полынь

и полынь до небес, и звездный кристальный свод, озёрная простыня на границе лесных высот, густой сумрак — манящая трын-трава… на берёзах жестоко кончается зèлень рва. ночь не срезает пут, а сон поддает в виски. сердцу тревожно, оно в поле одно — грýстит. вокруг не растут цветы, вдалеке не кричит сова, только ти́хо, томно подкрадывается тьма. "поступись" — шелестит, — "сдайся мне" на правах глупца угадываю слова, что мерцают в ней. гнев разгорается слабенько, не спеша, и молитвы не знает пустая моя душа. она треплется, но толку всё ровно — нет. чаща требует невозможный один ответ. "я не буду твоей." "ложь." нутро оплетает лоза. "не сойду в глубину предложенных злом морей!" дыхание прерывает глухая боль — грудину пронзает клинок заковыристый, удалой. "станешь петь для меня, словно тысяча лорелей. впредь не оставишь — не соскочишь с цепей. и со всей силой своею будешь при мне служить." "я скорее умру, чем себя обреку на такую жизнь!" кровь забивает рот, ком мешает её глотать. не шучý — эту партию мне не позволено проиграть. быть человеком значит единожды жить. если сейчас продую — огню порошённым слыть. волю, всю, что журчит, собираю в кулак: "не носить мне хвоста и жабрами не дышать. никогда не поддамся козням твоим, сестра. я останусь, возвращусь на землю из сна, даже если придется лакать росу. не надейся — больше я не усну." она вьется и воет, ураган поднимает пыль, ветки, листья, соль на зубах скрипит. в ребрах истошно ноет, суставы ломает златая нить. "помешаю, не дамся!" лианы-змеи во мне шипят, выпуская карающий, подлый, дерущий яд. "никогда!", "ни за что!" ...растворяются в тишине. последний венозный луч затухает в сырой траве. знаешь. зато больше не было больно мне.