Ночные посиделки

Достоевский сидел на балконе своей квартиры в Москве, попивая свой любимый чай. Он смотрел на проносящиеся где то далеко машины, на свет в высоких зданиях, что тухнул с каждой минутой, ведь люди ложились спать. Ах, это всё так беззаботно и просто. Фёдор прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку, что играла из радиоприемника. Это всегда так его расслабляло. Мелодия въедалась ему в голову, заставляя позабыть все свои заботы и наконец то отдаться спокойствию. Но, к сожалению, это спокойствие продлилось не долго. Было слышно, как в его дверь раздались стуки. Потом дверь открыли, и незванный гость прошёл в так называемую "берлогу" Феди. Тот в свою очередь по тихим шагам понял, кто же к нему пришёл в столь поздний час. Вскоре и дверь на балкон открылась, и вышел ночной гость. — Ну здравствуй, Дост-кун!— радостно крикнул Гоголь, но потом понял, что он сильно потревожил своего друга. Достоевский выглядел так, как будто спал, вот Николай и подумал и уже собирался уходить, но тут раздался чужой низкий и спокойный голос. — Здравствуй, Николай. Какими судьбами? Случилось что-то? Присаживайся, — мужчина кивнул на стул напротив, пока наливал во вторую кружку чай. Он подготовился, зная, что возможно его беловолосый друг прийдёт к нему. — Мне ужасно скучно, с тобой хотя бы поговорить можно, — Клоун сделал глоток ароматного напитка и тут же поморщился.— Боже мой, как ты это пьёшь? У тебя есть сахар? Коля просто терпеть не мог чай без сахара. Для него он — настоящая пытка. Фёдор достал из небольшого выдвижного шкафчика коробку сахара и протянул её другу. Тот же, в свою очередь, добавил аж четыре кубика и начал перемешивать. Удостоверившись, что чай достаточно сладкий, он расслабился и начал спокойно пить его. — И о чём бы ты хотел поговорить? — Он подпёр руками подбородок, бегая взглядом по гостю. — Хм, о жизни, наверное. Чего у тебя в последнее время было интересного? — Николай принял точно такую же позу, и их взгляды столкнулись, не желая расходиться. Глаза демона были такими глубокими, будто это целый океан, в который Коля хотел нырнуть с головой. Глаза самого Коли же всегда были весёлыми и полными азарта, который мог вызвать любой спор, любая фраза. А зелёный цвет напоминал траву, по которой хотелось пробежать босиком, ранним утром жаркого лета, а потом упасть в её объятия. — Ничего особенного. Моя жизнь скучна и однообразна.. — Достоевский наматывал на палец прядь своих волос, что кружилась, а потом обратно падала ему на плечо. — Ясно-о-о-о, — протянул Николай, внимательно следя за движениями друга. — у меня тоже ничего не происходило... Скучно. Ужасно скучно Фёдор тихо усмехнулся, смотря на деревянный стол. И всё же, чем то эти двое похожи. Они воспринимают этот мир по другому. Для одного — это просто представление, в котором нужно хорошо отыграть свою роль, чтобы получить награду, а для другого — это сгнившее общество, которое так глупо, ведь они не обладают таким гениальным складом ума. Мужчины вновь сталкиваются взглядами. Их обоих тянет к друг другу, и они поддаются этому желанию. Николай встаёт из за стола, подходит к Фёдору и обнимает, утыкаясь носом в его тёмные волосы, что пахнут жённой бумагой и заваркой его любимого чая. Достоевский же обнимает в ответ, прижимается к его груди. Где то в далеке вспыхивает салют, что вызывал радостные крики и визги людей. От этого атмосфера становилась ещё романтичнее. — я люблю тебя — пробормотал Фёдор куда то в чужую шею. —чего? — Николай был немного в недоумении. Такого он точно не ожидал. — не знаю — мужчина пожал плечами — просто атмосфера подходит для признания. — Если так, — беловолосый взял Достоевского за щеку — то и я люблю тебя. Оба тянутся к губам друг друга. Их языки сливаются в страстном танце, который даже не думает заканчиваться, как будто музыка всё продолжалась и продолжалась. И этой музыкой был шум ночного города, их движения и чувства. Пока оба целовались, чашки чая, в одной из которых было четыре кубика сахара, а в другой подсластителя не было вообще, остывали. И они так и останутся стоять там до утра, пока вставший пораньше Федя не уберёт их, а затем пойдёт будить Николая, который отказался уходить, и поэтому спал на одной кровати с новоиспечённым возлюбленным, сжимая его в крепких объятиях.