Чашечка чая

      Раз в тысячу лет боги разных пантеонов собираются, чтобы провести собрание. Собрание по вопросу будущего человечества. И каждый раз они голосуют, должны они простить людей или положить конец роду людскому раз и навсегда? Боги дали свой единогласный ответ: человечество должно быть истреблено.       «Человечество — самая опасная болезнь. Катастрофа, которая приведет Землю к гибели», «Люди причиняют лишь боль и страдания» — таковы были слова властителей мира. Жестоким роком предрешена судьба людская. Человечество неизбежно будет полностью уничтожено, без капли сожаления им всем предрешен конец.

Рагнарёк

      Боги, чьи тщеславие и гордость были задеты непростительным образом, согласились. И призвали валькирии на бой сильнейших и достойнейших из людей, бойцов, которых нарекут эйнхериями — «убийцами богов». В один ряд встали сильнейшие воины, величайшие правители, чудотворцы и отвратительнейший из злодеев. Все они стояли на различных принципах и стремились к разным идеалам, их объединяло лишь то, что отныне на их плечах лежала судьба всех людей, их надежды и мечты.

Они были намерены спасти всех.

Так оно и случилось.

      Последняя битва между богами и людьми, Рагнарёк, закончилась, как и началась — одним ударом, решившим судьбу всего мира. С распавшимся и развеянным по ветру телом последнего из бойцов богов воссияла надежда. Человечество одолело богов и получило еще тысячу лет жизни.       Людские пороки не исчезли. Ненависть к ближнему зиждется в сердцах людей, их души осквернены цветами мерзейших из чувств и эмоций. Они продолжат убивать, обманывать и обкрадывать. Они будут и дальше предавать и идти только за своими желаниями. И, быть может, в будущем произойдет еще одна битва между богами и людьми, да и не одна. Сколько битв еще произойдёт, пока люди не изменятся? Сколько крови будет пролито и сколько душ растворится в ничто? Падёт человечество или будет жить вечно?       Всё это вопросы, волновавшие оставшихся в живых защитниц людей. Однако одинокого джентльмена в райских садах сейчас это мало волновало.

***

[Во время торжественного чаепития. Вальхалла]

***

      В поистине райском саду, где каждой твари было по паре, в беседке из белоснежного камня со стеклянной крышей стояли стол и три стула с мягкими сидушками. На столе были три блюдца для чайных чашек, однако только на двух стояла посуда. Рядом с каждым блюдцем было также по небольшой тарелочке с ножом и вилкой у каждой. В центре стояла большая тарелка с пирогом, от которого исходил аромат свежей выпечки. Рядом с тарелкой находился чайник из старинного чайного сервиза на металлической подставке, из него исходили пар и душистый запах чая Даржилинг.       На пустое блюдце плавно опустилась чашечка, из которой уже успели отпить прелестный напиток, но самую малость. Высокий мужчина с седого цвета волосами в костюме и с моноклем на правом глазу сел на стуле ровно и посмотрел в сторону райского сада.       — Excellent. Чашечка свежего чая в столь прекрасном месте это всегда хороший способ провести день и целую вечность… — он достал из внутреннего кармана своего костюма часы на цепочке, часовая и минутная стрелки на которых показывали 5 и 12. — Ох… Как жаль, что моя дражайшая компания задерживается. «Нам говорит согласье струн в концерте, что одинокий путь подобен смерти».       Джентльмен с улыбкой вновь взял чашку и отпил еще немного, продолжая созерцать прекрасный сад. Он подметил, что бутоны алых и белых уже распустились, создавая восхитительную картину, будто алая кровь расплескалась по белому покрывалу. Большие и маленькие брызги, линии и одинокие капли — все это восхищало и ужасало. Мужчину посетили воспоминания. Он уже видел подобное, когда нож, предназначавшийся для резки яблок, вонзился в нежную шею самой прекрасной женщины на свете. Когда её кровь была и на нем, и на ней, и на шкафу, и на тех злосчастных яблоках. И на той самой белоснежной простыне, ставшей ужасающим полотном.

Цвет крови не сравнится с другим, гораздо более прекрасным цветом.

Цветом страха.

      Так думал мужчина, пока не встретился с ним, богом стойкости и героем. Он был невероятен и до самой своей смерти ни разу за свою долгую жизнь не испытывал страха. Когда наиболее печально известный маньяк выше против него в Рагнарёке, герой не испытывал перед ним того самого чувства первобытного ужаса. Он не ненавидел его, не презирал как все остальные. Он любил всех людей и этого несчастного человека в том числе. Он желал… «спасти» его. Он умер, испытывая лишь любовь к людям.

Как глупо…

И как прекрасен цвет любви!

      — Эй! — раздался возмущенный девичий голос, прерывая размышления мужчины. — Ты без меня начал?!       Мужчина посмотрел в сторону, откуда раздался этот прелестный возмущенный голосок и увидел, как к нему стремительно приближается низкого роста девушка с двумя хвостиками. Она явно была возмущена, поскольку она не шла, а скорее недовольно топала, а её лицо выражало глубокую степень возмущения.       Как только она дошла до стола в беседке, она плюхнулась на один из стульев, скрестила руки на груди и положила одну ногу на другую.       — Приветствую, юная леди. Надеюсь, ваш день также прекрасен. — мужчина еще раз улыбнулся и покачал головой, — а ваша сестра не придёт?       — Хмпф, — она лишь хмыкнула и гордо отвела взгляд в сторону. — Она снова со своим Зигфридом.       — Понятно, — мужчина снисходительно прикрыл глаза и снова легонько качнул головой, вспоминая строки, — «Истинная любовь не может говорить, потому что истинное чувство выражается скорее делом, чем словами».       — Снова своего Шекспира цитируешь? — юная леди медленно посмотрела на мужчину и вопросительно наклонила голову. — Почему бы тебе его на чаепитие не пригласить? Я думаю, он бы не отказался.       — Oh, young lady. Я приглашал. Сэр вежливо отказался, а права навязываться нет у меня. Пока у меня есть такая компания как вы, мне большего и не надо.       — Хмпф! — юная леди вновь отвернулась, мило надув покрасневшие щеки       — А теперь… Как насчет яблочного пирога с сыром чеддер, госпожа Хлекк? — мужчина взял нож и отрезал кусочек названного пирога, а после вежливо на тарелочке подал девушке.       — Хм… — она повернулась и посмотрела на протянутую тарелочку. — Не откажусь, господин Аноним, — и элегантно взяла её.       — Ох, мисс, — мужчина пригладил свои серые усы, — прошу, называйте меня просто Джек.