Твои слезы не солёные. Капли на щеках — дождь, а ты лужица на асфальте.
11 марта 2024 г., 18:09
«Весною, когда земля оттает,
люди тоже как будто
становятся мягче».
***
Он смотрел на палитру, сравнивая её с мазками на холсте, где все те зайцы, которых так хотелось видеть на полотне, вместе с салатовой травой? Неужели они сбежали, спеша скорее на собрание в честь лунного затмения. А если это всё сказки? Значит ли, что Алиса тоже там. Всё новые и новые оттенки смешивались в единую абстракцию, ставшую в одно мгновение грязной лужей на деревяшке. — Вот же… А на улице уже светало, солнышко, просыпаясь где-то далеко-далеко, начинало понемногу резать глаза (лука же ведь нет), так что купленные в подарок шторы не помогали укрыться от ярких лучей, озаривших всю комнату. А может он и не собирался прятаться? Хëнджин, поворачивая головой в разные стороны, наконец-то начал замечать тех самых солнечных зайчиков, сбежавших за границы его новой картины. Эту он собирался подарить бабушке, которая каждые выходные зовет его в гости и даёт в дорогу вкусных мятных конфет. С недавних пор, Хëнджин узнал, что у него аллергия на мяту. Эпатировал он своему воображению, но не обижался, сам ведь придумал совместить мухоморы и высотки, наполненные, словно спелые арбузы — семечками, людьми. Феи летающие под потолком, между запылившимися лианами, разносили волшебную пыльцу по маленькому миру, где Джинни — главный. Всё здесь было легитимно. Но самое плохое было — мелодия будильника, которую он скачал после просмотра передачи в день рождения. Она играла всегда: утром, когда ему нужно вставать на учёбу; днём, когда наступает время кушать и пить таблетки; вечером, когда нужно чистить зубы (клубничной пастой) иАнтимония льётся через край, правда?
Начнём с начала. Пунктуальность ли это? Нет, скорее флегматизм перемешанный с слишком знакомым детством. Тогда мама тоже учила жить строго по графику. Ты у неё спрашиваешь: — Мам, а можно я сегодня не пойду на специальность? Добавляешь аргумент, чтобы обосновать свою просьбу, иначе без него и смысла узнавать нет: — У меня уже пальцы болят играть, клавиши слишком грубые… А она тебе: — И что? Не сахарный, не растаешь. И так всегда. Выбиваться из поставленного режима нельзя. Поэтому в 7:40 за булочкой, после прогулка с ней, а потом можно и на пары (а не хотелось бы). Всё-таки сидеть в своей комнате, видя, но не слышать людей — приятнее, чем взаимодействовать с ними. 7:40. Можно начинать сборы. Старый рюкзак с лимитированным значком из аниме «твоё имя», хоть и концовка у него ужасная бестолковая, но Джинни нравится эта история. Ведь он сам почти как главный герой, и у него тоже есть своя героиня. Кстати, на счёт неё. Она уже ждёт. Нужно ускоряться. Натягивая рваные на коленках джинсы (не от крутости, просто проносились, уж очень он их любит), Хëнджин выбирал, какой кардиган надеть поверх свитера, ведь на улице ещё холодно, а заболеть не хочется, лекарства дорогие. Красный казался теплее, а голубой с облачками на плечах был симпатичнее с его новыми браслетами. Но и волосы нельзя просто оставить, завязав светлые пряди в маленький хвостик, он закрепил непослушные волосинки новыми звёздными заколками. Ничего вроде не забыл. Вылетая из комнаты, он оставил окно открытым, чтобы к его приходу, все малыши вернулись домой. Запрыгивая в свои немного не опрятные кеды, Хёнджин вылетел из квартиры. 7:54. Дорога до пекарни. А на улице уже во всю светило солнце, которые только-только проснулось, чтобы вновь осветить всю планету. Да, может оно и не гасло, но в глазах Джинни, солнышко просыпалось, чтобы согревать, поэтому он и вставал каждое утро, расплываясь в такой же тёплой улыбке. Проходя мимо спешащих куда-то людей (должно быть, они опаздывают на работу), он рассматривал нарисованные на зданиях цветы, восхищаясь их размерами и яркостью. Подойдя к одному из подъездов, он садится на корточки и достаёт из своего рюкзака пакетик с едой для пушистых друзей. — Идите сюда (кис-кис) — зовёт он их к себе, понемногу выдавливая содержимое и радуясь, что коты начали собираться вокруг него, — хорошие ребятки, жалко, что у меня аллергия на вас… Завершив свой ежедневный ритуал по кормёжке, Хёнджин довольный продолжил путь, изредка наступая в лужи, а после рисуя на сухом асфальте новую смешную рожицу. В группой чат уже начали лететь сообщение с тем, что начались занятия и для всех тех, кто не явился будут дополнительные задания, но он не переживал из-за этого. Джинни любил свой университет, он живёт искусством, поэтому для него это больше плюс, чем минус. 8:03. Пекарня. Подходя к месту назначения, всё больше в воздухе витал запах свежей выпечки вместе с ароматом кофейных зёрен (на вкус твердые и горькие). Внутри, несмотря на время, уже была небольшое скопление людей, видимо покупка булочки с утра было не только в планах Хëнджина. Подошла его очередь. — Доброе утро, — мило поздоровалась девушка за стойкой, — что желаете заказать? — Доброе, — протянул Джинни, не успевший определиться с заказом, поэтому выбрал то, что первое на глаза попалось (хотелось попробовать всё) — можно штрудель, пожалуйста. — Конечно, — лучезарно улыбнулась она, протягивая терминал для оплаты. 8:15. Прогулка по парку. Выпечка в руках оставалась такой же тёплой, а ноги сами шли уже по заученному маршруту. Ему нравилось просто фланировать по улицам. Тут садовник обрезает кусты, а там уточки плавают друг за другом (они семья?). Но где же она? На тропинке, по которой он идёт, нарисованы классики. Подпрыгивая то на одной, то на другой ноге, Хёнджин начал проходить игру. Она ведь для всех. Пока по ночам его преследует дистимия, днём он пытается хвататься за жизнь, делая то, что хочет. Новая дорожка, проходящая прямо около пруда с зелёными лягушками и белыми лебедями, тянулась всё дальше, а Хëнджин по ней. — Джинни, — эхом за спиной послышался мягкий и такой бархатный голос, ласкающий ушную раковину и проходящий мелкими мурашками по всему телу. — Любовь моя, — окликнул он голос в ответ, резко развернувшись назад, но там уже никого не было, — где же ты? На плечах Хёнджин почувствовал чужие руки, которые нежно проводили от шеи к предплечьям, приобнимая его. — Я здесь, мальчик мой, — вновь прошептал голос, на который так же повернулся парень, но уже увидя перед собой владельца. — Ты пришла, — протянул он, тоже приобнимая девушку перед собой, шмыгая носом, ведь его защекотал приятный запах чёрной смородины, — я уже думал, что сегодня останусь один. — Я же говорила, что никогда тебя не оставлю, — вновь протянула она, смотря ему в глаза. Кто же эта «она»? Девушка прямыми длинными волосами, в которых всегда сверкали такие же звёздные, как у Хëнджина, заколки, а так же ленты всех цветов, будто бы по ним сейчас пробежит котёнок. Бездонная синева её глаз, где мириады таинственных отражений. Они словно два красочных акварельных пятна на холсте, но не кляксы, как обычно бывает у Джинни, нет. Такие же синие джинсы, как у него, и обычный белый топик, поверх которого была накинута чёрная зипка, когда-то расписанная Хëнджином по её просьбе. Драконы на кармашках и мышонок Джерри из мультфильма на левом рукаве смотрелись очень по-детски. Но им это нравилось. — Тебе не холодно? — потирая ладони между собой, поинтересовался парень, смотря на неё. — С тобой мне не бывает холодно, Джинни, — улыбнулась она, взяв его руки в свои, — твои намного холоднее… Ему нравились её прикосновения. Они всегда казались такими родными и домашними, сравнимы в тёплой кожей мамы, которая пришла разбудить в школу. Но её имя он не знал, не потому что она не говорит, Хëнджин сам не изъявил желания. Она зовёт его Джинни, а он её с собой. — Но и твои негорячие, — тяжело вздохнул он, сжимая чужие пальцы, — может пойдём ко мне и попьем чай с джемом? Она удивлённо приоткрыла рот, но выражение её добрых глаз не изменилось. Прохладный ветерок начал гулять между прядками волос, складывая их в естественную укладку, путая с лентами от заколок. Это выглядело небрежно, но красиво. Стало немного прохладно, как в их первую встречу на крыше. В тот день Хëнджин хотел умереть. Холод пробирал до костей, даже не думая прекращать свой погибельный танец на кончиках пальцев. Парня преследует атихифобия. Он тихонько плачет каждую ночь, боясь завтрашнего утра, вдруг его не будет (может это и к лучшему?). А если уже сейчас наступит момент, когда нужно будет сделать самый главный выбор в его жизни. В принципе, так оно и случилось. Ещё вчера он, как обычно, бездумно водил кисточкой по бумаге, вырисовывая из совершенно разных линий очертания кита. А сегодня он уже стоит на лезвии. Перед ним те самые высотки, которые он рассматривает каждое утро из окна, только сейчас он на крыше одной из них, смотрит вниз и не видит себя завтра. — И что ты хочешь сделать… — раздался когда-то незнакомый голос за спиной, — Джинни? Он резко развернулся, чуть ли не теряя равновесие. Крыльев у него нет. — Кто ты? — широко разрыв глаза и хлопая длинными ресницами, удивился он, особа перед ним была похожа на фею, длинные локоны и белое полупрозрачное платье, обвивающее её тело вокруг, — Откуда знаешь меня? — Джинни, уходи домой, — еле слышно шептала она, — домой уходи… — Нет, мне нельзя, — жалобно простонал он, закусывая нижнюю губу, — тогда я точно больше не решусь прийти сюда… Она начала подходить ближе, а по его щекам потекли слезы. — А больше и не надо, Джинни, — подойдя вплотную к парню, она взяла его за ледяную руку, её ладонь была тёплой, даже горячей, как только испеченные оладушки с утра, — пойдём… — Куда мы пойдём? — поинтересовался он, шмыгая носом, на что девушка достала платочек, чтобы вытереть солёные капли с его лица. — Мы можем пойти к котам, потискать их и повеселиться, вместо того, чтобы сейчас прыгать вниз и разбиться насмерть. — А что потом? — начал рассуждать парень, вновь захлебываясь в слезах, — Ты уйдёшь и я вновь останусь один в своей жалкой квартирке с тяжелым воздухом… Она улыбнулась. Ветер был страшный, пронизывающий до самых костей, так что ноги отнимались, но девушка всё так же уверено стояла рядом, теперь уже обнимая Хëнджина. — Не волнуйся, Джинни, пока тебе плохо — я никуда не уйду… Это и была их первая встреча. Такая несуразная, но очень субтильная. — Хорошо, но если ты сделаешь кое-что… Не успела она закончить, как он отрицательно закачал головой, прикрывая уши, чтобы не слышать её просьбу. — Ты ведь опять попросишь меня выпить те таблетки, да? Она печально закивала. — Нет и ещё раз нет, ты вновь исчезнешь, — Хëнджин понемногу впадал в истерику, начиная царапать свою кожу до крови (от нервов) , — с каждым разом после их принятия ты начинаешь приходить всё реже и реже, я не хочу потерять тебя. Девушка, несмотря на его состояние, опять усмехнулась в своей манере, подходя ближе и беря его лицо в свои ладони, проводя большими пальцами по пунцовым от слез щекам. — Ты ведь понимаешь, что если не будешь их пить, то вновь окажешься на краю той крыши? — Нет, если ты пропадёшь, то только тогда я окажусь там, пока ты рядом — я не подойду к тому месту, — укладывая поверх чужой руки свою, возразил он. — Хорошо, — более твёрдо сказала она, переставая натягивать улыбку, которая вызывала некую фрустрацию, — тогда если ты не выпьешь, то я уйду навсегда. Аутофобия Хëнджина пробежалась током по венам, затормаживая работу сердца. Утром весь его мир был таким красочным и единственное, что волновало его — наличие зайцев на холсте, а сейчас ему нужно сделать выбор между своим счастьем. — Любовь моя, — дрожащим голосом прошептал он, не веря услышанному, — ты же шутишь… — Нет, Хван Хëнджин, я серьёзна как никогда, — грубым и холодным голосом, она отстранилась и спиной начала отдаляться от парня, — ты должен научиться жить. Хватит сидеть дома, в ожидании нашей встречи. Иди в университет, заводи новые знакомства, перестань слушать музыку, а создавай её, ты великолепно играешь на фортепиано, попробуй научиться печь свои любимые булочки, угощай ими семью, и научись наконец-то быть один на один с собой. Не создавай ложных иллюзий, иначе ты умрешь, не прыгая с той крыши. — Но я боюсь, — всхлипывал он. — Перестань жалеть себя, Хван Хëнджин, — всё так же настырно продолжала она. Он плакал, обессилено сидя на асфальте, сминая в руках край своего грязного кардигана и переминая прикусанную от истерики щеку. Девушка же, присаживаясь на корточки перед ним, последний раз заглянула своим ясным и таким добрым взглядом в его тёмные, красные глаза, опухшие от слёз. — Я очень люблю тебя, Джинни, — подытожила она, снимая с себя один из браслетов и протягивая парню в руки. Целуя его в лоб, она ушла по тропинке к солнцу.***
Он смотрел на палитру, замечая, что выдавленные на неё краски уже начали засыхать. Всё новые и новые оттенки смешивались в однородный цвет, который уж точно не был на что-то похож и не годился для нанесения на холст. — Вот же… А на улице уже светало, солнце, начинало понемногу резать глаза, хоть купленные в подарок шторы немного помогали укрыться от ярких лучей, озаривших всю комнату. Картину перед собой он собирался подарить бабушке, которая каждые выходные зовет его в гости и даёт в дорогу вкусных мятных конфет. С недавних пор, Хëнджин понял, что мятные конфеты его любимые. Окинув краем глаза настенные часы, он заметил время, которое подходило к восьми. Нужно собираться на учёбу, сегодня с одногруппниками он едет на экскурсию в одну из архитектурных компаний, потом идёт в студию к своим друзьям, а так же к маме на обещанные оладушки. Жизнь кипит. Вставая со своего рабочего места и выходя за дверь квартиры, Хëнджин по привычке забывает закрыть окно, поэтому в него влетает маленькая пëстрая птичка, с необыкновенно ясными и спокойными глазами, оставляя клочок бумаги на палитре, после чего улетает навсегда.«Здравствуй, Джинни, будь счастлив.
Я больше не приду.»
Примечания:
Мяу, два слова Джинни на счастье и вкусные мятные конфеты 👇
