Over My Head

      Алекс нервозно перебирал пальцами пуговицы на своём пиджаке, теребил ткань галстука. Почему-то его все охватывали тревога и беспокойство, заставляя вести себя тихо и напряженно, выжидающе причину этих чувств. Он беспокойно вдыхал и выдыхал, прислушиваясь к каждому шороху и шелесту. Приезжать на кладбище всё-таки было не самой лучшей его идеей. Но сейчас ему казалось это малость необходимым. Ему было нечего говорить, поэтому он просто сидел на скамеечке рядышком, поближе к памятнику, и тихонечко беспокойно молчал. Да и что можно было бы сказать? Что после его смерти ему теперь мерещится его призрак? Который к тому же ещё очень жуткий и достающий. Алекс никогда не признается себе, что он боится Владимира, но именно так всегда и было. Он будет отвергать эти мысли, но подсознательно всегда знать правду. Алекс смотрит в землю и стискивает свой красный галстук, переплетая ноги меж собой. Он чувствует широкие сильные тёплые руки на своих плечах, и внутри у него все замирает от страха. Ну вот, снова. Алекс нервно вдыхает.       — Присоединяйся. Хоть какую-то пользу принесёшь этому миру, — с лёгкой издевкой слышится голос его врага, и Алекс вздрагивает от напряжения. — Ну-ну, тише, ты что, испугался?       — Я? Да что ты. Да ни за что. Да я бы никогда. Я не боюсь тебя, — Алекс кладёт руку на руку Владимира и сглатывает, судорожно сжимая ту из-за нарастающего страха. Он такой тёплый и так ярко ощущается. Не пропадает. Он чувствует его, и от этого внутри все растекается ужасом. Он стоит сейчас прямо за его спиной. Владимир усмехается, мягко надавливая пальцами на плечи, давая ощутить реалистичность происходящего.       — Ну и зачем ты сюда пришёл? Тебе не хватает меня? — легко и непринуждённо интересуется мёртвый, начиная расслабляюще поглаживать чужие плечи.       — Что? Пффф, да конечно нет. Просто пришёл проверить не снесли ли твой памятник вместе с остальными, комми. А то вдруг тоже под раздачу попал, вот смешно было бы. Да и вообще, может ты тут весь уже зарос-порос, и все забыли про тебя и твою несчастную могилу, — коммунист терпеливо выслушивает всё, что болтает в нервах полосатик, храня молчание и давая выговориться. Затем красный опускает руки на предплечья своего дорогого врага и легонько сжимает с двух сторон, заставляя того немного выровнять спину и приувеличиться в росте. Алекс сглатывает. Это движение ограничивало его в действиях, заставляя чувствовать себя не очень комфортно. Владимир наклоняется к самому уху Алекса.       — Меня будут помнить вечно… А вот про тебя может и забудут как только придадут земле, — Аме чувствует всем своим естеством улыбку коммуниста и сглатывает. Эти спокойные фразы всегда звучат так жутко и угрожающе, хотя казалось бы можно на них очень едко ответить, чтобы осадить наглеца. То, что он говорит — это неправда…       — Ну чего же ты замолчал? — По виску Алекса течёт холодная капля пота, он нервозно вздыхает, прежде чем всё-таки что-нибудь сказать.       — Меня никогда не забудут. Будут помнить дольше, чем тебя. Тебя уже забыли. Ты уже давным-давно в прошлом. Тебя нет, — Алекс беспокойно дышит, ему не хватает воздуха из-за тревоги. Спорить с призраком на кладбище, прямо у его могилы, когда он так ярко чувствуется, буквально сдавливает тебя своими руками с двух сторон…       — Какой же ты нервный, ей богу. Будто тебя тут резать собрались, — Владимир снова ловит смешинку и расслабленно ведёт руками ниже по его рукам. Алекс чувствует как он прижимается к нему сзади и от страха забывает как дышать. Владимир берет его руки в свои руки и стискивает. Он делает всё молча, но в голове Штатов всё равно проявляются легким шепотом что-то вроде «тише, тише…». Почему-то Алекс стискивает его руки в ответ и ему становится немного легче. Беспокойство куда-то уходило при таких моментах, будто сейчас он под защитой. Просто интуитивно тело так воспринимало эти жесты. Всегда, когда держишься с кем-то за руки, чувствуешь себя в безопасности. Алекс понимает, что они сейчас держатся за руки, и на его лице проступает лёгкий румянец. Звездный ослабляет хватку, выпутывает свои руки и неловко сцепляет те замочком, не давая больше повторить этого жеста. Они враги, а не друзья, это какой-то бред, какой-то трюк. Владимир улыбается, чувствуя его смущение и стыд, и кладёт руки поверх его рук. Алекс нервничает и не нервничает одновременно. Он не знает как это, но это происходит.       Они находятся какое-то время в такой позе, и Алекс в противоречивость себе всё-таки в тишине, тепле и нежности успокаивается. Он понимает, что ему давно уже не хватает таких… Моментов. Они есть с Глорис, безусловно, но… Это не совсем то. Вряд ли мог бы быть тот, у кого есть силы защитить Америку больше, чем она может защитить себя сама. Алекс наклоняет голову и встречает щекой чужое плечо. Ему так хорошо сейчас, он чувствует себя так расслабленно и безмятежно. Так хорошо, что он бы сейчас здесь и уснул. Он зевает, подтверждая усталость и желание спать. Владимир улыбается, наблюдая эту сцену. Такой беззащитный. Он выглядит просто до отвратительного смешно. Потом Владимир обязательно будет посмеиваться и напоминать ему об этом моменте, когда выдастся удобный случай. Напоминать, как Алекс прикорнул прямо на кладбище, у его могилы, на его плече. Ой смеху-то будет, хе-хе.