Я хочу нравиться тебе...

      Осень. Промозглые дожди. Поток студентов. Когда ты профессор, у тебя всегда полно желающих писать с тобой диплом. Бакалавры, магистры, аспиранты. Какая разница, кто и сколько их. Свободным не будешь никогда.       Александр пригладил тёмные волосы, глянув на своё отражение в окне автобуса. Снова опаздывал на пару. Да и чёрт бы с ней! В голове у профессора зудела только одна мысль: скоро конференция. Скоро конференция, а коллег так сложно подопнуть что-то написать.       — Друзья мои! Нас опять эти микроэлектронщики обскачут! Надо, надо придумать тему и написать статью! Пока не поздно! — вещал профессор своим прокуренным голосом. Прокашливался и продолжал: — Надо постоять за честь кафедры, показать, что мы делом заняты!       — Я уже стар, Саша, для этого всего, — вздыхал заведующий. — А в твои-то годы. У-у-у, Саша, пятый десяток — это ещё молодость.       Ещё молодость, значит. Но Александр чувствовал себя помятым в свои сорок девять. Читал недавно статьи в университетском журнале. И узнал там почерк давнего знакомого. Дмитрий постоянно ездил по миру со своими коллегами, выступал на конференциях, что-то продвигал. Александр только и делал, что скалил зубы. Завидовал коллеге по факультету. И врагу по кафедре.       — Я человек простой. Не надо испытывать моё терпение, — говорил Дмитрий своим студентам. И коллегам. И вообще всем, с кем приходилось иметь дело.       Дмитрию в руководство доверили кафедру. Помимо научной деятельности приходилось присматривать за напуганными доцентами, решать организационные вопросы. С тихим ужасом профессор обнаруживал очередной седой волос на своей голове. Тёмная шевелюра начала ненавязчиво блестеть серебром. «И это мне ещё еле-еле полтинник стукнул», — посмеивался Дмитрий в усы, почесывая небольшую аккуратную бородку.       Он планировал написать очередную статью. «Надо побесить радиотехников, а то что-то расслабились совсем!» — потирал руками Дмитрий. Делился наработками с коллегами. Те кивали, добавляли что-то свое, и вот уже черновик статьи был готов.       Решив свои дела на кафедре и прочитав пару лекций студентам, Дмитрий накинул на плечо портфель, поправил перед зеркалом галстук, рубашку и пиджак с нагрудным платком. Улыбнулся самому себе и размеренной важной походкой пошёл на улицу.

Это платье на мне сегодня красиво

Будто сшил его для меня не портной, а зодчий…

      Профессор кафедры микроэлектроники любовался природой вокруг. Смотрел на чуть пожелтевшие листья, словно зелень была чем-то вроде печатной платы, а эта желтизна — печатным золотым проводником. Редко Дмитрий засматривался на пейзажи. В голове только и жили топологии различных структур.       Он так засмотрелся по сторонам, что не обратил внимание на бегущего навстречу. Это Александр опаздывал на свои лекции. Бежал со всех ног и влетел в Дмитрия, чуть его не опрокинув.       — Александр Сергеевич, смотрите по сторонам хоть иногда, — чуть помолчав, произнёс Дмитрий, брезгливо отряхнув пиджак.       — Друг мой, Дмитрий Викторович! Если бы я не торопился, я бы с радостью тебя обошёл! — смеясь, ответил Александр. Но тут же переменился в настроении: — Идёшь посреди дороги, хоть бы в сторону отошёл!       — Н-ну ты и хам, конечно, Александр Сергеевич! — раздражённо протянул Дмитрий. Как-то запоздало отреагировал на замечание коллеги, был немного в замешательстве.       — Взаимно, Дмитрий Викторович! — процедил Александр. Снова побежал.       «Ничего не меняется, всё такой же балбес», — подумал Дмитрий, нахмурившись. Помнил Александра со студенчества, вместе учились на одном факультете, на котором теперь преподавали. Тогда нынешний профессор кафедры радиотехники тоже вёл себя по-простому, не было в нём излишнего пафоса. Всех считал равными себе, всех называл своими друзьями. Как и сейчас. «Чёрт, он назвал меня своим другом, но я-то знаю, что он терпеть меня не может!» — обожгла мысль Дмитрия.       Микроэлектронщик стиснул зубы от злости, сжал руки в кулаках. Давно не испытывал такой ярости по отношению к знакомому человеку. С весны заметил, как радиотехник ненавязчиво мелькает в новостях вуза, и тогда тоже принялся за активную работу. И вот судьба столкнула их лбами, как будто насмехалась, спрашивая, кто кого загонит в угол. Но был в этом и плюс: университет поощрял преподавателей, которые не оставляли научную работу за бортом своей жизни.       Александр сперва забежал на кафедру. Бросил на стул свою ветровку, тяжело выдохнул и глянул на часы. Опоздал, но всего лишь на десять минут! Профессор пытался отдышаться перед тем, как идти выносить мозг студентам теорией статистических решений. «Вот придурок заносчивый, всё ему не так, — мысленно выругался на Дмитрия. — Какой он мне друг? Я с цацами не дружу!»       Радиотехник тоже помнил, каким Дмитрий был в студенчестве. Не таким грозным и важным, каким был теперь. Микроэлектронщик был сговорчивее. Стоял горой за себя и за своих друзей. А сейчас, как думал радиотехник, коллега слишком зазнался. Стал заведующим кафедрой и перестал видеть дальше собственного носа! Александр брезгливо поморщился. Перед зеркалом поправил воротник рубашки. И, решив, что коллега не стоит того времени, которое радиотехник тратил на мысли о нём, отправился на занятия.

***

      — У этого придурка уже все статьи готовы, а у нас только костяк готов. Как так? — драматизировал Александр на собрании кафедры весной. — У нас же столько наработок, почему мы не можем дать им фору? Друзья мои!       — Саш, ну что ты так завёлся из-за Димы? Вы же учились вместе, чего вы так огрызаетесь друг на друга? — спрашивала у него доцентка кафедры.       — Светочка, он такая скотина, ты бы знала! — всё сердился Александр. Тут же закашлялся, то ли слишком много курил в последнее время, то ли оскорбительные речи рикошетом ударили в горло.       Остальная кафедра пожала плечами. Видимо, коллега встал не с той ноги, поэтому с самого утра ворчит. Статьи-то готовы, осталось только получить одобрение на публикацию. И почему только Александром движет мотив какой-то личной мести? Неужели профессор свёл свои научные цели до простой жажды насолить другой кафедре? Но зачем? Уже второй семестр подряд он начинал одну и ту же песню. И как будто только сильнее злился. Кафедра радиотехники была благодарна, что кафедра микроэлектроники находилась в другом корпусе. Будь они рядом, профессора точно бы поцапались.       — У нас даже направления разные, почему мы соревнуемся? — спрашивал ещё один доцент.       — Мы боремся за внимание к нашим разработкам, друзья мои! И пока что мы проигрываем!       Вся кафедра тяжело вздохнула. Да, Александр прав, и они редко делали такие смелые попытки заявить о себе. Казалось, что эти нудные анализы огромных объёмов данных никому не сдались. Это же даже не пощупать, в руках не подержать. Только теория и графики, подкрепляющие словесные выводы. Но Александр горел делом всей своей жизни. И хотел, чтобы все остальные тоже оценили это. Чтобы все взглянули на статистическую теорию с новой стороны.       Заведующий кафедрой понимал стремления Александра. Даже в какой-то мере мог объяснить себе грызню профессоров, которую обсуждала вся кафедра радиотехники и кафедра микроэлектроники. Никогда не было такого, чтобы коллеги, пусть и конкурирующие друг с другом, так резко выражались друг о друге. Похоже, у Александра действительно накипело, когда в игру снова ворвались микроэлектронщики со своими осязаемыми изобретениями. Цифры в руках не подержишь, это не какое-то устройство, но цифры могут легко показать достоинства и недостатки тех или иных вещей, в том числе тех, которыми так хвалилась враждебная по мнению Александра кафедра.       — Саш, ты поедешь в апреле на конференцию. Успокойся, — говорил заведующий. Видел, что профессор готов вспыхнуть с минуты на минуту, вновь припоминая все достижения кафедры микроэлектроники за прошедший год.       — Вот это поистине хорошие новости! — Александр потирал руки, предвкушая работу над материалом к докладу.       «Видал, да? Не ты один тут такой важный и умный, подвинешься!» — Александр, ликуя, мысленно обращался к Дмитрию. Почесал бритый подбородок, смахнул со свитера чей-то прилипший волос и, не дослушав, о чём говорили коллеги дальше, побежал в столовую другого корпуса. С утра ничего не ел, а тут с хорошими новостями вернулся и аппетит.       — Радиотехники демонстрируют небывалую активность. Давайте переведём внимание на себя! — предлагал Дмитрий на собрании своей кафедры.       — Вас напрягает, что Александр Сергеевич вернулся к написанию статей? — осторожно поинтересовался кто-то из доцентов.       Дмитрий, не желавший слышать это имя с прошлой осени, когда коллега ездил в командировку и встречался с важными людьми, с силой вцепился в спинку стула, за которым стоял.       — Чёрт бы его побрал, этого вашего Александра Сергеевича! — в сердцах выкрикнул Дмитрий.       Кафедра застыла в шоке. Не ожидала такой реакции заведующего.       — Дмитрий Викторович, не нужно тратить нервные клетки на своего конкурента. Вам нужно расслабиться и отдохнуть, — заботливо заговорил один из доцентов.       «Друг мой, ты так напряжен в последнее время!» — в голове возник образ заклятого коллеги. У Дмитрия глаза на лоб полезли, когда он поймал себя на этой мысли. Ещё не хватало думать о том, с кем борешься, в таком позитивном ключе!       Профессор уставился куда-то за стену. Пытался выгнать из своих мыслей образ бывшего однокурсника, которого Дмитрий мысленно сравнивал со слишком энергичной собакой: едва дашь повод, Александр будет везде, везде будет слышно только его лёгкую шепелявость, проходившую по ушам микроэлектронщика наждачной бумагой с крупным зерном. И всегда Александр будет привлекать к себе внимание. Со всеми будет общаться, слегка посмеиваясь, будто рассказывает какие-то байки, а не серьёзные вещи. «Ужас какой», — подумал Дмитрий. Тяжело вздохнул.       — Я за кофе. Собрание окончено, — быстро произнёс Дмитрий и выбежал с кафедры, хлопнув дверью.       Собственно, Дмитрию и самому было непонятно, ради чего всё это началось. В какой момент они стали друг на друга так косо смотреть. Почему читали журналы со статьями, так злостно выискивая статьи друг друга. Почему пытались обогнать друг друга, написав больше материала. И почему все встречи заканчивались каким-то склоками. «Это не вражда, это какая-то привязанность уже», — подмечал Дмитрий. И от этой мысли краснел ещё больше.       «Ну всё, я поеду на конференцию, заведующий оценил мои наработки и предложил мою кандидатуру от факультета. А тебя даже в списке не было! Я тебя обогнал! Теперь ты увидишь, что ты не один такой особенный! Точно подвинешься, друг мой! Корона с головы не упадёт!» — всё мысленно хвастался Александр перед Дмитрием. А когда заметил его лицо, заняв свободный стол в столовой, понял, что руки трясутся, а щекам слишком горячо, будто их облили кипятком. Резкое появление того, о ком думаешь весь год, всё же сбивает с толку. В лицо повторять все свои мысли всегда сложно, и обычно никто на это не решается.       — Д-доброе утро… — заикаясь, произнёс Дмитрий, сев напротив. Снова вспомнил про своё сравнение коллеги с собакой, стало стыдно за свои же собственные мысли. Ещё и вспомнил, какая шальная мысль проскочила минут пять назад. Как в глаза теперь смотреть? «Хотелось бы, конечно, найти моральную опору рядом с этим человеком. Но это слишком наивно. Нельзя показывать свою слабость, Дима. Надо вести себя невозмутимо, он не должен ничего узнать!» — решил Дмитрий. Поджал губы, крепче сжал рукой стакан с кофе.       — Доброе утро, — машинально произнёс Александр. В серьёзном лице Дмитрия ему привиделся самый настоящий хищный кот. Невольно профессор кафедры радиотехники подумал, что ему боязно находиться слишком близко к этому человеку. И сравнивать себя с ним — неловко. «И глазом не моргнет, задерёт. Эти серьёзные люди слишком пугают. Но нельзя показывать свой страх, Саша! Это он должен поджать уши и прятаться! Хотя, наверное, рядом с таким человеком весь мир покажется не таким уж и враждебным. Но куда нам до "вдвоём против целого мира"! Выживает сильнейший. А ты, Дима, подвинешься!» Александр стиснул зубы. Аппетит моментально улетучился, едва взгляды профессоров встретились.

Я хочу нравиться тебе, потому что утро…

      Дмитрий чуть кашлянул. Дал себе моральную пощёчину за излишнее проявление эмоций в виде румянца на щеках. Тут же нахмурился.       — Слышал, ты на конференцию едешь, — исподлобья Дмитрий глянул на Александра.       Александр чуть не подавился. Широко раскрытыми глазами уставился на Дмитрия. Что-то искал в его глазах цвета потемневшего стеклотекстолита, на котором делали печатные платы в далёком прошлом. Профессор кафедры микроэлектроники в самом деле походил на хищного кота. На манула, если быть точнее. И проблеск седых волос усиливал это сходство.       — Да, еду, — твёрдо ответил профессор кафедры радиотехники. Ковырнул вилкой уже остывший плов.       — В мае тоже поедешь? — продолжал интересоваться профессор кафедры микроэлектроники.       — В деканате спроси, расскажут. Почему я должен посвящать тебя в свои планы? — нахмурился Александр.       — Ты меня сегодня даже другом не назвал, удивительно, — чуть усмехнулся Дмитрий.       — Не ёрничай, друг мой, ты испортил мне настроение, едва оказался в моей дельта-окрестности, — процедил Александр. — Доволен?       Дмитрий нахмурился. Тяжело поднялся из-за стола, бросил стакан из-под кофе в урну и ушёл, сложив руки в карманы.       — Спасибо, что испортил мне кофе своей язвительной фразой! — бросил напоследок Дмитрий.       — Спасибо, что пересолил мне обед своим присутствием, — ответил Александр.       «Ты такой смешной, когда язвишь, мне это нравится», — подумали оба.

***

      В мае Александр уехал в очередную командировку. Дмитрий даже и заскучал, раз не встречал его в стенах университета. Но признаться самому себе в этом не решался. Так ли часто он его видел за последний месяц? Пару раз пересекались в столовой и специально занимали соседние столы, чтобы побесить друг друга. Ещё раза три Дмитрий встречал Александра в курилке у корпуса. Профессор кафедры радиотехники, когда говорил про перекур, имел в виду самый прямой смысл. Дмитрий проходил мимо, даже не пытаясь поздороваться. Да и поздороваешься ли тут, когда слова застревают комом в горле? Едва Дмитрий видел темноволосого радиотехника, он опускал взгляд в землю и пытался быстрее уйти, оставшись незамеченным.       Только Александр видел краем глаза, что Дмитрий оборачивался когда проходил мимо. Отходил метров на десять и начинал поворачивать голову в его сторону. Видимо, чувствовал, что Александр смотрит в ответ, и стыдливо поворачивался обратно, смотрел себе под ноги. Александр уже ничего не хотел думать про него. Сбивал пепел с сигареты и делал очередную затяжку. Хотя поглядывал в сторону микроэлектронщика. Как будто надеясь встретиться взглядом и подольше удержать зрительный контакт.

А завтра будет июль, а быть может, август…

Какая разница, как называть разлуку?

Белый пух на проспектах, как белый саван,

Застилает глаза мне и вяжет руки

      А сейчас Дмитрий не видел даже этого. Топтал белый пух, летевший отовсюду в мае, наступая на него чёрными ботинками. Хотелось снова увидеть этого смеющегося темноволосого радиотехника. Услышать «друг мой» в свой адрес. Дмитрий согласился бы даже на то, чтобы в порыве радости Александр похлопал его по плечу, как своих коллег. Но возможно ли это, когда всё ваше общение строилось на взаимных язвительных замечаниях? Вряд ли. Впрочем, Дмитрий пытался отрицать свою скуку. «Я привык к перепалкам. Вот и всё. Стал кем-то вроде сварливой пожилой женщины, которая живёт этими спорами. Дима, так нельзя. Отпусти его из своей жизни. На кой чёрт он тебе сдался вообще?» — думал Дмитрий. Щипал себя за уши, едва только задумывался о коллеге. Пытался переводить тему, когда коллеги, шутя, подмечали, что Дмитрий как-то заскучал, пока Александр уехал в командировку. «Но хотелось бы просто поговорить. Без всех этих язвительных замечаний. Я хочу, чтобы он видел во мне человека, и я в нём тоже видел бы человека. Пожалуй, я должен был воспользоваться стат.теорией и понять, что это решение ошибочно».       Александр в своей поездке тоже заскучал. Слушал учёных других университетов и как-то растерянно кивал в ответ. «Может, будь тут Дима, беседа бы шла совсем в другом ключе? — вдруг подумал Александр. Тут же опомнился: — Саша, тьфу на тебя, зачем тебе этот зануда рядом? Он же холодный, как металл на морозе! Он превратит дружеский разговор в бездушный обмен фактами!» Умывался холодной водой и смотрел на себя в зеркало. Столько ночей не спал, постоянно думал о том, кого хотел обогнать и затоптать, подёргать за несуществующие косички, как одноклассницу в начальной школе. «Неужели я хотел, чтобы он меня заметил? — промелькнула мысль в голове. Тут же профессор ударил себя по щеке, чувствуя ладонью колючую отросшую щетину. — Саша, соберись, не хватало ещё, чтобы ты из-за этой язвы расклеился! Не будет у вас ничего, не тешь себя ложными надеждами!»       До поезда Александр прогулялся по достопримечательностям. Взял магнит с красивым видом города. Мозг жил какой-то своей жизнью, и здравый смысл вышел проветриться. «Пусть подавится», — мысленно ещё раз упрекнул коллегу, которому этот сувенир предназначался. Положил магнит в нагрудный карман рубашки.

***

      Встретились профессора июньским вечером. Город цвёл пышными цветами вишни. Тополь разбрасывал по городу пух, который снежными хлопьями летал повсюду. Солнце медленно уходило за горизонт, и духота постепенно сходила на нет. Лёгкий ветер трепал волосы и игрался с тканью рубашки.       Александр курил, пытаясь отвлечься от мыслей о работе. Только что закончил пары у вечернего отделения. «Сегодня без перекура, я отпущу вас пораньше», — сказал Александр студентам. И обещание сдержал. Устроил себе перекур после занятия. «По-любому Дима ещё в университете. Вон, свет на кафедре горит. Не придётся искать его и привлекать лишнее внимание. Пять минут позора — и забудем друг друга, как страшный сон», — думал радиотехник. И тянулся за очередной сигаретой, дрожащими руками щёлкая зажигалкой. Нервы не получалось успокоить совсем. Александр чувствовал себя растерянным школьником, мечтающим признаться в любви своей обаятельной однокласснице. Или однокласснику. В любом случае, событие ужасно волнительное. Во втором варианте ещё и рискованное, за однополую любовь частенько хотят поколотить.       Из корпуса вышел Дмитрий. Закончил дела по кафедре в сильном утомлении, всё ещё не свыкшись с объёмом работы. Ответственность за судьбу всей кафедры давила профессору плечи. Хотелось простого человеческого отдохнуть.

Я почти не дышу, дожидаясь встречи.

Эти вишни в цвету не запомнят лица.

Я хочу нравиться тебе, потому что вечер.

      Дмитрий узнал силуэт у ворот. Ускорил шаг, придерживая рукой галстук. Крепко сжимал ручку портфеля, волнуясь. «Я скажу ему всё, что о нём думаю. Мне станет легче. Я уверен, что я не найду ответа своим мыслям, и так мне будет легче от него отвязаться», — решил он. Но почему-то ноги так трудно переставлялись, когда до цели оставались считанные метры.       — Друг мой, Дмитрий Викторович! — Александр обернулся к коллеге. Потушил окурок и бросил его в урну. Развёл руки в стороны, как будто желая обняться.       — Ты… — только и произнёс Дмитрий. Надеялся, что в лёгких сумерках не видно, какими красками заливается лицо.

И слова, рассыпаясь, становятся пылью…

      — Я пошутил, — Александр опустил руки. Прикусил губу. Никак не ожидал от себя, что вот так встретит коллегу, с распростёртыми объятиями. — Забудь. Уверен, что ты не ожидал такого тёплого приветствия.       «А может, ожидал, откуда ты знаешь?» — промелькнула мысль в голове микроэлектронщика. Дмитрий закрыл лицо ладонью. Хотел провалиться сквозь землю от таких мыслей.       Александр смотрел себе под ноги. Погорячился, кажется. Лёгким июньским ветром куда-то сдуло все эти привычные намерения поругаться, как в старые добрые времена. И от заготовленной тирады почти ничего не осталось. Вон, руки сами собой приглашали в объятия этот айсберг с другой кафедры факультета.       От намерений поставить точку или, если повезёт, запятую, тоже ничего не осталось. Оба профессора стояли и молчали. Не могли найти нужных слов. Обоих пугала собственная, взятая с потолка уверенность, что один пошлёт другого к чёрту. И эта уверенность лишала дара речи. Слова забирала с собой, заставляя импровизировать. Только сориентироваться в незнакомой обстановке не каждому дано.       — Саш… Вот эти все негласные соревнования… Зачем? — Дмитрий поднял взгляд на Александра.       — Чтоб ты спросил, друг мой, — Александр криво улыбнулся дрожащими губами. — Держи, это тебе, — протянул холодный магнит с видом города, откуда вернулся пару дней назад.       Дмитрий улыбнулся. Впервые в присутствии Александра. Ещё и из-за такой мелочи. Да, он столько раз ездил в этот город в командировку. Но получить сувенир из рук коллеги было чем-то особенным. Такое не случается каждый день. Дмитрий взял из рук Александра магнит и крепко сжал его дрожащими пальцами.       Александр хотел попрощаться. Зачем растягивать этот неловкий момент во времени? Зачем накручивать себя на лишние эмоции? Только вот слов не находилось. Радиотехник решил поступить подло. Зажёг очередную сигарету и медленно пошёл прочь. Надеялся, что микроэлектронщик поплетётся следом. «Не надо было уходить. Но и говорить нечего. И снова будем молчать. Нет, надо сказать хоть что-то. Убавить неопределённость. Посылаем друг другу смесь сигналов с шумом, пора бы уже записать решающее правило. Дима, почему нельзя читать мысли? Ты такой очаровательный человек, и я хочу сказать тебе это, но мой язык меня не слушается!»

Я хочу нравиться тебе, потому что лето.

Падает снег, это вишни цветки роняют.

Где-то там далеко твоя сигарета,

Как ночной светлячок, для меня мерцает.

      Дмитрий не сразу сообразил, что происходит. Это же не зависимость характеристик микрополосковой линии от её размеров. Тут никаких уравнений нет, даже самых сложных, которые можно осознать после тщательного обдумывания. Вообще ничего нет. Только намёки. «Если гора не идёт к Диме, то гора идёт на… Так, стоп. Я не могу оставить всё так. Я ничего не сказал, проглотил. Он ничего не сказал, проглотил. Нет, надо собраться с мыслями и сказать. Саша, не уходи далеко, я всё-таки должен развеять эту неопределённость», — задумался профессор. Убрал сувенир в карман пиджака и широкими шагами стал догонять коллегу.       — Странно получается, друг мой. Мы столько времени не давали друг другу жизни, сыпали последними ругательствами при встрече. И вот сейчас молчим, ничего сказать не можем, — заговорил Александр, едва Дмитрий с ним поравнялся. Всё посмеивался в полуистерике, как обычно. Чуть шепелявил, тоже ничего нового.       Но Дмитрий внимательно слушал. Не хмурился от этой манеры речи. Улыбался. Сияющими глазами смотрел на Александра.       — Я весной себе говорил, что это уже не вражда, а привязанность, — усмехнулся Дмитрий.       — И кто мы теперь? Враги? Друзья? Приятели? — Александр остановился и повернулся в сторону Дмитрия.       — Мне кажется, что ни одна из этих категорий. Но что думаешь ты? — спросил Дмитрий. — Я, видимо, хотел, чтобы ты видел во мне кого-то, близкого тебе по духу. И не заметил, как это перешло в мысли о тебе посреди рабочего дня. Я хотел, чтобы ты обратил на меня внимание. Чтобы ты увидел во мне мою душу, а не этот образ склочного учёного, который кроме своего рейтинга ни о чём не думает. Наверное, мы больше, чем друзья или приятели… — он снова смотрел под ноги. Опасался ответа, каким бы он ни был. Но теперь не убежишь от этой глупости, которую сам же и сказал. Особенно если человек, кому эта глупость была адресована, не примет её. Лет через пять проснёшься в холодном поту и снова покраснеешь от неловкости. И будешь бить себя по истощённым нервам словами: «Надо было сказать по-другому!»       Александр ещё шире улыбнулся. Он очень хотел услышать именно это. Но в голове представлялись только фразы полные ненависти и презрения. «Вероятность этого исхода была мала, но отнюдь не равна нулю», — мысленно подметил радиотехник. Еле сдерживался, чтобы не обнять коллегу без своей доли объяснений. Хищный кот поёт свои кошачьи песни, а не скалит зубы. Редкое зрелище. Оно и поразило Александра.       — Дима, как я рад это слышать! — воскликнул Александр. — Ты бы знал, какой ты чудесный человек! Но мне проще было обогнать тебя на научном поприще и всячески показывать тебе, что ты — мой соперник, не ровня мне. Друг мой, ты не представляешь, как я рад был услышать всё то, что ты сейчас сказал!       — И кто же мы? — осторожно уточнил Дмитрий.       — От ненависти до любви один шаг, Дима. Похоже, эти кучи статей были знаками внимания, — Александр не удержался и обнял Дмитрия.       Дмитрий тяжело выдохнул. Обнял Александра в ответ.       — Следующую статью мы должны написать общими усилиями.       — Давай не про работу, дорогой мой.