Зима в сугробах любви

– Если мой каждый рабочий день будет заканчиваться так, как вчера, я согласен работать не покладая рук каждый день, – усмехнулся Рома, поворачиваясь к Арту, сминая постель. Арт рассмеялся, поворачивая голову к Роме. – Давай будем честны: ты никогда не закончишь эту работу. – Никогда, – согласно кивнул Рома. – Я едва не умер, сдерживаясь вчера. Искусство впервые смешалось в моей голове с физическим желанием, и картина все время приобретала пошлый оттенок, и я это чувствовал. – Разве умеренная пошлость в творчестве плоха? – чуть приподнялся Арт. – Твои картины наполнены глубоким смыслом, но ведь и этакий смысл имеет права существовать. – Конечно, – Рома потянулся, зевая, а затем, как бы невзначай, положил руку на живот Арта. Горячие прикосновение обожгло. Арт невольно улыбнулся. – Кстати об искусстве, – продолжил Рома. – Давай съездим сегодня в мою галерею. Ты посмотришь, что я рисую. – С радостью. Почему ты не пригласил меня туда раньше? – Потому что я работал, – усмехнулся Рома, глядя на Арта исподлобья. – Но теперь точно заслуживаю отпуск рядом с тобой. Позавтракав, парни приняли решение ехать в самую большую галерею Ромы практически в центре Сиэтла. В шумном городе, полном разных магазинов и входов, дверь, ведущая в галерею, была совсем незаметна. И, если бы не огромный баннер, то вход туда никто бы никогда не нашел. Галерея выглядела просторно и современно. У входа расхаживало двое охранников. По общему залу, светлому и приятному глазу, ходили посетители, разглядывающие картины, висящие на стенах. Они тихо переговаривались между собой и иногда даже спорили о посыле работ. У небольшой кассы в углу девушка пропустила прибывших без билета, а также спросила разрешения сообщить директору о прибытии хозяина выставки. Рома дал согласие и пропустил вперед Арта, торопясь все ему показать. – Здесь, в основном, более новые работы. На главную выставку я отправляю лучшие картины, чтобы заинтересовать людей. Арт с детским любопытством смотрел на работы. Здесь была картина «Святой», лицо святого с испуганными глазами и руками, испачканными кровью. «Нелюбимое дитя», на котором изображен мальчик, смотрящий в чернеющую даль, а рядом с ним, глядя друг на друга, неестественно высокие взрослые с длинными руками и ногами, большими пустыми глазами и странными позами будто наклоном вбок. «Забытая монетка» – где мужчина оглядывает землю в поисках упавшей монеты, а слева изображен мальчик в рваной одежде, который неистово рад монетке. «Свежий пепел» – огромная пепельница на столе со сломанными сигаретами внутри, заряженный пистолет и чьи-то бледно-синие руки. «Предатель», на котором изображен мальчик, плачущий на коленях перед ногами какой-то женщины. Были и пейзажи. Изображение гор, утесов, лесов, города и даже одиноких коттеджей с улицы Ромы. Каждая картина была наполнена эмоциями, какой-то определенной историей, частичкой души Ромы. Арту казалось, что он проникает в самую глубину души, туда, куда заглядывать не стоит даже самому близкому человеку. – Я чувствую здесь тебя самого, твою душу, Ром, – Арт неловко коснулся пальцами его руки и улыбнулся. – Рад, что тебе нравится. Я не люблю приезжать сюда один. Приятно, что ты составляешь мне компанию. Здесь директором работает одна наша общая знакомая… – протянул Рома, хитро улыбаясь. – Нам стоит поздороваться с ней. Арт не успел задать никаких вопросов и даже удивиться, потому что в дверях, ведущих в другую часть помещения, появилась Кайла в деловом костюме с распахнутой едва ли не до пояса рубашкой. – Кто к нам пожаловал! – воскликнула она радостно. – Приехал сам владелец выставки! Да еще и со столь дорогим гостем, – она хмыкнула, приобнимая за плечи Арта. – Ну, Арт, как тебе искусство твоего «друга»? – Он мой парень, – нахмурился Рома. Кайла присвистнула. – Да ты что! Так неожиданно! – она расхохоталась, глядя на нахмуренное лицо Ромы и озадаченное Арта. – Только зря вы сегодня приехали, – вдруг серьезней прежнего стала Кайла, изменившись по щелчку пальцев. – Тебя кое-кто искал, Ром. Еще вчера приезжал сюда, когда я сказала, что не устрою вам встречу. Названивал мне. Придурок, – цокнула она. Арт бросил взгляд на Рому. Тот молчал. – Мы с ним достаточно серьезно поговорили на вечеринке. – Похоже, ему этого недостаточно, – пожала плечами Кайла. – Я просто вас предупредила, – она стрельнула глазками и направилась к девушке, смотрящей за порядком. Через некоторое время Рома ушел вместе с Кайлой в кабинет. Она наконец-то поймала его в галереи, чтобы подписать какие-то документы. Арт решил остаться в зале и рассматривать работы, но долго наслаждаться картинами Ромы не удалось, потому что в галереи появился один нежданный гость, о котором упоминала Кайла. Джошуа вальяжной походкой вошел внутрь, поздоровался с охранником и без лишних вопросов купил один билет. Девушка за стойкой, закатив глаза, пробила ему билет. Джошуа, оказавшись среди картин, ни на мгновение не задержал на них взгляд, а только огляделся в поисках знакомых лиц. Наверное, надеялся увидеть Рому, но отыскать планировал Кайлу. Похоже, они дружили компанией, когда парни встречались. Арт отвернулся, надеясь, что Джошуа его не заметит. И как невовремя он пришел. Звонить и звать Рому странно, неужели Арт сам не справится с каким-то назойливым бывшим своего парня, но и общаться с ним, даже смотреть на него, не особо хотелось. Арт сразу вспоминал их с Ромой недавнюю ссору. Возвращаться к этому он не желал, но ощущал, что они еще не закончили все разборки с бывшими. Арт не хотел, чтобы Джошуа вызывал в нем ненависть. Все-таки Рома любил его, встречался с ним, и они разделили много воспоминаний в жизни. Впрочем, ненависти он и не испытывал. Даже осуждать Джошуа не получалось: тот лишь хотел вернуть то, что имел в прошлом. Арт испытывал исключительно обиду. Джошуа будто хотел отобрать у него то, что принадлежала по праву Арту, любовь Ромы, и Арт пытался защититься. Тяжелая рука легла на его плечо. Арт вздрогнул и раздраженно закатил глаза, когда осознал, кому принадлежит эта рука. Он медленно развернулся, скинув с себя чужую ладонь и, скрестив руки, уставился на парня. – Ты что-то хотел? – Какой смелый мальчишка, – Джошуа фыркает, скаля строй ровных белых зубов. – Это ты терся рядом с моим Римом на вечеринке пару дней назад? Слушай, оставь его в покое. Да, у нас с ним сейчас трудности в отношениях, но он не оставит меня просто так, потому что любил. – Вот именно, любил. В прошедшем времени. – Просто он распрощался с привязанностью ко мне. Сейчас Рим вернулся в Сиэтл, и я могу спокойно восстановить наши отношения. А ты, – Джошуа оглядел его. – Не сказать, что прямо совсем плох, но точно не во вкусе Ромы. – Да ладно, Джошуа, – Арт закатил глаза. – То, как ты бегаешь за ним, конечно, заслуживает похвал, но, к сожалению, хочу тебя разочаровать: он тебя не выберет. – Какой ты самоуверенный, – фыркнул Джошуа. – Если он не выберет меня, то кого? Тебя? Какого-то незнакомца из заграницы? Слушай, то, что он привез тебя в Америку за собой, как дополнительный груз, не значит, что вы стали семьей, – Джошуа усмехнулся и оценивающе глянул на Арта. – С каких пор Роме нравятся такие наивные парни? – Джошуа, я не планирую с тобой ругаться, – пояснил Арт, несмотря на то что был явно открыто враждебно настроен. – Пусть наши отношения с Ромой неустойчивы, а чувства хрупки, но они очень ценные, и мы пытаемся восстановить их, независимо от событий прошлого. Мы уже встречались с Ромой раньше. К сожалению, судьба разъединила нас. Но сейчас мы готовы бороться. Джошуа бросил удивленный взгляд на Арта. Парень уже подумал, что подобрал неподходящее на английском слово, хотел открыть рот, но тут появились Рома, который по-собственнически положил руку на плечо Арта, прижимая того к себе, и Кайла, выражающая недовольство из-за очередного появления Джошуа. – Я же предупреждала тебя вчера, – закатила глаза Кайла. – Еще раз появишься в галерее попусту, и я прикажу охране прогнать тебя. – Он тебе что-то наговорил? – обеспокоенно поинтересовался Рома, глядя на Арта. – Все в порядке, – отмахнулся Арт, но его усталый взгляд говорил об обратном. – Так вы встречаетесь? – презрительно глянул на них Джошуа. Появление Арта явно усложняло его планы. – Да, мы встречаемся, – твердо заявил Рома. – Но тебя наши отношения никак не касаются. Все, что я хотел тебе сказать, высказал на вечеринке. Больше нас ничего не связывает. Единственное, могу напоследок извиниться за то, что не оборвал связи раньше и не догадался, что ты, сближаясь со мной, надеялся вернуть пройденные отношения. – Да ладно, Ром, я тебя столько лет знаю, мы столько вместе прошли, и ты променяешь меня на какого-то… – Оскорбишь его, и я не постесняюсь набить тебе морду прямо здесь, – рявкнул на него Рома так грозно, что даже Арт вздрогнул. Здравый смысл окончательно еще не покинул Джошуа, поэтому он немедленно захлопнул рот, не договорив предложение. Джошуа еще раз оглядел их, но тут Кайла настойчиво нажала на его плечо и подтолкнула в сторону выхода. – Разойдемся на положительной ноте, Джош, – с ослепительной улыбкой обратилась она к парню, назвав его сокращенно. – Я устал, – раздраженно сказал Арт, обратившись к Роме, когда Джошуа покинул зал галереи. – Я поеду домой. – Я с тобой, – тут же подхватил Рома. – Не хочу, чтобы ты один бродил по незнакомому городу. Атмосфера между парнями заметно накалилась. Арт ехал молча, глядя в окно, даже не поворачивался к Роме. Если тот спрашивал что-то, Арт только бурчал в ответ, явно не настроенный на разговор. Когда парни добрались до дома, Арт сразу пошел в спальню, желая побыть с собой наедине, но Рома остановил его, схватив за руку. – Что не так? – вздыхает Рома. – Я правда не знал, что Джошуа приедет. Не хотел с ним видеться. – Я переживаю, что вы будете общаться. – С чего бы? – Он считает, что вы должны быть вместе, а я дополнительный груз, привезенный из заграницы. – Нет смысла верить ему. – Но что, если вы продолжите общаться? Похоже, вы все еще сохраняете одинаковый круг общения. Кайла тоже близко знакома с Джошуа. Я и правда уеду из Сиэтла, а ты останешься здесь, с ним… – Не буду я с ним общаться, – грубо прервал его Рома. – Сдался мне Джошуа! У меня есть ты. Я буду верен, ты же знаешь. – Не знаю! – пылко воскликнул Арт. – Когда я теряю контроль над ситуацией, меня это пугает! А данную ситуацию я не могу контролировать. – Я же обещал, что ни за что не стану изменять! Но не могу я жить в контроле, – закатил глаза Рома. – Меня душит контроль. А ты настолько мне не доверяешь? – Не знаю, – отрезал на эмоциях Арт. Рома фыркнул. – Мне нужна свобода. В пределах разумного, естественно. Моя душа привыкла к свободе, обширному творчеству и ярким эмоциям. Я задохнусь, если контролировать каждый мог шаг. Я верный и ответственный, и я не думал, что ты так сильно сомневаешься во мне. – Я не сомневаюсь, Ром, просто не могу по-другому… Меня охватывает паника, и кажется, что тревога забирается по плечам и сковывает движения. – Я не позволяю себе с Джошуа ничего лишнего. Даже все мои друзья говорят, что я общаюсь с ним холодно. Но ты продолжаешь ревновать меня. Когда в твоих глазах я стану заслуживающим доверять мне и не ревновать к каждому столбу? – Да как же ты не понимаешь! – взорвался Арт, резко развернувшись. В его глазах блеснули резкие слезы, но он быстро подавил их. – Я всего лишь боюсь потерять контроль, боюсь, что ты уйдешь от меня! Тебе совершенно плевать на мое состояние! – он махнул рукой, и в его голосе звякнула сталь гнева. – Помешанный на своей свободе, ты не замечаешь, как мне плохо! Я пью таблетки, я пытаюсь восстановиться, но вновь срываюсь! Прошлое никак не может отпустить меня, оно бредет по пятам, как бы я ни старался. Но да, у тебя же все было по-другому! Ты счастливо жил в Америке и не поймешь моего теперешнего состояния! – его голос сошел на хрип. – Арт! – отчаянно завопил Рома, прижимая ладонь к груди, будто слова физически ранили Рому. – Что Арт? – уже тише продолжил он. – Я не могу с этим справиться, понимаешь… – Мне вовсе не плевать, Арт! – печально вымолвил Рома, не отводя взгляда от Арта. – Но ведь с тобой невозможно поговорить об этом! Затронь я эту тему, ты бы опять закрылся. Но неужели ты не видишь? Я все замечаю, мне не плевать, потому что я не хочу давить на тебя, заставлять тебя признаваться ни в чем, потому что люблю тебя! Люблю тебя, понимаешь?! – так громко крикнул он, что в доме эхом раздался его голос. – Мое сердце болит за тебя, и я делаю все, что в моих силах. Я оградил тебя от своего искусства, нашел в Москве, где рисовать, убрал все творчество, чтобы сделать ту обстановку, в которой ты жил раньше. Я стараюсь вообще не затрагивать рабочую тему, потому что во всех моих отношениях проблемы были из-за творчества, и я сразу принял то, что ему нужно уйти из наших отношений. Да я эти чертовы билеты в Сиэтл купил, когда увидел твой этот взгляд, смотрящий на меня на кухне! Глядел на меня, будто я тебя предаю, и сердце кровью обливалось! – Рома тяжело дышал, его глаза налились красным, он нервно шмыгал носом. Ему хотелось плакать и кричать, верещать и биться головой об стену. Рома ведь правда старался сделать все, чтобы помочь Арту. Он знал, что говорить об этом с ним нет смысла, потому что Арт все скроет. Однако он из кожи вон лез, дабы помочь Арту. Был рядом, оградил его от творчества, не затрагивал тему работы, держал свои эмоции, как мог, в руках, купил эти билеты в Америку, чтобы не оставлять Арта одного. Почему сейчас Арт говорит, что Рома не замечал его состояния? Он страдал вместе с ним, разделял всю боль. Разве справедливо его обвиняют в незаинтересованности состояния парня, который ему так дорог? Арт не замечал этого. Пытаясь так тщательно скрыть свои проблемы, Арт и не подметил, как Рома, пряча все за своими обширными эмоциями, разделял с ним всю боль. Но Арт боялся потерять Рому, боялся, что тот уйдет к другому, к тому, кто лучше Арта в чем-либо, а таких парней было много. Недостатков у Арта, как он считал, намного больше, чем у всех бывших Ромы. Арт не терпел потеряли контроля, ему было тошно представлять, как он оставит Рому, и тот начнет общаться с кем-то другим, любить другого человека, а Арт ничего не будет знать, и его одурачат. Он видел в Джошуа соперника, не осознавая, что чувства Ромы намного глубже симпатии. Неужели Арт подвергся стереотипам о том, что, подвластные чувствам, творческие личности не способны полюбить глубоко? Или попросту Арт боялся, что недостоин любви и человека, который будет всегда с ним рядом. Рома сел на диван, достал пачку сигарет и закурил прямо в гостиной. Его руки потрясывались, а грудь все еще тяжело опускалась и поднималась. В его душе бушевала буря эмоций. Закурив, Рома попытался взять себя в руки. Прикрыв глаза, он продолжал выслушивать речь Арта, которая стала значительно тише. – Так не нужно ограждать меня от творчества, оно в самом тебе, Ром, в той части, как и в любой другой, которую я очень сильно люблю. Творчество – это часть тебя, а я люблю тебя всего. Не надо оставлять меня в прошлой обстановке, подари мне свое творчество, откройся мне. Плевать, что было у тебя в прошлых отношениях. Да, первый наш общий рабочий опыт был не очень положительным, но это не значит, что я хочу бросить твое творчество. – Арт… – затянувшись, протянул Рома. – Я знаю хорошего психолога из русского района. Она моего друга из депрессии вытащила, а второго с наркотиков помогла снять. Я хочу быть рядом, Арт, но ты должен позволить этому случиться, понимаешь? Мое творчество не спасет тебя от реальности. Давай обратимся к специалисту. Я буду рядом, – повторил он и глянул исподлобья на Арта. – Я услышал тебя, но я устал ругаться. Пора прощаться с этим. – Я боюсь, что меня запрут в психушку, – тихо признался Арт, опускаясь на диван. Медленно он скатился на подушку. – Мама говорила, что за обращение к психологу меня могут вернуть в клинику. Я не хочу, Ром. Я боюсь лечебницу. Меня тошнит, когда я вспоминаю время, проведенное там. – Они не заберут тебя в психушку, клянусь, – проговорил Рома, касаясь ноги Арта и сжимая ее в районе колена, пытаясь поддержать. – Я не позволю никому вредить тебе. Но ты должен сам перестать вредить себе. Тебя не заберут в психушку, – повторил он, понимая, как важно услышать эти слова Арту. – Я буду рядом, я стану помогать. – Я согласен, Ром. Давай обратимся к психологу. Я хочу вылечиться. Не хочу больше страдать от этого всего. – Я позвоню ей сегодня, – Рома похлопал Арта по ноге. – Правда, Ром, не ограждай меня от своего творчества, – повторился Арт и коснулся руки Ромы, потянув парня на себя. – Хорошо, я понял, – кивнул Рома и слабо улыбнулся, позволив Арту протянуть себя в его сторону. Арт устало кивнул и поймал взгляд Ромы. Тот все еще курил. Гостиная наполнилась сигаретным дымом, но Арта не раздражал этот запах. Он ассоциировался с Ромой. Арт понял Рому, понял, что тот устал от ссор, и их следующая ругань может стать последней. Нужно сделать большой шаг к здоровым отношениям, но сначала нужно ступить на путь лечения тех травм, которые Арт получил в течение своей жизни. Рома внимательно разглядывал лицо Арта. Оно было бледнее обычного, но на щеках проступал румянец после яркого спора. Он казался таким нежным и хрупким, таким родным. Хотелось защищать его и быть рядом. А еще… Рома сам усмехнулся со своих мыслей. – Это будет неподходящий момент, если мы поцелуемся? – тихо спросил Рома, отнимая сигарету ото рта. – Неподходящий, – согласился Арт, но его хватка на руке Ромы только усилилась. Внезапно парень дернул Рушкиса на себя, отчего Рома едва ли не упал на Арта, сжимая в зубах сигарету. Заметив изумленный взгляд Ромы, Арт добавил. – Но поцелуй меня. Рома ухмыльнулся, поспешно оглядев лицо Арта. Тот залился более ярким румянцем. Держась одной рукой за диван, второй Рома медленно поднес к губам и сделал затяжку. Затем наклонился к Арту максимально низко. Губы Арта приоткрылись. Рома почувствовал, как его сердце забилось чаще. Их губы соприкоснулись. Дым будто заполнил Арта. Рома хотел отстраниться, дабы оставить едва ощутимое прикосновение горячих губ, но Арт резко притянул его к себе за грудки одежды, прижимая к своему телу, и поцеловал крепче, проникая языком. Рома вздрогнул, впиваясь пальцами в диван. Губы обжигали не только поцелуи, но и дым сигареты. Арт его не отпускал, прижимая к себе только сильнее, обвивая руками шею Ромы. Внезапно Арт отстранился. Его дыхание участилось, однако он не собирался вставать с дивана и прекращать это. Он вновь наклонился вперед, но на этот раз его язык проехался по шее Ромы, оставляя мокрый след. Пальцы проворно забрались под футболку, обжигая холодными прикосновениями разгоряченную кожу. Целуя шею Ромы, Арт оставлял укусы и заметные пятна. Рома снова сделал затяжку практически затлевшей сигареты, оторвал Арта от своей шеи и грубо поцеловал его, делясь табаком. Арт издал тихий стон, не открываясь от губы Ромы. Сам Рома уже горел от прикосновений и желания. Каждое движение Арта рисовало в его воображении такие картинки, от которых самому невольно становилось стыдно. Поцелуи для них так навсегда и смешаются с запахом сигарет. *** Арт понимал, что Рома приехал в Сиэтл работать, и, пусть взял выходные, чтобы побыть с ним, день аукциона настанет. Арт строил планы на этот день: поздно проснуться, приготовить обед и послушно ждать Рому с работы, смотря сериалы. Однако за день до аукциона Рома внезапно объявил, что хочет приехать на мероприятие вместе с Артом, как с партнером. Арт, конечно, сомневался, что им стоит так быстро объявлять о своих отношениях в кругах Ромы, но Рушкис уверил его, что всем будет плевать, если они не станут кричать об этом направо и налево. Арт, который недавно во время ссоры сказал, что хочет быть частью и творческого Ромы, конечно, согласился. Арт, будучи директором фирмы в Москве, всегда выглядел строго, поэтому собраться на важное мероприятие не составило труда. В деловых костюмах, среди рубашек и галстуков, Арт чувствовал себя намного комфортнее, чем в спортивной или разноцветной одежде. А вот Рома, который любил комбинировать несовместимое, скептически отнесся к своему образу, состоящему из брюк, рубашки, жилетки и пиджака. Арт шутливо назвал его женихом, и Рома будто бы преобразился. Они опаздывали, из-за чего Рома ругался на всех на дороге: одни ездят медленно, другие криво, третьи вообще не умеют водить. Арт посмеивался с парня. Рома по привычке ругался на английском, и звучало это довольно смешно. Благо к началу мероприятия парни все же успели. Стоило им припарковаться у дорогого ресторана, как те гости, кто стоял на улице и переговаривался, оглянулись и зашептались, не отводя взгляда от Ромы и его спутника. Арт обратил внимание, что все были пафосно разодеты. Мужские костюмы увенчивались булавками и украшениями с драгоценными камнями, женщины накрывали плечи натуральными меховыми или шелковыми накидками, их руки и шеи были унизаны золотом, а хищные взгляды будто выискивали денежную добычу. Арт поежился. Он редко общался с такими женщинами и не представлял, о чем можно вести с ними долгие разговоры. Рома открыл стеклянную дверь, пропуская Арта внутрь, в мир искусства, так грубо перемешанного с деньгами. За высокой стойкой стояла девушка. Завидев вошедших гостей, она широко улыбнулась и указала рукой на вход. Охранник, стоящий рядом и держащий список гостей, даже не глянув в написанные имена, поклоном поздоровался и пропустил гостей. – Это закрытое мероприятие? – обернулся Арт к Роме, продолжая все с детской наивностью разглядывать вокруг. – Ага. Между прочим, чтобы сюда попасть, нужно иметь крайне хорошие связи. Теперь понимаешь, почему я так вцепился в этот аукцион? Арт кивнул. В самом зале ресторана на импровизированной сцене организаторы готовились к аукциону. Гости, выпивавшие за нумерованными столами, монотонно общались между собой. Чувствовалась атмосфера соперничества. Каждый бизнесмен хотел выделиться и приобрести картину набирающего популярность художника. Приглушенный свет не давал разглядеть тщательно лица присутствующих, но Арт ощущал исходящее от них богатство и власть. Здесь и правда собралась настоящая элита. Легкая музыка заглушала разговоры, но изредка доносился звонкий смех каких-то девиц, звон бокалов и грубые басы мужчин. К парням подошел менеджер Ромы, поприветствовал его и облегченно выдохнул, прижав папку с какими-то документами к груди. – Я уже испугался, что вы опоздаете, сэр! Аукцион вот-вот начнется, а вы не отвечаете на звонки! – Я торопился, – спокойно ответил Рома. – К тому же, картины продали бы и без меня, мне останется получить лишь прибыль. – И то верно, – менеджер хмыкнул, но тут же принял серьезный вид. – Проходите за стол, господа, ваш стол номер пятнадцать. Оттуда лучший обзор на все остальные столики. – Спасибо, – поблагодарил Рома и, коснувшись руки Арта, повел его к их столику. Арту казалось, что он все еще наблюдает за всем с раскрытым ртом. Аукцион начался. Голоса притихли, организатор за стойкой на сцене объявил первый лот. Картина «Путешествие Луны», на которой видом сверху был изображен бледный парень, стоящий на распутье дорог, начальной ценой назначалась две тысячи долларов. Арт кашлянул, едва не подавившись сладким шампанским. – Так много?! – зашептал он, наклонившись к Роме. Рома со скучающим видом обернулся, поднял свой бокал и ответил. – А ты сомневался в моих способностях? Арт ничего не ответил. Он знал, что Рома хорошо рисует, но не думал, что получится продавать работы на аукционе за такие деньги. Карточки с номерами столов поочередно взметались вверх. Бизнесмены ставили цены выше и выше. В итоге, картина, планируемая продаться за две тысячи, ушла за двадцать тысяч в личную коллекцию какого-то мужчины. Перед глазами Арта то и дело бегали цифры, продаваемые картины и повышение ставок. Похоже, богатые так развлекались: они будто устраивали соревнования друг с другом, думая, кому хватит храбрости и финансов обойти их. В ход пошла картина «Расцветший лотос», на которой пруд был усеян распустившимися цветами. Картина привлекала взоры яркой краской и мелкими деталями, нежными мазками и собранной композицией. Похоже, и организаторы понимали, что работы достойна высокой цены. Начальная цена назначалась в сто тысяч долларов. Арт тихо ахнул, пытаясь спрятать свое изумление в бокале с шампанским. Дорого. Это очень дорого. Однако гостей это не смутило. Карточки также привычно взметались в воздух. Однако на этот раз отличие заключалось в том, что цена повышалась медленно. Никто не спешил делать слишком высокую ставку. Какая-то девушка предложил сто пять тысяч. Внезапно все замолчали, будто задумались. Организатор уже начал отсчет, как раздался голос мужчины с соседнего столика. – Сто пятьдесят тысяч. Все разом ахнули. Арту показалось, что он услышал, как скрежетнули от гнева зубы девушки, делающей ставку до этого. Глаза организатора блеснули. Конечно, его заработная плата напрямую зависела от цены проданных им товаров. Он самодовольно начал отсчет. Но не успел он досчитать до двух, как внезапно та же девушка, изящно вскинув табличку, холодно заявила. – Двести тысяч долларов. Перед глазами Арта цифры забегали яростнее. Если прикинуть… Это же примерно восемнадцать миллионов в рублях! Весь зал немедленно замолчал. Блеск в глазах организатора стал ярче. Он посчитал по правилам до трех, но понимал, что никто не решится сражаться с этой девушкой. Все гости зашептались, покосившись на нее. Организатор радостно воскликнул. – Двести тысяч! Продано! «Расцветший лотос» уходит новоиспеченной хозяйке. Бизнесвумен из России сегодня отхватила большой куш! – Из России?.. – тихо переспросил Арт, поворачиваясь к Роме, будто тот мог знать всех гостей наизусть. – Все-таки русские обожают сыпаться деньгами, – фыркнул он, глядя в сторону столика, за которым сидела девушка, явно произведшая впечатление на всех присутствующих. Внезапно брови Ромы нахмурились, а ухмылка спала с лица. Арт коснулся его руки и обеспокоенно спросил. – Что случилось? – проследив за взглядом Ромы, Арт не нашел ничего необычного. Для девушки упаковывали картину, пока она сама, окруженная гостями, переговаривалась с ними. Темный свет и толпа вокруг не давали разглядеть ее лица, но, кажется, она смеялась. – Не верю, что это так, но давай проверим. Нужно поздороваться с этой русской бизнесвумен. Рома резко встал. Арт за ним, не понимая, что случилось. Рома узнал девушку, купившую картину? Если она и правда русская, то кто она такая и как оказалась в Сиэтле на этом аукционе? Когда они подошли, Рома беспорядочно со всеми здоровался и просил поговорить с девушкой. Гости расступились, и парни оказались перед бизнесвумен, купившей картину за восемнадцать миллионов рублей. Ее русые волосы блестели в свете ламп ресторана, большие глаза особенно выделялись ресницами, узкое платье украшала розовая полупрозрачная шаль, закинутая на плечи. – Ксюша! – изумленно воскликнул Арт, опередив Рому в удивлении. – О, а вот и мои дорогие! – сказала она на русском, широко улыбаясь. – Я уж думала, что вы меня не заметете! – хохотнула она, тут же устроившись рядом с Ромой. Чмокнув брата в щеку, как, бывало, она делала это в детстве, она аккуратно взяла его под руку и насмешливо продолжила. – Такую картину приобрела, знаешь? Дорогущая. Ты, конечно, изверг, Ром, продавать такие работы. Да еще и сестру не увидел на аукционе! Пришлось привлекать к себе внимание. – Ты что здесь делаешь? – мягко спросил Рома, приобнимая ее. Его лицо смягчилось, но он оставался настороженным, понимая, что Ксюши здесь быть не должно. – Хотела навестить тебя, звонила, а ты трубку не берешь. Не знала, как тебя найти. Но помню, что у мальчишки, с которым ты общался, была такая миловидная сестренка. Позвонила Полине, а она говорит, что вы улетели в Америку давным-давно! Это какая наглость, Роман, не сказать ничего сестре после того, как вы не виделись пятнадцать лет? – она толкнула его в плечо. – Полина рассказала, что ты срочно уехал из-за какого-то аукциона. Я все выяснила. Признаюсь честно, пришлось попотеть, чтобы меня включили в список гостей. Но не зря. Даже картину себе приобрела. – Когда ты прилетела? – Так вот, часа три назад, – спокойно заявила она. – Салоны у вас здесь, конечно, не очень. Макияж мне не понравился. Да и тепло: зимнюю шубу пришлось оставить в отеле. Не знаю, что за отель, первый попавшийся пятизвездочный нашла. – Ксюш, ты, конечно… – вздохнул Рома, не зная, какие слова подобрать. А потом расхохотался. – Только моя сестра могла прилететь на другой конец света за несколько часов до аукциона, о котором день назад она даже ничего не знала. – Нужно было отвечать на мои звонки. – Наверное, я был занят. – И что, ты хочешь сказать, что не рад меня видеть? – прищурилась она. – Нахал! – Откуда у тебя вообще виза в страну? Ты знаешь, как тяжело я ее делал для Арта за две недели? – А с чего ты взял, что она у меня есть? – подмигнула Ксюша. Арт всплеснул руками, Рома опять рассмеялся. – Какая же ты негодяйка. Что ж, мы просто обязаны тебя накормить, а ты расскажешь нам про свои приключения. Ксюша хихикнула, подхватила под руку и Арта и затрещала на русском о том, как спешно покидала Россию, будто от кого-то бежала.