тепло будет не то, о котором он по-настоящему мечтает. От одной такой лишь мысли, в груди колотит немного, неприятно на душе становится. Он хочет к любимому человеку, но позволить себе этого не может. На тёмном небе виднеются много снежинок. Они медленно падают, вальсируя на землёй. Дима даже засматривается на это... Под ногами снег хрустит, в какой-то мере успокаивая своими звуками. В голове тишина. Наушники разрядились, а руки из карманов, дабы убрать устройство, доставать не хочется. Замёрзнут же. А Дима и так болеет. Дорога до дома была утомительной, долгой, но оказавшись возле своей квартиры, хотелось ещё прогуляться, пройтись. Но Дима отдергивает себя от этой затеи. Сам ведь хотел побыстрее оказаться дома. Он достаёт из кармана куртки ключи и с дрожащими руками пытается попасть в нижнюю замочную скважину и как только он это делает, пытается повернуть ключ, но.. Не выходит. Ключ просто не поддаётся. Дима в недоумении стоит пару секунд. Пробует повернуть ключ в другую сторону и всё хорошо поворачивается, но тем самым он закрывает свою дверь. Ну не мог же он оставить свою квартиру открытой? Спустя пару секунд, слышатся звуки верхней замочной скважины. Она поворачивается, а ручка дергается. Матвеев пугается, делает шаг назад, чуть ли не спотыкаясь об собственные ноги.       —Диман, ты че так долго то? Обычно же в восемь освобождаешься, а время уже... Дверь открывается, а перед ним стоит молодой человек. Голос родной выбивает из колеи. А невозмутимый тон человека, который ворвался в чужую квартиру, заставляет улыбнуться. Не только, конечно, это становится причиной улыбки. Перед ним его любимый человек, с которым он не надеялся увидеться в ближайшее время.       —Ты с ума сошёл, Олег! — Матвеев, наконец, находит связь с реальностью и сразу же идёт в объятья. Обнимает крепко, не желая отпускать ни на секундочку. Пальцами сжимает футболку серую от эмоци. Носом утыкается куда-то в шею, вдыхает уже родной аромат духов. Как приятно и как важно ощутить объятья, которых так не хватало всё это время. Дима готов раствориться прямо сейчас. Он уже забывает про свою болезнь, ведь сейчас он не ощущает насморка, головиных болей, жара, вялости. Он чувствует только то самое родной тепло.       —Заходи давай, а то нос уже холодный. Пару секунд и Матвеев счастливый переходит порог квартиры, стягивая куртку и слыша из кухни тёплый аромат куриного супа.

***

      —Ты как так умудрился заболеть? Олег градусник рассматривает внимательно, но вскоре взгляд переводит на Диму, которого укутал одеялами. Брюнет лишь плечами пожимает. Откуда ему знать? Причин много могло быть. Даже то съеденное мороженое на днях.       —Ты лучше бы рассказал, как ты умудрился оказаться тут? — вопрос Димы выходит куда более интересным, ведь Олег живёт совсем неблизко. Видно, Шепс улыбку сдерживает, но молчит. Вскоре откладывает градусник и берёт рядом лежащую на табуретке тарелку с куриным супом, к которой так и не притронулись.       —Ты лучше бы ел, а не задавал бы таких глупых вопросов. Шепс в ложку бульон набирает и осторожно подносит к губам Матвеева, который не спешит трапезничать. Он лишь смотрит с небольшим подозрением, щуря взгляд.       —А вдруг ты отравить меня хочешь?       —Мгм, специально к тебе приехал, чтобы отравить. Дим, ешь уже — Олег говорит уже более требовательно, держа навесу ложку с бульоном.       Вечер проходит не так уж и плохо.